Икс-драбблы

Долго так продолжаться не могло. Эта фраза стала возникать в голове Эрика слишком часто, а вокруг было слишком много всего, к чему он мог её применить. В первую очередь, его беспокоила крыса. Среди его людей точно был кто-то, кто связался с ФБР, иначе как бы федералы накрыли уже три его заведения? Три, чёрт возьми, не одно, не два, три заведения. Впервые за все годы сухого закона у Эрика возникли проблемы, и ответ мог быть только один: крыса. В кармане Леншерра звучно звякнули ключи, как будто чувствовали напряжение хозяина. Нужно следить за собой тщательнее. Куда там, когда три заведения закрыты, а Эрик не знает, как вытаскивать из-за решетки Эмму, которую накрыли в последнем из трёх? Эмма его, конечно, не сдаст, а даже если и сдаст – к Леншерру не подкопаются. Другое дело – Эмма была отличной управляющей. Минус три бара, минус Эмма – равно потеря поставщика виски. Пока что одного, но это пока. В Атлантик-Сити всё просто: если ты не гарантируешь безопасность сбыта – с тобой не работают, будь ты хоть дважды Эрик Леншерр, хозяин города. Ему уже звонили из Ирландии – волнуются. Как они узнали о его проблемах, сидя за океаном, Эрик не знал. А ведь именно из Ирландии, с его родины в Атлантик-Сити потекли первые алкогольные ручейки, когда он только-только занялся бизнесом. Точнее, когда убил Шоу и бизнес его взял в свои руки. Долго так продолжаться не могло, и это касалось ещё и семьи. У Эрика не было семьи, он был сам по себе. Его семья шуршит в кармане и зовётся именами американских президентов – вот, что знали все, и так это и должно было оставаться. А то, что в деревянном доме у моря живут близнецы, его близнецы, его дети – как долго он сможет это скрывать? От них самих в первую очередь. Впрочем, как-то же скрывала это от него Магда, их мать? Семнадцать лет скрывала, между прочим. И ещё столько же скрывала бы, если бы однажды Эрик не встретил Пьетро в одном из собственных баров. Леншерр закурил, задумчиво глядя, как бармен протирает бокал. Старательно, тщательно. Отработанные движения чуть коротковатых, но ловких пальцев. Следующий бокал. – Повтори, – велел Эрик и сунул руку за пазуху. Из кармана в ладонь выскользнул портсигар, зажигалку Эрик выудил из кармана штанов – она так же легко выскользнула. Да уж, металл – это не сотрудники, которые могут договариваться с ФБР, крысятничать. Металл слушается. Леншерр по привычке постучал одним концом сигареты о крышку портсигара и закурил. Это была уже чёрт знает какая за день, так что на языке уже даже почти не горчило. Точнее, Эрик этого не чувствовал. Следующий бокал в руках и ещё один – на стойке, перед Леншерром, но не пустой. – Ваш виски, – бармен улыбался, а Эрик кивнул, стараясь не отводить взгляд от его рук. Бар был его собственным, и Эрику здесь лучше думалось. Следующий бокал. Чёрт возьми, кому он врёт. Думается в этом баре откровенно дерьмово, уж точно куда хуже, чем в идеально чистом кабинете в отеле «Ритц». Думается просто отвратительно, он только и может, что рассусоливать, как будто теребить собственные мысли и стараться смотреть на руки, не поднимать взгляд. Бармен этот устроился на работу не так уж давно, всего полгода, наверное, и за полгода Эрик приобрёл привычку пить здесь, а не в отеле. Просто главное – не поднимать взгляд. Он ведь может, что тут сложного – просто не поднимать взгляд. Эрик пригладил и без того идеально уложенные волосы сбоку немного нервным жестом и поднял глаза. Да, долго так продолжаться не могло, определённо. Его нужно либо уволить, либо купить, вот прямо в рабство – было бы отлично. Бармен смотрел на Эрика, улыбаясь – слишком широко, чтобы это была простая вежливость. Но и слишком спокойно, чтобы улыбка могла считаться счастливой или радостной. Можно ли посчитать эту улыбку флиртом? Леншерр в жизни ни с кем не флиртовал, это не его метод, ему это никогда не было интересно. А теперь он мучительно раздумывал, принимает он желаемое за действительное, или всё же… – С вами всё в порядке, мистер Леншерр? – бармен участливо смотрел Эрику в глаза, как будто в душу лез, лился своей синевой, подлец. – В полном, – Леншерр не двинулся и не дёрнулся, только изогнул бровь и снова сжал губами мягкую сигарету. – Как тебя зовут? – полгода Эрик не считал нужным спросить это, а теперь почему-то подумал, что следует это сделать. Нет, не «почему-то». Потому что долго так продолжаться не могло. – Чарльз Ксавье, сэр, – бармен чуть запнулся, на секунду перестал тереть стекло белоснежным полотенцем, а в следующий момент он уже снова улыбался. – Что ты делаешь здесь, Чарльз Ксавье? – Эрик подпёр щёку рукой. От этой улыбки почему-то горло сдавило, воротничок разве что кадык не натирал теперь. Хотелось снять подколку под галстуком и его сам. Чарльз немного поколебался, облизнул губы – он всегда так делает, всег-чёрт его возьми-да. Поэтому Эрик и старался не поднимать взгляд. И поэтому же не мог удержаться. – Я преподавал в университете какое-то время, но штат преподавателей сократился, так что… – он развёл руками, улыбаясь уже как будто виновато. И добавил, спохватившись: – Сэр. И снова облизнулся. Медленнее. Как будто специально. Нет, точно, стопроцентно специально. Эрик сощурился. Воображение охотно подсунуло ему картинку: вот он, вот Чарльз, вот губы, которые можно кусать, сминать, облизывать, и Чарльз, наверное, скажет, что у Эрика горький рот. Правда горький – от сигарет и виски. Отчего-то у Ксавье на скулах появился лихорадочный румянец – достаточно яркий, чтобы заметить его в полумраке бара. – Сэр, вам нужно уходить, – Чарльз резко перегнулся через стойку и схватил Эрика за руку. – Что, прости? – брови Леншерра поползли вверх. – Вам нужно уходить. Уходите, пожалуйста, – Чарльз фактически взмолился, даже сложил брови домиком. Его растрёпанные волосы чуть вились, и Эрик подумал, что сводил бы его к своему парикмахеру. Чарльзу бы пошла аккуратная причёска как у него самого, с идеально ровным пробором. – Я очень надеюсь, что ты не тронулся умом, Чарльз Ксавье, и сейчас прекратишь, – устало отозвался Эрик. «Уходите, пожалуйста, сейчас здесь будет ФБР, человек десять, может, больше», – Леншерр едва не вскрикнул, услышав голос в своей голове, и сразу же выхватил пистолет. Точнее, тот сам лёг в руку. Дуло уставилось Чарльзу ровно промеж глаз, люди стали отходить от барной стойки подальше. Не то чтобы в барах кто-то так уж редко брался за оружие. – Что ты делаешь и откуда ты знаешь? – голос Эрика мог бы звенеть, если бы не был сейчас ниже. На всякий случай он поднял в воздух небольшой ножик, который оказался за баром, прямо рядом с Чарльзом. «Я работаю с ФБР. Работал», – Чарльз провёл ладонью по лицу и снова посмотрел на Эрика. Тот взвёл курок. «У вас есть металл, у меня телепатия, у меня свои фишки, вы не выстрелите. Я работал с ФБР, а теперь я хочу вас отсюда увести, пожалуйста, мистер Леншерр. Эрик. Эрик, уходи, скажи закрыть клуб, – снова он кусает губы. – И сможешь кусать их сам», – закончил Чарльз, всё не моргая. Эрик промолчал ровно десять секунд, считал про себя. А потом сорвал с шеи галстук. – Янош, закрываемся! – выкрикнул он, голосом легко перекрыв приглушённую музыку – в баре сегодня был только пианист. Перемахнуть через барную стойку оказалось легко. Эрик сжал пальцы на локте бармена и потащил его к служебному выходу. – Много нас в Атлантик-Сити? – осведомился он, заталкивая Чарльза в одну из своих машин. – Нас? – Ну уж не ФБРовцев, – привычным жестом Эрик сунул очередную сигарету в зубы. Где он успел выронить предыдущую? – Я, ты, моя сестра, – Чарльз запнулся. – Твои дети. – Дети, значит, – педаль газа в пол. – Что ещё ты знаешь обо мне? Эрик искоса глянул на Ксавье. Тот смотрел открыто, не боялся. Беспокоился, может, чуть нервничал, но не боялся. Вероятно, не врал. – Всё.