На пересечении путей пустоты

Эквиус бежал по бледно-синей пустоши: мимо проносились скалы, покрытые голубыми лишаями и бирюзовым мхом, под ноги попадалась совершенно неизвестная поросль. Лицо его было спокойно на столько, на сколько это было возможно сделать такому вспыльчивому парню, вроде него. Но в душе Заххака всё клокотало: его кастовые убеждения были сильно ущемлены, чуть было не поколеблены. А разозлил его Джон Эгберт, которого опять неизвестно как занесло в пузыри снов. Ничто не предвещало беды Эквиусу в тот момент, когда Джон в очередной раз собирал остатки пиратских команд, всякие мёртвые души и проходимцев вместе, чтобы устроить какое-то действо. В тот раз он устроил вечер кино. В эту компанию затесался Заххак, так как много кого он мог повидать в этой разношёрстной толпе. Наконец все уселись с комфортом, и Джон включил проектор: на стене улья, который был чьим-то воспоминанием, начался фильм. Не замолкающий ни на минуту Эгберт комментировал разные сцены. Из слов Джона тролль понял, что это – эпическая сага, которая называется «Звёздные войны». Эквиус сидел в немом восхищении: в фильме было всё, что радовало его буйную душу. Величественные битвы, дуэли благородных и могучих, монструозные звери с Набу, интрига воинов в тёмных облачениях – всё это находило отклик в благородном тролле. К началу четвёртого фильма, когда ощущения начали чуть-чуть покидать Эквиуса, он ощутил тревогу. «Этот Вэйдер, этот Скайуокер и его королевская жена – прекрасная пара» - подумал Эквиус. Но эта пара возбуждала в нём только смущение. Тут в тугом уме Заххака молнией пронеслась такая мысль: «Татуин. Люк – бывший раб с Татуина!» «Раб?» - прошептал он. Тролль привстал, в его глазах, наливающихся кровью, отразился Джон. И этот парень так превозносил эту сагу? И ничего не сказал об этом моменте? «Раб?!» - уже прорычал Эквиус, делая честь этим рыком монстрам, картины которых он так любил. Заххак потерял всякий контроль над собой, он кинулся к проектору, который тролль одним движением вскрыл, словно орех. Так молниеносна была эта вспышка, что ни Джон, ни единый зритель и моргнуть не успел. Дальше – хуже. Не обратись Джон в бриз, его постигла бы та же участь, что и судьба проектора. Тролли же, зная этого нервного парня не понаслышке, бежали с той же быстротой, с которой рванулся сине кровный. Эквиус остался один на один со своим гневом и возмущением. Единственная мысль, которая у него осталась – вернутся в своё жилище и спустить злобу на чём-нибудь.