Котенок

Ханбель дышит, словно загнанный зверь. Он подается навстречу ласкающим сквозь одежду ладоням и сдавленно стонет, когда чувствует бедром чужое возбуждение. У него всегда срывает тормоза, когда он чувствует, как сильно желает его любовник. Это невероятное ощущение – знать, что к тебе испытывают такие сильные эмоции. Он притягивает альфу к себе и жадно целует, когда пальцы соскальзывают с маленьких пуговиц на рубашке, пытаясь расстегнуть. Джесоп не помогает ему ни капли, мешая раздевать себя, мешая ласкать и идти дальше. Он только целует, просовывая ладони под тонкую ткань домашней футболки и поглаживая кожу. Он знает, как хочет его омега, как жаждет он прикосновений сейчас, когда природа подготовила его тело для самой горячей ночи. Альфа кусает любовника за губу и подхватывает на руки, заставляя обхватить себя ногами. Ханбель стонет, не может дотерпеть до кровати и начинает царапать тонкую кожу на шее. Джесоп чуть ли не рычит, сминает ладонями упругие ягодицы, скрытые только тканью белья, насквозь мокрого от смазки. Омега кусает его за черное кошачье ухо, вызывая миллионы мурашек вдоль позвоночника, и тихо вскрикивает, стоит им обоим упасть на мягкую постель. Он тут же выгибается навстречу тяжелому, сильному телу, позволяя делать с собой все, что парню захочется. И Джесоп делает абсолютно все. Он скользит губами по тонкой шее, оставляя на ней отметины, касается языком ключиц и впадинки между ними. Зубы смыкаются на затвердевших от возбуждения сосках, вызывая у омеги нечеловеческую дрожь. Ким ловит своими кошачьими ушами каждый тихий стон, сорвавшийся с покусанных губ, и выцеловывает на животе узоры, сжимая пальцы на узких бедрах. Ханбель вскрикнул, разводя ноги, давая возможность альфе устроиться удобнее. Джесоп ведет языком вдоль выступающих тазовых косточек и прикусывает кожу внизу живота, оставляя красную отметину. Стоны становятся громче, а ерзанья омеги нетерпеливей, вынуждая пойти дальше. Ким стягивает с него белье, раздевается сам и вводит два пальца в истекающее смазкой отверстие. Ему нравится, как искажается от удовольствия лицо омеги, как он подается навстречу медленным движениям, как пытается получить больше. Но Джесоп не торопится, наслаждаясь сладкими мучениями парня, пока тот, чуть не плача, умоляет взять его. Это невыносимо – знать, что альфа близко, но не иметь возможности ощутить его в себе, когда это так нужно. Ханбель был готов в тот самый момент, когда звонил по телефону с просьбой приехать. А Ким подготавливает, растягивает, хотя это и не требуется. Омега так хочет, что забывает, как дышать. И его перестают мучать. Джесоп входит резко и сразу до основания, сжимая губами мягкий край кошачьего уха. Его собственные уши продолжают улавливать каждый всхлип, каждый стон любовника, но в каждом из них разлито удовольствие. Бель прогибается навстречу, прижимаясь сильнее, требуя больше контакта с чужой кожей, намеренно сжимаясь вокруг члена. Его пальцы скользят по влажной от пота спине, короткие ногти оставляют краснеющие царапины, а с губ срываются надрывные стоны. Смазка пропитывает простыни, пачкает бедра, но никто из них даже не обращает на это внимания. Джесоп продолжает покрывать шею омеги крохотными засосами, создавая свой узор, а тот в ответ полосует его спину, от шеи до лопаток, срываясь при очередном толчке и спускаясь полосами по ребрам. Альфа рычит уже в обычное, человеческое ухо и упирается руками в постель, чтобы не потерять равновесия. Он вбивается в податливое тело текущей омеги резко и быстро, а на периферии его сознания бьется последняя животная мысль – сделать своим окончательно. Ким наполняет его собой полностью, Ханбель сжимает зубы на его влажном плече и срывается в оргазм вслед за ним, чувствуя, как узел связывает их на несколько часов. Они успевают сделать несколько полноценных вздохов и один раз поцеловаться, прежде чем член Джесопа снова начинает болезненно растягивать гладкие стенки. Бель кричит в голос, когда узел проталкивается глубже, и комкает в руках тонкую ткань простыни. Альфа только дергает черными ушами и продолжает измываться над худым телом, сходя с ума от каждого стона. Ханбель просыпается, когда солнце давно освещает город, заставляя людей искать спасения от невыносимой жары. Парень дергает рыжими ушами, пытаясь уловить хоть какой-то шум в квартире, но слышит только звенящую тишину. Он сладко потягивается, широко открывая рот в зевке, а потом смеется, вспоминая, как Джесоп постоянно клал ему в такие моменты палец в рот. Омега находит на полу свою измятую футболку и белье, быстро одевается и спешит на кухню. Там его ждет только прикрытый салфеткой завтрак и записка. Он тяжело вздыхает, когда осознает, что любовник уже уехал обратно на учебу, но потом в очередной раз улыбается. Ким прилетел к нему через весь мир, чтобы быть рядом в такой сложный для обоих момент, и Ханбель даже не имеет права злиться. Он разогревает остывший завтрак, заваривает чай и включает новости. Синоптики обещают, что жара продержится в городе еще пару недель, и парень передергивает плечами. Ему никогда не нравилась столь высокая температура, его организм всегда тяжело переносил такую духоту, и он немного увеличивает мощность кондиционера. Джейсон планирует свои дела, окидывает взглядом стопку немытых тарелок в раковине и решает посвятить день уборке. После приезда Джесопа дома полный бедлам, и Бель только включает воду, как телефон разрывается звонком в спальне. Ему приходится вытереть руки и пойти ответить. - Ханбель, я тебя не отвлекаю? – Джейсон отрицательно мычит, недовольно шевеля ушами из-за громко работающего у друга на кухне блендера. – Хочу попросить тебя о помощи. Племянник Сухена часа через три приедет, а я даже в магазин выйти не могу. Ничего не успеваю. Можешь заехать, я продиктую тебе список покупок? Омега закатывает глаза, но соглашается, находя в гостиной блокнот и ручку, чтобы записать внушительный список продуктов. Ему начинает казаться, что приезжает не только племянник, но и половина родственников Сухена. Но он молча принимает душ, собирается и выходит из дома. На все он тратит около часа, благо друг живет всего в квартале от него, и когда Ханбель звонит в дверь, то Кисоп очень удивлен. - Я ждал тебя чуть позже, - Бель втаскивает пакеты, три из которых перехватывает друг. – Но ты на самом деле очень помог мне. - Да мне не сложно. Но должен будешь оплатить мне сеанс у массажиста, спина просто разваливается. Кисоп хмыкает, но кивает, разбирая содержимое пакетов. Ханбель без лишних вопросов надевает фартук и подходит к столу. Они обсуждают те проблемы, которые навалились на каждого, подкалывают друг друга и совершенно не замечают, как бежит время. Когда раздается звонок в дверь, Ли пытается одновременно снять фартук и помыть руки. Джейсон еще возится на кухне, убирая со стола, пока его друг торопится в коридор. Бель слышит приглушенные голоса, поправляет волосы и выходит ко всем. Племянник Сухена – одного роста с ним, ладно сложенный и вполне привлекательный альфа. А потом Ханбель понимает весь масштаб проблемы. - Хей, Кисоп. А ты стал еще привлекательней с тех пор, как мы виделись в последний раз, - парень бесцеремонный и наглый, вместо того, чтобы просто обнять омегу, он проводит ладонью по спине и останавливает ее чуть ниже поясницы. - Джунен, я вообще-то твой хен, - Ли недовольно убирает его руку, хмурясь и раздражаясь. - Да ладно тебе, мы же уже два года родственники, тетушка, - парень тянет это с издевкой, за что получает крепкий подзатыльник от Шина. Ханбель мнется за спинами друзей, продолжая рассматривать гостя. Есть в нем что-то пугающее, от чего сердце колотится как сумасшедшее. А потом их взгляды встречаются, и по спине омеги проходит холодок. Взгляд альфы изучающий, опасный, и Бель делает шаг назад. Он врезается в неудачно стоящее трюмо, и с него падает какой-то флакон. Кисоп оборачивается, и выглядит он так, словно забыл о друге. - Джунен, познакомься, это хороший наш друг, Ханбель, - Ли подталкивает омегу, и тому становится не по себе. Джун протягивает руку и обхватывает чужую ладонь своими длинными пальцами. По телу омеги словно проходит разряд тока. Прикосновение слишком долгое для обычного приветствия, и Ханбель резко выдергивает руку. Альфа только ехидно улыбается и проходит внутрь квартиры. Он безошибочно ориентируется в обстановке, и Бель делает вывод, что парень здесь не впервые. Кисоп просит друга помочь накрыть на стол, и парень не может отказать. А когда они садятся все вместе, то воздух в комнате словно электризуется. Омеги продолжают обсуждать свои личные вопросы, касающиеся только их, и Джейсон изо всех сил старается, чтобы нервное напряжение не выдавалось голосом. - Ханбель, - Чан дуреет от наглости и невоспитанности парня. – А чем ты занимаешься? Только не говори, что какой-нибудь офисный работник. С такой внешностью можно быть только моделью. Бель искренне борется с самим собой, чтобы не показать зарвавшемуся юнцу средний палец. Но не успевает ничего ответить, как Джун продолжает свой вопрос. - Модель нижнего белья тебе бы подошло. Ханбель закатывает глаза. Его ведет от того, что позволяет себе альфа, во рту пересыхает, и хочется ударить, сильно и больно. Его ноги касается чужая стопа, и он давится воздухом. Ли поднимает бровь, но парень списывает все на жару и плохое самочувствие. Когда они разносят чай, то прикосновение чужой руки к обнаженному запястью снова долгое, заставляющее пальцы подрагивать. Десерт не лезет Ханбелю в горло, становится комом, а хищный, хитрый взгляд по-лисьи прищуренных глаз преследует его даже когда он отходит в туалет. Он ищет предлог, чтобы сбежать, оказаться в своей маленькой квартире, где все пропитанно только им и Джесопом, но это будет неуважением к друзьям. Хотя через полчаса он все-таки решается уйти, в этом ему помогает слишком бледное лицо и затравленный взгляд. Но его надежда на спасение рассыпается, когда Джун говорит, что ему тоже пора и, какое совпадение, черт возьми, ему нужно идти в ту же сторону. Они молчат. Вернее, молчит Ханбель, а альфа говорит, не замолкая ни на минуту, а еще сыплет в адрес спутника пошлыми комплиментами. Омега и без него знает, что выглядит замечательно, и в другой ситуации обязательно бы порадовался, что его оценивают другие, а не только собственный парень, но слышать это от юнца, тем более такого хамоватого, ему точно не хочется. Дверь подъезда кажется ему дверью в Нарнию, где он сможет найти себе укрытие, но на ступенях Джун дергает его за запястье, и Бель теряет равновесие. Ему приходится упереться руками в чужие плечи, и между их губами остается всего пара сантиметров. Альфа уже почти целует, когда Ханбель возвращает себе вертикальное положение и отвешивает малолетнему наглецу звонкую пощечину. Он скрывается в подъезде, громко хлопая дверью и пытаясь унять бешено бьющееся сердце, не видя, как довольно ухмыляется Джунен, складывая в голове свой идеальный план. После этой встречи Ханбель две недели мучается от головокружения. Его мутит от резких запахов, иногда становится темно перед глазами, а ноги отказываются держать. Даже если бы он не хотел, ему бы пришлось идти к врачу. Потому что когда его вывернуло от пирожных, которые он с удовольствием поедал на протяжении уже нескольких лет за завтраком, это стало не смешно. Это не было последствием погодных условий или других факторов, которые могли повлиять на его состояние. Это случилось почти внезапно – вчера утром он спокойно слизывал сливочный крем с пальцев, а уже сегодня он стоял на коленях перед унитазом, содрогаясь всем телом. Он записался на прием заранее, но ближайшее время было только через три дня после звонка, поэтому омеге приходится глотать таблетки от тошноты в сладкой глюкозной оболочке и обезболивающее, потому что низ живота крутит с ужасной силой. И Ханбель молится врачу, словно Богу, когда заходит к нему в кабинет. Мужчина хитро улыбается, направляя парня на необходимые анализы, но никак не комментирует жалобы омеги. Джейсон зевает, как только оказывается в коридоре – на часах всего девять утра, он безумно хочет спать, но ему предстоит отстоять огромную очередь, чтобы сдать кровь. Только спустя полчаса он спускается в холл и достает из чехла солнечные очки. Но на секунду парень тормозит, ища в сумке наушники, и в него кто-то врезается. Тут же сыпется ворох извинений, и Бель узнает в этом человеке своего друга. - Кисоп? Что ты тут забыл в такую рань? – Ханбель все-таки находит наушники и обнимает парня. - Да как тебе сказать… Кое-кто боится в гордом одиночестве идти к стоматологу, хотя зуб у него болит уже почти неделю. А, вот и он. Джунен, поздоровайся. У Ханбеля сердце падает куда-то в низ живота. Племянник друзей вообще не тот, с кем хочется увидеться сейчас, когда ему так плохо, а когда Джун подходит ближе, то он чувствует, как подкатывает к горлу ком. Его снова ведет, и приходится опереться на плечо Кисопа, чтобы удержаться на ногах. Ли испуганно распахивает глаза, ведет друга к креслу и просит Джуна сходить за водой. Бель по привычке списывает все на жару и убеждает, что с ним все в порядке. Врет, что идет от стоматолога, что ставил новую пломбу, залпом выпивает стакан воды, который ему приносит альфа, и спешит сбежать отсюда как можно дальше, к себе домой, где все так до боли знакомо. Ему становится невыносимо находиться рядом с этим парнем, словно его рвет изнутри, словно в нем все загорается. Дома он запирается на все замки, сползает по стене на пол и долго думает о том, что с ним происходит. Но мысли не идут в голову, а собственное состояние не дает ему нормально заниматься обычными делами. Он проводит весь день в кровати, иногда бегая к холодильнику, чтобы уничтожить запасы фруктов, и выходя на балкон вечером, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Когда через неделю ему звонит врач, и Ханбелю снова приходится ехать в больницу за результатами анализов, его сердце выдает такие кульбиты, что впору идти к кардиологу. Но стоит ему услышать причину своего отвратительного по всем критериям состояния, как пальцы снова начинают дрожать. В его голове не укладывается, как так могло получиться. Как случилось так, что после той единственной ночи три недели назад, врач с довольной ухмылкой отдаст ему несколько бумажек, в которых черным по белому написано, что он ждет ребенка. Сама эта новость была для него шоком. Он честно предохранялся, глотал таблетки каждое утро, по одной в 8 утра, но, видимо, сама судьба хотела, чтобы в двадцать два года он залетел. Нет, он не был против, это было даже приятно. Ну, стало приятным на следующий день. В первый день он пытался осознать всю бедственность своего положения и придумать, как сказать об этом Джесопу. Решив, что эту новость лучше отложить до возвращения парня домой, чтобы не мешать ему успешно сдавать сессию, Бель старался вести себя как обычно в разговорах, не выдавая своего состояния. А еще всеми силами стараясь, чтобы альфа не узнал о преследователе. Джунен преследует его с того самого момента, как они встретились в больнице. Караулит у подъезда, ходит тенью до магазина и обратно, норовит быть ближе, коснуться или напроситься в гости. Ханбель не знает, как избавиться от него, как спастись потому, что этот парень просто невозможный. Каждое утро Бель находит под дверью небольшой букет цветов и записки весьма фривольного содержания, которые он сжигает на балконе, оставляя бумагу догорать в пепельнице Джесопа. Ему невыносимо осознавать, что присутствие это парня в жизни только осложняет ее, и без того тяжелую и невыносимую сейчас, когда незапланированная беременность потихоньку рушила планы. Пришлось отказаться от поездки в горы на рождественские каникулы, от покупки машины для самого Ханбеля и других, таких важных раньше мелочей. Теперь все крутилось вокруг еще не рожденного ребенка. Омега, приняв, наконец, сам факт того, что в нем растет новая жизнь, что это плод их с Джесопом любви, искал в интернете советы для беременных. Он тратил на это большую часть своего дня, стараясь не думать о том, что под окнами стоит малолетний альфа, который не дает ему прохода. Джесоп возвращается на следующий день после того, как Ханбель делает свое первое в жизни УЗИ. Он слишком счастлив, чтобы задумываться о том, что под его окнами бродит неудовлетворенный, приставучий парень, который определенно напрашивается на хорошую взбучку. Бель надеется, что как только Джун увидит их с Кимом вместе, что сразу же исчезнет, выбрав себе объектом слежки кого-то равного себе. Но стоит омеге подойти к двери своей квартиры, как он видит очередной букет цветов, которым хочется избить того альфу, чтобы он уже испарился из его жизни. Но нет, Ханбель в очередной раз выкидывает цветы в мусоропровод, а записку сжигает, даже не читая. Джесоп задерживается, но Бель особо не волнуется по этому поводу, думая, что тот просто стоит в пробке. Но он даже представить не может, что на самом деле происходит. Сухен лично встречает друга в аэропорту. Они не виделись уже полгода, а для них, выросших в одном дворе парней, это очень много. Они едут к Шину домой, пока Кисоп находится на работе, и чисто символически распивают по бутылочке пива. Черные уши обоих шевелятся, когда они смеются над шутками, когда Джесоп рассказывает о своей жизни в далекой Америке. Но стоит старшему попросить друга прокомментировать сложившуюся ситуацию с Ханбелем и его племянником, как у парня уши становятся торчком, а глаза опасно прищуриваются. - О какой ситуации? – Ким напрягается, его пальцы подрагивают. - Ну, мой дорогой племянник прожужжал мне все уши, обе пары, что твой ненаглядный Ханбель легко соглашается на его ухаживания. И он разок обмолвился, это было пару недель назад, что у них дошло до… Ну, ты понял. Джесоп вспыхивает. Бутылка в его руках ходит ходуном, а в глазах чуть ли не молнии сверкают. Эта новость выбивает у него почву из-под ног, а внутри все переворачивается. Он уезжает не в первый раз, но впервые слышит о подобном поведении своей омеги. Ким спешно извиняется, вызывает такси и едет домой, чтобы поговорить с Белем. Но почему-то у самой двери квартиры он передумывает поднимать эту тему. Он ждет, чтобы парень сам сознался, если он действительно это сделал. Но дверь распахивается, и Ханбель повисает на шее альфы, пытаясь его поцеловать. Джесоп уворачивается, испытывая ужасную неприязнь к любовнику, который продолжает вести себя словно ничего не произошло. Сухен не стал бы врать, тем более о таком, поэтому Ким молча проходит в комнату, разбирая вещи. Бель удивленно распахивает глаза, но ничего не говорит, списывая все на тяжелый перелет, пробку и усталость после учебы. Они не разговаривают до самого вечера, омега чувствует себя потерянным и ненужным, и он перестает понимать, что происходит с его парнем. Стоит ему поздно вечером лечь в постель и прижаться к теплому боку альфы, как тот все также молча встает и уходит в гостиную, на диван, прихватив с собой плед из шкафа. Нервы Ханбеля, приправленные неустойчивыми гормонами, сдают, и он до самого рассвета плачет в подушку, сжимая в кулаках тонкую простыню. Утро не приносит облегчения. У Беля заплаканные глаза и дрожащие руки, когда он наливает кофе парню. Но стоит Джесопу закурить на балконе и не прикрыть дверь, то омегу снова скручивает, и он еле успевает добежать до туалета, где его в очередной раз выворачивает от слишком резкого запаха. Альфа никак это не комментирует, проходя мимо, и только лишь хмыкает, заламывая пальцы. Он думал об этом всю ночь и только лишний раз убедился, что Ханбель ему изменяет. Изменяет с несовершеннолетним. Это раздражает еще сильнее, чем отсутствие сахара в кофе, и Ким бессильно ударяет руками по столу. Всего пять недель назад у них все было хорошо, все было идеально, а сейчас его омега раздвигает ноги перед недавно вышедшим из подросткового возраста мальчишкой, который ему самому почти племянник. Как только Джейсон возвращается на кухню, чтобы съесть тот полезный завтрак, что рекомендован врачом, как альфа просто уходит в гостиную, не бросая даже взгляда на парня. Ханбель не выдерживает. Он не понимает, чем заслужил такое отношение, хотя всего несколько дней назад они прекрасно разговаривали по телефону, и следует за Кимом, чтобы все прояснить. Но стоит ему положить ладонь на чужое плечо и слегка сжать, как Джесоп заводится. - Что?! Что ты за мной ходишь и смотришь, как побитый котенок?! – уши Беля нервно дергаются. – Понравилось делать из меня идиота?! - Я не понимаю, о чем ты… - омега делает шаг назад, прижимая уши к голове. - Не понимает он, как же… Трахается с племянником моего лучшего друга и не понимает… Как у тебя вообще совести хватает после этого мне в глаза смотреть, не то что ложиться в одну постель?! Господи, как же ты противен… Ханбель вжимается спиной в стену и заламывает пальцы. Ему невозможно это слышать, все эти беспочвенные обвинения в измене, чтобы колени подгибаются сами по себе. - Не смей… Не смей говорить, что я гулял, пока тебя не было… Ты уехал пять недель назад и ни разу не заметил, как я плохо выглядел, когда мы разговаривали через Скайп. Ни разу ты не задался вопросом, откуда у меня мешки под глазами и почему я так херово себя чувствую. Ты же даже подумать не можешь, это не укладывается в твоей голове, что ты трахал меня тогда целую ночь, трахал так, что у меня звенело в голове, а потом оказалось, что я беременный. Эти чертовы таблетки не сработали в тот день, и я здесь был один, когда врач сообщал мне эту радостную весть. Тебе же все равно, лишь бы меня обвинить во всех смертных грехах… - голос Ханбеля садится, он еле сдерживает рыдания, но Джесоп ничего не говорит ему. Просто хлопает дверью их квартиры, оставляя омегу в одиночестве глотать такие обидные слезы и прокручивать в голове все те слова, что причинили сейчас только боли. Джесоп настолько зол, что готов убить первого попавшегося под руку человека. И около подъезда он сталкивается с Джуном. В этот момент ему хочется взвыть, так невыносимо для него все происходящее. Племянник его друга стоит с букетом цветом, широченной улыбкой и не перестающими двигаться ушами. Ким даже не начинает разговор. Он бьет без предупреждения, сразу в лицо, срывая всю свою злость на этом юнце. Каким бы он не был вспыльчивым, он никогда не позволит себе ударить омегу. Вместо этого есть малолетний подонок, который влез в его отношения и вертит ими, как хочет. Джунен даже не сопротивляется – только пытается прикрыться от ударов, но никак не отвечает на них. Джесоп слышит хруст, с которым ломается нос, и купается в этом удовольствии, которое получает от боли другого человека. Но он чувствует цепкие ладони на своих плечах и вырывается, не замечая, как отвешивает пощечину Ханбелю, пытающемуся их разнять. - Что, красавица, - Ким вытирает чужую кровь с пальцев. – Прибежала спасать своего любовничка? Действительно, пусть все видят, какой я идиот. Чего мне стесняться? Да?! Выставил меня на всеобщее посмешище, изменил с ребенком! А как сладко пел «Джесоп, я так люблю тебя, жить без тебя не могу». Еще как можешь! И забеременеть от другого можешь, чтобы потом на меня спихнуть ребенка… Договорить он не успевает. Пощечина от Ханбеля такая болезненная, что Ким даже не представлял, как его омега умеет бить. Бель ничего не объясняет, ничего не говорит – молча заходит в подъезд, а через несколько минут появляется на балконе. - На, подавись, ублюдок! Изменяю я тебе?! Хорошо, как скажешь! – Джейсон скидывает тонкий конверт, который только из-за невыносимой жары и отсутствия ветра попадает в руки адресата. – Это твой ребенок, посмотри даты в анализах! Но мне ничего от тебя не надо! Я сам вполне могу справиться! Ты нахрен не нужен здесь! Забирай свои манатки и вали обратно в свою Америку! В завершении всего Ханбель швыряет с балкона третьего этажа стеклянную пепельницу и скрывается в квартире. Джесопу ничего не остается, как сесть на скамейку и начать просматривать документы. Злость отступает по мере того, как он осознает, что измена Ханбеля всего лишь игра его воображения. Джун продолжает хитро улыбаться, несмотря на сломанный нос, а потом уходит, оставляя альфу наедине со своими мыслями. Ким ведет ушами, пытаясь уловить хотя бы звук из своей квартиры, но тщетно. Ханбель словно замолк навсегда для него. Джесоп медленно бредет до друга и уже там методично напивается, обкладывая отборным матом всех и, в первую очередь, себя. Утром он выглядит так, словно целую ночь его возили в мусоровозе по городу. Ему приходится потратить почти час, чтобы прийти в себя, и выпить четыре таблетки обезболивающего, чтобы начать спокойно слушать особо крикливого в этот день Кисопа. Только благодаря Сухену альфа понимает, что от него требуется, берет в руки не понятно откуда взявшийся букет цветов и оказывается выставленным из квартиры. Только стоя у заветной двери до него доходит все произошедшее. И доходит то, что нужно извиниться. Он несколько минут мнется, прежде чем нажать на кнопку дверного звонка, а потом решается. Ханбель смотрит на него мутным взглядом, в котором нет ничего, кроме пустоты и боли. На нем растянутая футболка, а волосы зачесаны назад. Уши нервно вздрагивают, когда Джесоп зовет его по имени, и омега инстинктивно делает шаг вглубь квартиры. - Если ты пришел забрать свои вещи, то не буду мешать… - Прости, я хотел извиниться. Я был не прав, поверил глупым россказням малолетки, вместо того, чтобы поговорить с тобой. Я знаю, что мне нет прощения, что я ударил тебя, но… Может, я еще могу что-то изменить? - Мозг себе ты можешь изменить… - Ханбель бурчит, но все-таки обнимает. Он просто не может игнорировать свое желание почувствовать тепло своего альфы, отца его ребенка, поэтому наслаждается теплыми ладонями, что перебирают его волосы, и мягкими губами, осторожно сжимающими край нежного уха. Бель вздыхает и тянется за поцелуем.