Тот самый вечер

–Полковник, чтоб вас…– злобно пыхтел Эдвард, пытаясь разглядеть что-то за стеной снега. Погоде до метели далековато будет, да и по сравнению с Бриггсом это даже зимой назвать нельзя. Но все равно Элрику было невыносимо холодно. Может, это из-за автоброни? Но Эдвард пытался не думать об этом. В конце концов, нужно всего лишь добраться до другой части города и доложить Мустангу о найденной информации. Отправляя их на это задание, полковник, радостно улыбаясь, попросил доложить сразу по приезде с задания. И вот, среди ночи, Эдвард шел по Централу и искал дом полковника. –А-А-АПЧХИ!!!!!!!!! –Малыш, ты замерз? – раздался заботливый голос откуда-то сбоку. –Кто это тут… А-А-АПЧХИ!!!! Н-нет, все в порядке… – Эдвард свернул в другую сторону. – Как же холодно… А-А-АПЧХИ!!!! *** Прошло около часа. –Кажется, он живет в этом переулке… А-А-АПЧХИ!!!! Стало еще холоднее. Ноги и руки уже не желали слушаться, но Эдвард все еще пытался идти. – Надо успеть… А-А-АПЧХИ!!!! – Эд закашлялся, но попытался ускорить шаг. – Вашу дивизию, полковник! И зачем мне – чхи! – это надо? Мог ведь и до утра подождать… Эдвард закусил губу. Действительно, зачем он так? Неужели… Да. Так и есть. А отпираться сейчас… Просто глупо. –Вот его дверь… – перед глазами помутнело, Эдвард сделал шаг и упал в снег прямо перед домом Мустанга. *** Мустангу не спалось. «Интересно, он уже выполнил задание? Скорей всего. Утром придет доложить. Утром…» Но на душе было очень неспокойно. Что-то настойчиво звало Роя на улицу. В конце концов, полковник не выдержал, оделся и подошел к двери. «Зачем?» – мелькнуло в голове, но все же Рой выглянул на улицу. На улице бушевала метель. Никого. «Да ни один человек в здравом уме не выйдет из дому в такую погоду», – подумал Рой и повернулся, чтобы зайти в дом. Но внезапно его взгляд остановился на большом сугробе перед порогом. Из сугроба торчал край плаща… Красного цвета… – Ну что за идиот!!! – Мустанг бросился туда. Молниеносно вытащив Эдварда из сугроба и подхватив на руки, полковник поспешно занес мальчишку в дом. *** Рой сидел в кресле у камина, держа на коленях закутанного в одеяло Эдварда. «Вот ведь глупый ребенок! – снова подумал Мустанг. – Нет, ну тащится ко мне через полгорода в такую погоду… У него мозги вообще есть?! А ведь он провел на улице довольно много времени… Зачем же он… – Рой задумался и начал гладить Эда по голове. – Глупый шестнадцатилетний мальчишка. Неужели ты действительно так хотел меня видеть? Нет… Ты просто хотел доложить о выполнении задания, чтобы потом не видеть мою «мою наглую рожу» как можно дольше. Верно, Стальной?» Мустанг внимательно изучал лицо юного алхимика. Сейчас он казался таким беззащитным. Закрытые глаза, слегка вздернутый нос, приоткрытые губы, такие нежные и детские… «О чем это я?» – будто бы очнулся Рой. Он встал и перенес Эдварда на диван, стоящий у камина. Немного постояв, полковник сел рядом и подоткнул Эду одеяло. *** В дверь постучали. Мустанг пошел открывать. На пороге стоял сильно запыхавшийся доктор Кнокс. – Проклятый полковник, сколько раз я вам говорил, вы… – Не сейчас. Это действительно срочно. Кнокс изумленно взглянул на Мустанга. Что-то странное прозвучало в голосе полковника. – Спасибо, что так скоро приехали. – Я просто решил, что вы не стали бы вызывать меня среди ночи в такую жуткую метель из-за пустяков. – Да, – ответил Рой и пошел в комнату. Кнокс, вздохнув, направился за ним. «Что поделать… Что же все-таки случилось?» *** Кнокс еле слышно выругался. – Что? – хрипло спросил Мустанг. – Черт… Меры нужно принять немедленно! У него серьезное обморожение! Он что, совсем идиот?! В такую погоду выйти на улицу! В больницу! Немедленно. Иначе… – Кнокс не закончил. Рой вскочил. – Доктор, повезем его на вашей машине. Срочно заводите! – с этими словами Рой подхватил Эда на руки. Кнокс кивнул и без лишних слов побежал к выходу. – Подожди, Стальной… Все будет в порядке… Ну я тебе устрою, когда очнешься! Когда Рой вышел, Кнокс уже был готов выехать. Быстро забравшись на заднее сиденье, Рой посадил Эдварда к себе на колени. Машина с ужасающей для такой погоды скоростью неслась по заснеженным улицам, но Рою казалось, что время тянулось слишком медленно. Слишком медленно… Прижимая к себе это хрупкое и вредное создание… «Ты же Стальной. Да просто быть не может, чтобы тебя сломило это!» *** Мустанг выскочил сразу после остановки машины и размашистым шагом направился к дверям госпиталя. Доктор Кнокс поспешил за ним. – Здравствуйте, полковник Мустанг! – радостно прощебетала медсестричка, но испуганно ахнула, увидев Эдварда. – Что… – Никаких разговоров, ему срочно нужна помощь! – перебил Кнокс. Медсестра со слегка испуганным, но серьезным лицом кивнула. – Полковник Мустанг, нужно переложить его на носилки… – Я сам его донесу. Скажите только, куда. – Прямо по коридору… «Все будет хорошо…» *** Мустанг сидел в палате Эдварда. Ночь подходила к концу. «Заставил ты меня поволноваться, Стальной, – невесело вздохнул Рой. – А я ведь действительно испугался». Полковник посмотрел на неподвижно лежащего подростка. Эдвард глубоко закашлялся, Мустанг сразу же испуганно вскочил, но звук кашля сразу стих. – Похоже, потеря сознания перешла в глубокий сон. Что же, так даже лучше, – негромко произнес вошедший Кнокс. – Он… Каково его состояние? – слегка безразличным голосом спросил Рой. – Как я и говорил, – вздохнул доктор. – Если только не хуже. Если бы вы не нашли его, полковник, страшно подумать… Вы ведь знаете, чем чревато обморожение, а он к тому же ребенок. Утром он бы уже… – Ясно. – Мустанг с непроницаемым лицом встал. – Позаботьтесь о нем, доктор. Очень вас прошу. Простите, что вызвал вас. – Да ладно уж. Уже уходите? – Да, я… Зайду сегодня днем, чтобы убедится, что с майором Элриком все в порядке. До свидания. – Мустанг с таким же каменным лицом вышел из палаты. Ни доктор Кнокс, ни медсестра не заметили, как бешено колотилось сердце полковника и каких трудов ему стоило это скрыть… *** Мустанг буквально влетел в госпиталь, но перед постом медсестры замедлил шаг. – Здравствуйте. – Здравствуйте, полковник Мустанг. – Как он? То есть, как состояние майора Элрика? – Ему стало хуже. Жар не спал, и Элрик начал бредить. Доктор Кнокс почти не отлучается из его палаты… Полковник! Его шаги затихли. Медсестра тихо вздохнула. «Что-то с ним не так сегодня…» – Здравствуйте, доктор, – Рой вошел в палату. Что-то промелькнуло в его глазах, но тут же потухло. «Стальной…» Эдвард что-то бормотал. Рой подошел ближе и прислушался, но никак не мог разобрать слов. – Он немного успокоился. Но после того, как вы ушли, он долго говорил, кричал, чуть ли не плакал. Звал брата, говорил что-то про алхимию… – Вот как… Ясно. – Пол… ков… ник… – тихий, еле-еле слышный, но такой родной голос… Рой замер. – П…прости…те.. Я сделал… сделал, что… что вы просили… Мустанга бросило в дрожь – настолько слабым казался голос Эдварда. – Он что-то сказал? – спросил Кнокс. – Не могу разобрать. Кажется, опять брата зовет. Кстати, вы ведь сообщили Альфонсу Элрику? – Да, я звонил ему сегодня утром. Он места себе не находил. Очень разволновался и сразу же прибежал. Это было рано утром, мистер Элрик ушел совсем недавно. Кажется, он звонил мисс Рокбелл, она должна приехать, но поезд отправится из Ризенбурга не раньше вечера, когда дороги расчистят. Если смогут расчистить. – Понятно. – Рой отвернулся. Ему не хотелось больше видеть Эдварда в таком состоянии – слишком уж беззащитным он выглядел. – Полковник, мне надо отлучиться ненадолго. Посидите с майором Элриком, если что – зовите медсестру. – А… Но!.. – но Кнокс уже вышел из палаты, оставив там застывшего полковника и мальчика, который все еще что-то бормотал… *** – Да, Стальной… Так уж получилось. Вместо того, чтобы приятно проводить время с какой-нибудь красавицей, я сижу перед тобой и переживаю. Ты в бреду, я, кажется, тоже скоро начну бредить… Как видишь, уже начинаю… – «Что я несу?» – ужасался Рой. Губы Эдварда медленно двигались, будто бы он что-то шептал. «Брата зовет… Или мисс Рокбелл…» В душе полковника что-то кольнуло. Он подошел ближе. В палате было необыкновенно тихо. Казалось, все замерло, время остановилось, а из мира исчезли цвета… Но не все. Мустанг очень необычайно четко видел Эдварда. Юный алхимик, лежащий на узкой кровати, казался еще меньше, чем есть. Одеяло было натянуто практически до подбородка; его лицо, обычно бледное, просто горело; распущенные волосы разметались по подушке, а губы все так медленно шевелились, и слышалось неясное бормотание. Рой склонился над Эдвардом. «Вот как он выглядит, когда спит…Это нежное детское лицо… Как жаль, что твои глаза закрыты.» Миг тишины… Непривычно тихий голос… – Полковник… Полковник… Рой замер. – Надо… Доложить полковнику… О выполненном задании… Братишка… Не волнуйся… Нет, нет, там же не холодно… Переночую в штабе… Я должен доложить… Зачем... Зачем… Зачем… Слова разбирать снова стало невозможно – лишь бессвязное бормотание. Рой почувствовал нечто, напоминающее вину. Он наклонился еще ниже, ближе к Эду. Кажется, что-то можно разобрать… – Хочу увидеть… Люблю… Полковник резко отшатнулся. *** Рой неподвижно стоял еще пять минут, пока тишину не прервал вошедший Кнокс. – Уже уходите, полковник, или хотите задержаться? – Нет-нет, я пойду. – Хорошо. До свидания. Полковник быстрым шагом направился к выходу. Но на улице он остановился и прислонился к стене, чтобы хоть как-то успокоится. Сердце начало колотится еще сильнее. Мустанг еле слышно выругался. – Твою ****, Стальной!!! Почему, почему, почему???!!!.. – ни к кому не обращаясь, прорычал Мустанг. – Почему же именно я?.. Ветер задумчиво трепал кроны деревьев, не в силах ответить на этот вопрос. Мустанг сделал несколько шагов. На деревьях уже давно не было листьев. Давно. Но почему-то раньше полковник совсем не обращал на это внимания. Но сегодня… «Странный день – Рой глубоко вздохнул. – Почему, Стальной? Ведь я… Просто тебя не достоин… Я и невинный ребенок – ты… Почему же, почему именно я? Я не заслужил того, чтобы меня любил ты… Или это просто оттого, что ты был в бреду? Да, так и есть!» – убеждал себя Рой… Но сердце говорило совсем обратное. Ветер подул сильнее, смахнув снег с ветвей дерева на голову Мустанга, но тот даже не заметил этого. В глазах защипало. – Наверное, слишком много работаю… А? – Мустанг провел ладонью по глазам. – Дождь пошел. Он медленно пошел к штабу. Он думал о том… Как тоскливо на душе, когда любимому человеку плохо… Но еще хуже – когда ничего не можешь сделать. И не находишь смелости сказать уже очень давно… Пусть и признался себе только сейчас. «Я скажу тебе о своих чувствах… Обещаю».