Колыбельная для сына Короля воров

Роланд - сын своего отца. Он не ведал женской ласки, знал отцовскую любовь; мама - нечто совершенно иное. Роланд - сын разбойников. Он не знал нежных напевов высокого женского голоса на ночь, он утешался духом приключений и соперничества; мама нечто совершенно иное. Возле мальчика постоянно крутились женщины, но в то же время никого и не было. Они появлялись, исчезали, оставаясь только мелькнувшими силуэтами перед еще детским, но уже таким серьезным и хмурым взглядом. Порой Робин приводил их сам, пытаясь найти ту, что хоть в ничтожных количествах сможет подарить Роланду заботу и любовь, при этом сам не испытывая ни малейшей привязанности ни к одной из них. Либо же это были женщины веселых ребят. Но только немногим из них хотелось обращать внимание на маленького мальчика, тихо снующего по лагерю. Еще меньшему количеству позволял приближаться к малышу сам Король воров. Временами женщин приводила команда, но уже для самого Робина, а тот всегда отказывался и ругался. Это было так на него не похоже. Тогда мальчик прятался, до боли зажмуривая глаза и плотно затыкая уши. Ждал окончания. После, отца обычно не было целую ночь. Пока Роналд был маленьким - его укладывал кто-то из разбойников, но на все царствование тьмы никто никогда не оставался, а потом, так и не осознав до конца фразу :"Ты уже взрослый парень", проливая беззвучные слезы и дрожа от каждого шороха, засыпал в палатке один. Уже сам, изо всех сил сдерживая всхлипы. Не подобает. Он рос в мужской компании. Знал, чувствовал, что они все его любили, особенно отец, на следующее утро со слезами извинявшийся и еще неделями избегавший взгляда ребенка. Просто так было нужно. К тому же он привык, и эти воспоминания очень смутны, все было, как казалось, очень давно и очень редко. Разговоры у костра, когда Роланд притворялся спящим, складываясь во едино, указывали на то, что папа так мучается из-за загадочного существа по имени "мама". Он не знал кто это. Хотя отец каждый вечер рассказывал Роналду про нее, про ее глаза, про волосы, про голос, про ее героизм и ее любовь. Порой он пытался представить ее себе, полюбить, но не мог. Ему казалось, что именно из-за этой женщины голос Робина долгое время подрагивал, из-за нее ему дарили эти странные взгляды... Так кто же такая эта загадочная "мама"? Разве возможно объяснить это ребенку, что чувствовал материнскую любовь лишь жалкие мгновения своей жизни...? - Папа, а зачем нужна мама, если из-за нее все грустят? - вопрос, заданный с наивно распахнутыми глазами, на который Робин так и не смог ответить. В ту ночь малыш спал один. В начале маленький Роланд не обращал внимание на отсутствие такой важнейшей составляющей в своей жизни. Отец, веселые ребята - вот его семья. Робин - вот его герой. По большей части они жили в лесу. Одни. Развлекаясь редкими вылазками в деревни или города, Роланд по началу просто не осознавал, еще мал. Всего один солнечный день - мальчик невзлюбил солнце. Он увидел семью. Настоящую. С мамой. Он злился, сам не понимая почему и вновь винил то призрачное существо - "мама". Потому что просто не знал, как справиться иначе. Роланд еще ребенок. Роланд привык не привязываться ни к людям, ни к месту, ни к обстоятельствам. Но при этом был невероятно предан команде и, безусловно, Робину. Роланд привык не кричать. Он привык наблюдать. Роланд привык не замечать этих чертовых взглядов. Уважение в него вселяло взаимное уважение к его самостоятельности. Роланд, хотя отец очень старался оградить его, привык пытаться соответствовать... Роланд любил сказки, любил шелест листьев и потрескивание костра. Всегда верил в то, что добро победит зло. Роланд любил эту атмосферу свободы и осознание того, что, казалось, весь мир против них, весь мир пытается их поймать, но безуспешно. Что он часть всего этого. Роланд боялся темноты, но самозабвенно с этим боролся, а маленькому луку предпочитал деревянный меч. Роланд уже ребенок.

***

Сторибрук - нечто новое для мальчика. Но более всего в новинку она. Роланд не видел отца таким. Он что-то скрывал и чаще стал оставлять сына на кого-то из команды. Робин и не догадывался, что однажды мальчик увидел, как приходила в лагерь Королева. Они тогда еще не были так близки. Но в глазах ребенка скользила заинтересованность в том, какими интонациями были наполнены их краткие разговоры, какими были случайные прикосновения. В это мгновение в сердце мальчика заговорила ревность. Все те же рассказы о маме каждый вечер перед сном, все те же искры, улетающие за грань звездного неба, все тот же гул опасности, более сильный, будто заставляющий землю вздрагивать, но не это так тревожило отважного ребенка, как отец, чьи изменения сложно было не заметить. Роланд и Робин - всегда были оплотом друг для друга. Все было так, вот только Робин был готов впустить в свою жизнь еще одну силу и еще одну слабость, а Роланд нет. Однажды, идя по городу с мороженым, ставшим для ребенка одним из главных плюсов нового мира, они с отцом увидели Реджину и Генри. Вместе. Она была еще и мамой. Мальчик буквально возненавидел ее, если на такие эмоции вообще способно детское сердце. - Реджина плохая. Я слышал, что она убивала людей. - неожиданные слова сына болью скользнули внутри Робина. - Она была плохой очень давно, ей причинили много боли. - задумчиво протянул мужчина, - люди меняются, малыш, вот увидишь, она настоящий герой! Мне надо бежать, увидимся вечером, ты и дядя Джо у нас сегодня за главных, так что не позволяй воронам воровать еду! - озорно подмигнул мальчику отец и скрылся в лесу. Весь следующий день Робин обдумывал слова сына. И как он мог наивно полагать, что Роланд ничего не замечает?

***

Следующая неделя обернулась для ребенка большой неожиданностью. Ситуация с Зеленой обострилась и, Робин, чье волнение выдавал лихорадочный взгляд, повел Роланда в дом №108. Крайне странно знакомить сына с возлюбленной и в этот же вечер оставлять его с ней на ночь в ее же доме, а самому уходить на разведку, но у мужчины попросту не было выхода. Оставлять сына в лесу небезопасно, а дом Прекрасных, хоть и окутывало хитросплетение заклинаний усилиями Королевы и Свон, имел определенный лимит по вместимости. Сегодня женщина оставалась дома и могла защитить Роланда, он доверял ей как себе. Стараясь не выдавать своего удивления, Реджина сразу же согласилась. Переживала? Безусловно. У нее в жизни хватило опыта с попытками заменить родных родителей. Новой волны боли не хотелось, но женщина понимала, что этот момент должен был настать. - Мгновенного сближения она и не ожидала, ведь Роланд сын своего отца. Прошло уже два часа, стемнело. В то время в особняке царил уют и какое-то особенное тепло, оно окружало и обволакивало. Это бесило мальчика, который упорно "держал холод" вокруг и внутри себя. Они что-то готовили на кухне, а Роланд горделиво пошел смотреть мультики на белый диван, сделав себе заметку исправить эту белизну и украдкой поглядывая то на отца, то на "не его маму". Робин не обнимал и не целовал эту женщину, но они будто каждой клеточкой двигались в такт, он не думал, что такое возможно. Только войдя в дом и увидев в ее глазах секундную робость, мальчик понял свою силу, однако с каждой минутой пользоваться ей хотелось все меньше. Она хочет забрать у меня папу Королеву не в чем было упрекнуть, и именно это бесило. Она не лезла к нему, не сюсюкалась, проявляла участие, но не чрезмерное. Сам себе в этом не признаваясь, мальчик восхищался этой женщиной: красива, горда, знала себе цену и приводила в некий благоговейный трепет, немногие люди были на это способны... В общем она не очень подходила под ту туманную модель "женщины", которая была у Роланда. А еще были глаза, такие темные, такие завораживающие, дарящие отцу и ему, еще совершенно чужому, такие теплые взгляды. Голова мальчика уже плавно клонилась к белому подлокотнику, когда Робин подошел к и сказал, что ему пора уходить. Реджина и сонный Роланд проводили мужчину до двери. Подарив сыну поцелуй в лоб, а Королеве нежный взгляд, Робин подался в ночную тьму. Повисло неловкое молчание - Я пойду уберу на кухне, ты можешь посидеть там со мной или я могу показать тебе твою спальню. - ровным, но все же с нотками беспокойства голосом, проговорила Реджина. - Покажите спальню, пожалуйста. - тихо проговорил Роланд. Что-что, а манеры отец научил его сохранять при любых обстоятельствах. Лампы, игрушки, тумбочки, какие-то маленькие детали - вроде бы не нужные, но создающие уют - это было так незнакомо Роланду. Не то, чтобы у них с отцом был спартанский порядок, и ему не позволяли вот таких вот безделушек, но все же это было совершенно иначе. Она мягко подоткнула ему одеяло, и у Роланда появилось какое-то странное ощущение внутри. - Мне с тобой лечь? - с надежной спросила Реджина. - Нет, спасибо. - все еще держа оборону, в то же время о ней сожалея, ответил мальчик. Он же самостоятельный. - Спокойной ночи, Роланд. - уже у двери произнесла женщина, не решаясь выйти. Она уже закрывала дверь, а он готовился сдерживать всхлипы. Вдруг Реджина обернулась и, цепляясь за соломинку, таким не обычным для нее, смущенным голосом спросила: - Хочешь я расскажу тебе сказку на ночь? - А вы можете мне спеть? - с блеском в глазах выкрикнул мальчик. Королева пела колыбельные давным-давно, когда еще Генри был маленьким, когда все было намного проще... Ее голос лился, сливаясь с лунной ночью, открывая мальчику ныне неизведанные вибрации, пронизывающие все тело, унося к далеким берегам и неведомым странам. Он хотел, чтобы эти минуты длились как можно дольше. А может мама это не так плохо? Увидев, что ребенок вот вот погрузиться в объятья морфея, она закончила песню и, ласково потрепав его кудряшки, вышла из комнаты, с улыбкой вспоминая желание спать в одиночестве. Она вырастила мальчика и проходила этот этап. Сквозь отяжелевшие веки Роланд видел, как Реджина уходит. Он ее уважал. Проснувшись утром от озорных солнечных лучей, мальчик знал, чувствовал, что она была рядом всю ночь. Теперь и ему было тепло. Босые ножки топали по деревянным ступеням лестницы, устремляясь на встречу манящему аромату, идущему из кухни. Блинчики были на подходе. Сказав доброе утро, Реджина одарила мальчика улыбкой, тот опустил взгляд в пол, но все же слабо ответил. Ребенка надо было чем-то занять до прихода Робина, так что женщина критичным взглядом окинула кухню. - Можешь мне помочь с завтраком? - Угу. - ответил Роланд, поднимая загоревшиеся интересом глаза. Отставив сковороду, Реджина отвела мальчика к большому агрегату. Пока он завороженно его оглядывал, Королева достала из холодильника с десяток яблок. Внезапно ее одолели сомнения: допускать ли ребенка к данному прибору, но, увидев его взгляд, лишь усмехнулась и включила эту громадину в розетку, ту же раздался гул, острые лезвия начали крутиться, позволяя себя лицезреть через прозрачный корпус. Они периодически посматривали друг на друга с интересом, и, как ни странно, с пониманием. Она не понаслышке знала страх, что тебя предпочтут другому. Возможно, они оба почувствовали это друг в друге. И поняли. Едва ли они готовы были сделать друг друга полноправной частью жизни, однако, такое общество ни одного не раздражало. Позже в дверь буквально влетел Робин. Видимо ночка выдалась тяжелая, одна из тех, когда начинаешь резко ценить то, что имеешь. Кинув быстрый взгляд на самых дорогих ему людей, мужчина подбежал к мальчишке и крепко прижал его к себе. После, целуя в лоб Реджину, он нарушил их договоренность не переходить к телесному контакту перед Роландом. В этот момент женщина подарила извиняющийся взгляд ребенку, однако, к своему удивлению, не наткнулась на злость.

***

Шло время, и он привыкал к ней. Она привыкала к нему. К ее голосу, к его смеху. Он все еще называл Реджину на Вы, однако, ревность ушла, совсем. Они еще несколько раз ночевали у Королевы, и Роланда порой брала гордость, что некоторые еще ее так называли. Тогда, обычно уложив мальчика наверху, отец спускался вниз к ней. Однажды, не совладав с интересом, так и захлестнувшим нутро, Роланд тихо притаился за перилами лестницы так, что мог видеть все, происходящее внизу. Хотелось хоть глазком подсмотреть, как же устроен этот загадочный мир взрослых. Робин незаметно подошел со спины к моющей посуду женщине. Как только его ладони легли на талию, а губы мягко коснулись шеи, заставляя Реджину запрокинуть голову и прижаться ближе, Роланд вновь почувствовал укол ревности, даже хотел убежать. Но интерес и какое-то странное чувство заставили его остаться на своем посту. Просто отец был счастлив, когда она выключила воду и, развернувшись с коварной улыбкой, уперлась мокрыми ладонями ему в грудь, когда они вот так вот просто смотрели друг на друга. Когда, весьма красноречиво отвлекая Королеву от происходящего вокруг, вор незаметно включил кран и, намочив ладони, брызнул теплыми каплями в лицо ошарашенной Королеве, его Королеве, а через секунду, когда на него вылилось не много ни мало - ведро, непонятно откуда взявшейся и не оставляющей на изящном паркете следов воды, пожалел об этом. Впрочем, пожалела и она, едва Робин стер надменную улыбку, незамедлительно вторгнувшись в ее личное пространство и терзая и без того припухшие губы. Как дети Вперемешку со смехом, отправив мужчину переодеваться, Реджина решила проведать Роланда, который еле - еле успел прыгнуть под одеяло и закрыть глаза. Сразу все поняв, по частому дыханию и плотно-плотно закрытым глазам, женщина лишь улыбнулась и подарила сыну Короля воров еще одну колыбельную.

***

Робко протянутая рука. Это был особенный вечер. Когда он шел за руку с папой и с ней. Настоящая семья. Настоящие они. Счастливые они. Именно в этот вечер, на крыльце они позволили себе первый поцелуй при мальчике, он и не возражал.

***

И вот эта женщина, та самая "мама". Живая и чужая. Да, она обнимала его с нежностью, прямо как Реджина... Да, он чувствовал что-то, давно забытое. Да, она была его мамой, так говорил отец, прижимая их обоих к себе. Да, конечно. Но сейчас для Роланда это была лишь незнакомка, которой еще предстояло заслужить право брать его за руку...