Жар-Птица

От Автора: даже и не предполагала, что экстра длиннее основной истории получится. Но, думаю, это не так уж и плохо _________________________________________ - Серый, а как вы с Яром познакомились? – пристала ко мне в который раз Рада. Видно решила, что под хмелем я таки раскрою тайну моего знакомства с Жар-птицей. – Ну, расскажи! Не будь врединой! - Как познакомились? Да как обычные люди знакомятся! – пожимаю плечами. Не то, чтоб это тайна была великая... Мне просто воспитание не позволяло девицу порядочную в такое посвящать. Впрочем, я и сам бы не поверил, скажи мне кто тогда, что простое с виду задание примет такой поворот… =========================== - Бабуль… - Нет! - Ну, бабуленька… - Нет! И не проси даже, Серый. Знаешь же, что сейчас, в сезон, дел невпроворот! – цыкнула Яга на путающегося под ногами волка. - Не имеете права! Мне отпуск плановый по закону положен!! – возмутился в свою очередь Серый Волк. - Так я ж и не отказываюсь. Вот как закончится этот весенне-брачный сезон – так и выдам твои положенные двадцать два дня оплачиваемого отпуска. А сейчас и заикаться об этом не смей! - Бабуль, вы смерти моей хотите? – поняв, что угрозами да мольбой своего не добиться, Волк решил сменить тактику. - Не преувеличивай! Ты у нас самец молодой, выносливый. За пару месяцев не помрешь! - В том-то и дело, что молодой. А на дворе весна… - И что с того? - Да гон у меня, блин!! Как вы не понимаете!!! - Всего-то? -БАБУЛЯ-Я-Я!!! - Чего? Ежели так чешется – могу зелье дать. Успокоительное. А не хочешь зелья – игрушку из магазина специального. Мы как раз на днях с Кикиморой к знакомому консультанту в секcшоп наведывались, - для наглядности Яга еще и каталог с упомянутой продукцией сотруднику под нос ткнула. - И не нужно мне здесь под коврик меховой косить! Все равно отпуск, раньше положенного, не дам! Слышишь меня, Волчара?! Серый? Серенький!!.. =========== POV Волк В сознание меня быстро привели. Уж в чем, а в медицине Яге равных нет. Да только не дождется старушка за то от меня благодарности. Как не стал я спрашивать и позволения, не дослушав, в кустиках ближайших уединиться. А не нужно было мне – молодому да горячему волку – картинками срамными в лицо тыкать. Так ведь и помереть недолго. От перевозбуждения! Впрочем, злился я на начальницу лишь для виду. Ведь в том, что у меня – одного из лучших сотрудников - гон начался, ее вины не было. И под кустом она торчать, опять же, не стала, морали вычитывая, пока я с нуждой стоячей справлялся. Сразу удалилась, позволив себе лишь деликатно заметить, что б как управлюсь – к избушке на курьих ножках шел. Ей легко говорить, а мне… Глядя на вздыбившийся бугор ниже пояса, в задумчивости потираю висок. И что прикажите с этим делать? Проще всего было б в речке искупаться, да вот беда – по близости только омут был. А в нем – Черт психованный, с неделю назад половину леса изничтоживший, что-то с Лешим не поделив. Туда соваться – себе дороже. А по сему… Готовый сквозь землю провалится от стыда, приспускаю порты, а источнику бед моих хоть бы хны. Стоит себе, да покачивается задорно. От злости, первым делом хотел Ягу в голом виде купающейся представить, но поразмыслив, решил, что после такого у меня упокоится навсегда, а посему пришлось прибегнуть к рукоблудью. - Уйду в отпуск – первым делом займусь поиском пары, - ворчу, работая рукой. – А то где это видано, чтоб матерый волк дрочил в кустах уподобившись щенку мокроносому. Узнает кто – засмеет. - Не успеют. Ты ведь за такое и шею перегрызть ненароком можешь, - раздался в голове голос Яги. Вот ведь садюга! А если б я себе чего ТАМ с перепугу повредил! - Бабуль, обязательно в мозги лезть? – ворчу в ответ. - Я как бы еще при деле? - А я тебе что, мешаю? На подобное замечание я ответить не смог. Цензурные слова закончились. А за сквернословие Яга как пить дать мылом хозяйственным рот промоет. Вот и молчу, что рыба. У меня еще с прошлого раза не все вкусовые рецепторы восстановились. -… и вообще, ты в отпуск хочешь? – меж тем продолжила Яга, как ни в чем не бывало. - Да-а-а! – тяну со стоном, наконец-то получив разрядку. - Тогда давай так. Ты для меня одно задание выполнишь трудное, после чего можешь когда хочешь в отпуск уйти. - Опять пошлете незнамо куда, да непонятно зачем? - Почти, - не стала юлить Яга. – Надо, что б крестнику моему ты помог. Помнишь Демьяна – третьего сына внебрачного царя Афона. У него вообще-то все сыновья внебрачные, по молодости нагулянные. Но ежели старшие все в отца пошли. Как на подбор, такие ж безалаберные, - то младшенького жаль. Он ведь в матушку пошел. И сердцем и умом. Не чета прогнившей родне… ”Влип”, – отмечаю про себя, ибо работать с крестниками начальницы – та еще головная боль. Но согласие даю. - …и это, Серенький, ты б поспешил. А то родич твой, с конем покончивши, еще не приведи бог и крестника моего раздерет, - озадачили меня начальница, видать, чего услыхав в стрекоте сорок. – А досье потом прочитаешь. Я его с провизией у камня сивого, что у южной дороги, оставлю… - уже вдогонку слышу. Твою ж мать!.. Успел я вовремя. Племяшка только до коня добрался. И ведь говорил же сестре лучше за ним смотреть! Но куда там. Она ж в воспитании детей побольше моего знает. Чай не первый детеныш… Ага, небось, опять к подружке ушла косточки знакомым перемывать, а мне теперь разбирайся. Пока бежал - заставил Ягу мне мысленно досье прочитать. Из которого следующее узнал: В соседнем государстве (спасибо в тридевятое царство на этот раз не послали) есть некий царь Афон. Личность не криминальная, но аморальная. В браке ни разу не состоявший, но трех детей к этому времени нагулявший. Старший – Петр-царевич - высок да смугл – от Царицы Османской “подарок“. Жаден да ленив. Средний – Василий-царевич. Этот уже приплодом от северных соседей будет. Хилый, но хитрый, маменькой как выбраковка царю Афону сосланный. Ну, и младший – Демьян. Этот местным будет. С девицей из ближайшей деревни нагулянный. Кабы не померла та при родах – Демьян так в деревне жить бы и остался, но Судьба-Лента по-другому распорядилась. Но это так, к сведенью. Само ж мое задание заключалось в следующем: По официальной версии мне надлежало помочь Демьяну раздобыть для Царя-батюшки Жар-птицу, что повадилась в его саду яблоки воровать. По не официальной же – раздобыть Царю-извращенцу очередную забаву в гарем: жар-птицу-девицу. - Бабуль, “Гринписа” на вас нет! – возмущаюсь. – Не жалко птичку этому зоофилу отдавать? - Ты о чем это, Серый? Нешто школу в свое время прогуливал? Или попросту забыл, что ежели слова заветные знать - то Жар-птица облик человеческий по желанию хозяина может принять? Об этом я и правда, запамятовал. Но признаваться не стал. Вместо этого поинтересовался: - А Афон выходит, знает? - Да. Он ведь хоть и гулящий не в меру, но головой той, что надо думает. Но за птичку ты не переживай. Это тот еще подарок. Может Яга и права. Сам я с Жар-птицами до этого дела не имел, но от старших сотрудников слышал, что это та еще головная боль. Но я отвлекся. - Бабуль, а как он вообще про Жар-птицу прознал? - Дык, говорю ж, повадилась она в сад Афона яблоки воровать. И нет, чтоб обычные – “золотые” ей подавай, селекционерами заморскими за плату непомерную выведенные. Царь Афон их каждый день пересчитывает. Вот и заметил, что время от времени те пропадать стали. Даже караул под любимым деревом выставил, да все без толку. Он от расстройств даже разгул забросил. И разумом, кажись, двинулся, иначе с чего сыновьям своим пообещал, что еще при жизни половину царства отдаст тому, кто вора изловит, а по смерит и все оставшееся отказать? А кто ж от такого лакомого кусочка откажется? Первым пошел Петр-царевич. Да с непривычки к полуночи уже и уснул, да так крепко, что и пушками не разбудишь, не то, что ходой птичьей. Наутро опять Афон яблок не досчитался, а паршивец царевич, еще и лгать посмел, что, дескать, всю ночь не спал! Вторым вызвался караулить Василий-царевич. Но и ему не повезло. Хоть и бодрствовал он всю ночь, да все равно яблоки проворонил, покуда за периной да одеялом пуховым бегал! Но его и понять можно. Здоровьем-то царевич слаб. Как пить дать простыл бы с непривычки ночью холодной. Третьим понятное дело, Демьян пошел. Парень он молодой, да здоровья крепкого. Кровь-то свежая. Хворью “Инцестом“ именуемой, не разбавленная. Да и погулять дольше положенного он только рад был. Он-то и заметил Жар-птицу. Даже за хвост ухватиться изловчился, но куда ему – дитю только недавно во взрослую жизнь вступившему - со взрослой особью, быка в небо поднять способной, силой меряться? Лишь одно перо ему в той схватке и досталось. И закончилась бы на том история эта, кабы “люди добрые” Царю Афону лишнего не подсказали. Веришь, Серий, собственными руками прибила б того, кто царю про сущность Жар-птицы поведал! – посетовала Яга. И я был с ней солидарен. Негоже такой информацией незрелые умы отягощать. Мало ли во что подобное выльется. - Вот и я о том же! – прочитав мысли, подтвердила старушка. – В нашем же случае дело приняло следующий оборот: С тех пор Жар-птица больше в сад не прилетала, а Царь поправился. Даже в дом срамной наведываться стал. Вот только не давало ему покоя перышко Демьяном добытое. Пресытившись в утехах постельных, захотелось Афону чего-то новенького отведать. Вот и надумал он послать сыновей за Жар-птицей, под предлогом того, как бы она опять в его сад наведываться без спросу не повадилась. Учуяв, что обещанная награда еще может им достаться – старшие в тот же день на поиски Жар-птицы отправились, а Демьяна, по молодости, в тереме оставили. Царь ведь не зверь какой, и пусть своеобразно, но сыновей любил. Но и младший не так уж и прост был, а в упрямстве так и вовсе давно отца превзошел. И недели не прошло, как он смог упросит, чтоб и его отпустили. Он неподалеку от росстани сейчас, той, где камень указательный. И лучше тебе, Серый, поспешить. Сороки галдят, что коня племянник твой, уже растерзал. Как бы до Царевича не добрался. Все обошлось. К распутью я вовремя поспел. Мелкого шугнул, но ругать не стал. А вот сестра свое получит за то, что не следит за питанием детей. Вон как изголодал – коня богатырского за несколько минут умял. Но и Демьяну-царевичу я на глаза показываться, пока, не спешил. Хоть и работал я на Бабу Ягу, но был волен сам решать браться за дело или нет. Такой пункт у каждого в контракте был прописан, после случая, когда Василиса Премудрая едва на фарш не пустила навязанного ей против воли дурака. Пару дней так и шли: он – куда глаза глядят, а я – за ним следом. Мы не общались и, тем не менее, я многое смог узнать. Царевич не был неженкой. Не смотря на потерю коня, он шел вперед, лишь изредка позволяя себе отдых. И в еде не прихотлив, довольствуясь малым. Окончательно же я все решил на третий день, когда это чудо едва не окочурилось от усталости. - И чего над собой так издеваться? – ворчу, думая, что клиент в отключке. - Ну, уж извините. Запасные крылья я дома забыл, а коня богатырского волки задрали, - слышу ворчание в ответ. - Сам такую дорогу выбрал, - выкручиваюсь, припомнив чего там, на камне придорожном накалякано. Или это когда на правую сторону от камня пойдешь, будешь здрав и жив, а конь мертв, а на левую – сам убит будешь, а конь жив? Не важно! Парень мне действительно понравился. И тем, что не испугался волка, размером с бычка молодого и тем, что шутить способен, там, где другие только слезы от отчаяния лить горазды. – Рассказывай, куда путь держишь. Авось чем и помогу. И снова меня приятно Царевич удивил тем, что ломаться не стал и все как есть рассказал. Только с его уст история куда невиннее прозвучала, чем у Яги. - И откуда только у вас столько оптимизма берется, - искренне удивился я. Да без моей помощи ему во веки веков Жар-птицу не сыскать. О чем я и поставил в известность собеседника, получив в обмен хмурый взгляд. – И не хмурь брови соболиные, еще морщинами раньше времени обзаведешься. Садись-ка лучше на меня, да держись покрепче. По моей вине ты коня лишился, а раз так - послужу тебе верой и правдой. ===================================== “Сел Демьян-царевич на серого волка. Как помчится волк что есть духу. Долы и горы промеж ног пускает, хвостом след заметает. Долго ли, коротко ли, приезжают они к каменной стене. Волк остановился и говорит: - Ну, Демьян-царевич! Перелезь через эту стену. Тут за стеной сад, а в том саду Жар-птица в золотой клетке. Часовые все спят, ты Жар-птицу возьми, а золотую клетку смотри не трогай, а то беда будет. Выслушал Демьян-царевич серого волка, перелез через каменную стену, спустился в сад и увидел Жар-птицу в золотой клетке. Вынул птицу из клетки, и пошел было назад, да потом и раздумался: "Зачем я взял Жар-птицу без клетки, что я ее за пазухой повезу? Да и клеточка-то дорогая, вся алмазами усыпана". Забыл он, что говорил ему серый волк, воротился и лишь схватился за золотую клетку - как вдруг пошел стук и звон по всему саду. От клетки той проведены были потайные струны со всякими бубенчиками и погремушками. Сторожа пробудились, прибежали в сад, схватили Демьяна-царевича, скрутили ему руки и привели к своему царю Симону…” - Не, ну не дурак? – интересуюсь у летописца, от которого только что последние вести узнал. И ведь предупреждал же, чтоб не трогал клетку, так нет же, своевольничал, а мне теперь разгребай! Царя Симона я уже не первый год знал. Не плохой мужик, только вот до золота скуп. Но на показ свое богатство выставлять любит. И беда тому, кто на его добро позарится, а значит надо Демьяна выручать. Обернувшись человеком, иду прямиком в терем, благо внутри зевак хоть отбавляй – легко затеряться. Там как раз Царь Симон у моего полудурка допытывается, откуда он да чьего роду-племени будет. Но слушаю все в пол-уха. Потом все равно заставлю Демьяна на бис повторить. Куда больше меня заинтересовал рыжеволосый парень по правую руку от царя. Явно не родственник, но и на советника не тянет. Зазноба? Да нет, вроде. Хоть и красив, чертяка. Ведь каким бы ловким любовник не был в постели, к его советам, в делах житейских, царь, ежели он только не дурак, прислушиваться не станет. А Симон уж точно голову на плечах не для ношения шапки использовал. А дело меж тем принимало опасный оборот. Прогневавшись, Царь Симон, грозился по всей земле гонцов послать, да пустить о Демьяне славу нехорошую, что царевич вором оказался. И не известно чем бы дело закончилось – не вмешайся рыжий. Уж не знаю, чего он царю на ушко шепнул, но Симон сразу гнев на милость сменил. - Ну да ладно. Слушай Демьян-царевич! Если сослужишь мне службу, то я тебя в твоей вине прощу и Жар-птицу по своей воле отдам. Съезди ты за тридевять земель, в тридесятое царство и достань мне от царя Кусмана золотогривого коня! - смягчился Царь, а меня передернуло. Но не от того, что мне хлопот прибавилось, а от того что слишком уж близко рыжая бестия к правителю стоит. Захотелось к себе его прижать да рыкнуть, что б все знали, что это МОЁ!! От таких мыслей и без того плохое настроение и вовсе паршивим стало. Если так и дальше пойдет, то я из-за гона проклятого, скоро на каждого встречного бросаться начну! В расстроенных чувствах даже желание Демьяна отчитывать пропало. Лишь заметил печально: - Что ж ты, Демьян-царевич, моего наказа не послушал? Я же говорил – не бери клетку, беда будет. - Виноват я перед тобою, - не стал оправдываться Царевич. – Ты прости уж меня. - Ладно, - сдаюсь. – Садись на меня, да держись покрепче. Я тебя живо свезу, куда надобно. И ведь таки пришлось за тридевять земель переться. Убив день на дорогу, да наскакавшись, что козел по долинам да горам, к ночи таки добрались в царство царя Кусмана. Под самые конюшни белокаменные доставил со всеми удобствами. - Полезай, Демьян, через стену, бери коня златогривого и беги. Только смотри, - висит там золотая узда, не трогай ее! Опять в беду попадешь! - советую. - Опять на криминал молодежь подбиваешь? – раздалось с боку чуть насмешливо, едва Демьян-царевич за стеной скрылся. - Ему можно, он человек, - спокойно пожимаю плечами, по запаху признав собеседника. – А ежели и поймают, ничего страшнее порки царевичу не грозит, а с меня много чего стребовать можно. Да и вообще, ежели правильный такой, чего не остановил? - Не имею привычки в чужие дела вмешиваться, - покинув тень от конюшни, в которой до этого скрывался, рыжеволосая бестия окинула меня оценивающим взглядом. – Да и тройничек - это опять же не моё. Я больше по старинке люблю. - Тебя Царь Симон послал проследить, что б Демьян слово сдержал? – рычу, игнорируя его бредни. Было что-то в рыжем, что раздражало до зубного скрежета. - Возможно… - был дан уклончивый ответ. - Ну, так передай, чтоб не волновался. Мы слово данное держим и… - …а может я просто тебя повидать захотел. Имеешь что-то против? – не дав договорить, перебило меня это недоразумение. - Делай что хочешь, только держись при этом от меня подальше, - рычу, уже в который раз потеряв контроль над эмоциями. - А то, что будет? – проигнорировав предупреждение, рыжий повис на моей шее. Я же пожалел, что в человека после ухода царевича перекинулся. С волком, поди, так шутить бы не стали. - Не испытывай судьбы, рыжий! - А то, что будет? Пришлось на деле показать, чем чреваты игры с волком. В особенности, ежели у него гон. Подмять под себя рыжего не составило труда. Он помельче был, а я поопытней. Единственное с чем пришлось всерьез повоевать так это застежки на его жилете. Но оно того стоило. Тем более, что эта бестия только для виду поломавшись, уже через минуту мне отвечали с не меньшей страстью. А как он стонал, когда я до его розовеньких сосков добрался. Заслушаться можно… Вот только все закончилось так толком и не начавшись. - Вот скажи честно, он у тебя дурак, или просто так хорошо прикидывается? – под нарастающий гром и звон вперемешку с руганью конюхов, поинтересовался рыжий. - Не знаю, - честно сознаюсь, при этом понимая, что как бы то ни было, а Демьяна надо идти выручать. Но как же не хочется!!! С куда большей охотой я бы продолжил “выяснять отношения” с рыжиком. Сейчас он стал еще краше. Чуть припухшие губу все еще блестят, храня влагу недавних поцелуев. Грудь тяжело поднимается, маня затвердевшими горошинами. Изменились и волосы, приобретя огненные оттенки. - Иди уже, - меня со смехом толкнули в бок. – Спасай своего увальня, а то Кусман не Симон, еще четвертует мальца сгоряча. И ведь он прав. Надеясь еще свидится с рыжим, я затаился под окнами терема. А там все по второму кругу: допрос с пристрастием на тему роду-племени; угрозы ославить вором на все государства и очередное задание. На этот раз в обмен на коня златогривого нам предстояло съездить в соседнее царство к царю Далмату и привезти этому старперу его дочь – Елену Прекрасную. Вот ведь! Нет, чтоб дачку завести, да на грядках роясь к земле помаленьку привыкать, а он все за юбками бегает! И снова я не стал Демьяна-царевича ругать. Не зверь ведь на плачущего ребенка голос повышать. - Ладно, и здесь тебе помогу, - заткнув рыдальца леденцом сахарным, я опять подставил ему свою спину. – Садись на меня, да держись покрепче. Поедем отыскивать Елену Прекрасную. На этот раз пришлось поискать. Умаялись, но таки добрались в государство царя Далмата к саду за золотой решеткой. Теперь я сам за дело взялся. Ведь одно дело птичка любимая или конь и совсем иное дочь любимая. За такое сразу казнят и только потом разбираться станут, что к чему. Оставив царевича в чистом поле под зеленым дубом меня ожидать, я, дождавшись ночи, перепрыгнул через решетку золотую и залег в кустах. Утром стал ждать, не выйдет ли царевна. Целый день ждал, а она только под вечер вышла. Может и раньше объявилась, ежели б не свита из нянюшек, маменек да ближних боярынь. Самым трудным было дождаться покуда царевна, цветы собирая, к моим кустам подойдет, а дальше уж действовал по отработанной схеме: ухватил Елену Прекрасную; взвалил на спину; перескочил через решетку и побежал. Только меня и видели. - Садись поскорее на меня с Еленой Прекрасною, - приказываю, добравшись до Демьяна. – А то, как бы погони не было! В том, что погоня все же была, я не сомневался, но царевича, почем зря волновать не стал. Да и не угнаться лесничим и гончим царским за мной. На адреналине в царство Кусмана воротились еще засветло. Там и царевна проснулась… И начались проблемы. Отроки ведь царские почти одногодками были. Оба, опять же, на лицо ладные. Едучи на мне, никак не могли глаз друг от друга оторвать. Может и любовь то меж ними с первого взгляда возникла, а может я чего надумал, ибо сильно уж не хотелось такую милую девушку старому педофилу в жены отдавать. Елена Прекрасная ж ему не то, что во внучки – в правнучки годится! А тут еще и Демьян заныл, что полюбил от всего сердца царевну молодую и не хочет с красою такою расставаться. Как тут не помочь? - Служил я тебе много, Демьян-царевич, - заявляю с пафосом. Хоть и не люблю этого, но марку-то держать надо. – Сослужу и эту службу. Не разлучу с красою такою. Придется мне за Елену Прекрасную сойти. Как оборочусь – веди меня к Царю Кусману. А Елена Прекрасная пусть подождет под тем дубом. Потом приведешь золотогривого коня, и езжайте помаленьку. Я вас после нагоню. На том и порешили. Заняв место царевны, я позволил Демьяну отвести меня к Царю Кусману. А уж как эта кобелина старая обрадовалась, слюнною от похоти рискуя захлебнутся. Коня златогривого вместе с уздечкой злополучной отдал, да самого царевича едва не взашей выставил. Но тот и не против был. Усадил суженую на коня, и поехал в царство царя Симона, а я задержался чуток, к свадьбе готовясь. Царь Кусман ее пышной затеял. Столы ломились от яств, а горница от народа. Быстро дойдя до кондиции, гости стали “молодых” поздравлять да “Горько!” кричать. Полез этот старпер ко мне целоваться, что падучий от похоти трясясь, а я возьми да опять в волка оборотись. Вместо губок прекрасных царевны Елены ему мой оскал щетинистый достался. А уж о том кто из нас громче заорал даже я со своим звериным слухом судить не возьму. Зато суматоха знатная была. Меня даже изловить пытались, да без толку. Тому особо постаралась одна огненная бестия с зелеными глазищами. В своем рвении помочь она больше мешала, чем помогала. То под ноги бросится кому, то за бороду особо ретивых бояр оттаскает, о подол споткнувшись. - Спасибо, - успеваю шепнуть рыжику, прежде чем в проем оконный сигануть. - Сочтемся, - слышу в ответ. Вот же, бестия! И, поди, разберись, в чем ему краше: в платье девичьем или мужском. Одинаково хорош! Нагнал я Демьяна-царевича с Еленой Прекрасной уже ближе к вечеру. Да и то, лишь благодаря тому, что утомившись, они у костра присели отдохнуть. Но показываться не спешил – захотелось подсмотреть на то, как современная молодежь себя нынче ведет. Даже снова в человека оборотился, чтоб ближе подобраться и места меньше занимать. Но вопреки всем ожиданиям, парочка вела себя прилично. Даже за руки не держались. Демьян что-то рассказывал, иногда помогая себе жестами, а Елена – звонко смеялась. - Какие милые. Даже беспокоить не хочется, - раздался за спиной уже ставший привычным голос, а вместе с ним - не обременяющая тяжесть, когда на моей спине опять повисли. В детстве в “лошадок”, что ли эта рыжая бестия не наигралась? - Чего тебе? – грублю помимо воли, ибо с перечисленными ощущениями вернулось и возбуждение. - Фи, как грубо! – тихим шепотом у самого уха. – Я тут их предупредить пришел. Ночи не побоявшись, в путь пустился, а ты… - Что? – рычу, прижав рыжего к ближайшему дереву. - Уходили б вы отсюда, да поскорее, - отбросив шутки, стал серьезным рыжик. - Кусман - царь стрессостойкий. До преклонного возраста от того и доживший. Вволю накричавшись, упившись, да за ночь проспавшись, обязательно за вами погоню пустит. - Тебе с того какая выгода? - Кто знает, - опять свел все к шутке рыжий. - Может, приглянулся ты мне, да так, что теперь и дышать без тебя не могу, а может просто коня златогривого жалко. Вы б с ним тот же трюк, что и с Царевной Еленой Прекрасной проделали. А то покалечился еще, возя тушу Царя Симона. - Не шути с такими вещами, - единственное из-за чего я голоса не повысил – нежелание детей у костра пугать. Не было б их рядом – ближайшие деревья от крика моего к земле б пригнулись. Может у этого и принято с любовью шутки шутить, но у нас – волков – все в серьез. Ежели полюбил кого – то это на всю жизнь. Вплоть до: “… и умерли они в один день”! - Ой, боюсь! М-да уж, похоже, меня здесь не воспринимают всерьез, а значит – будем учить уму-разуму. - Тогда и это для тебя не проблема? – пользуясь тем, что он не сменил сарафана девичьего, нагло лезу под юбку. – Сам ведь сказал, что жить без меня не можешь! - Извращенец! У тебя дети невинные под кустом соседним сидят! – вновь став серьезным, рыжий попытался вырваться. - А ты не шуми. Глядишь – все и обойдется, - его сопротивление только подливает масла в огонь. И гон здесь, чую, не причем. Эта бестия мне еще в тереме царя Симона приглянулась. - Пусти! В ответ – усиливаю напор, гася любое возмущение поцелуями. И чем больше на меня обижено сопели – тем глубже они становились. Вот если б он еще и не вертелся как за одно место укушенный! - Да пусти же ты! – воспользовавшись тем, что я сильно уж увлекся миленькими ушками, маленькими и чуть порозовевшими от смущения, меня довольно болезненно, ударили в голень. Зато я понял, от чего представительницы слабого пола так любят обувь с позолоченным носком. Даже при слабом замахе – результат весьма сильный. - Ты чего творишь? – беззлобно ворчу, потирая ушибленное место. - Принципиально не наслаждаюсь один! – став пунцовым, рыжик, меж тем, весьма уверено взялся расшнуровывать завязки на моих портах. Что ж, так даже интереснее… ================= POV рыжика “Что ж я творю? “ – подобного рода вопросы каждый раз возникали у меня в голове – стоит только волка увидеть. Вот и сейчас, вместо того что б сбежать, случаем воспользовавшись, я к нему в штаны полез. Еще и это платье, у Марьи Искусницы с таким трудом выпрошенное. Уже за то, что я подол замарал, эта пигалица меня на лоскуты порвет, а потом снова в кучу сошьет. И хорошо если чего лишнего не прибавит. О том, что со мной будет, ежели я сарафан еще и в срамное испачканным принесу и вовсе только гадать оставалось. По крайней мере, у меня на такое фантазии не хватило. Вот и думай, как выкрутится. Я даже задумался над тем, чтоб позорно отступить, но одной самодовольной ухмылки – или скорее уж оскала - с лихвой хватило для того чтоб подстрекнуть меня к активным действиям. Нельзя сарафан золотом шитый марать? Так к черту его! Все равно ведь на мне моя рубаха останется. Что я и проделал, пока боевой запал не прошел. - Так-то лучше, - вздыхаю с облегчением, вешая одежду на ближайшей ветке. Готовый к насмешкам, я стал мысленно подбирать слова едкие, что б с достоинством ответить. Даже смелости напастись успел, что б в глаза ему взглянуть… И только разглядев звериный хищный блеск в янтарных бездонных озерах напротив, понимаю как сглупил. - Дразниться удумал, поганец? - с утробным рыком меня опять припечатали к дереву. – Твое счастье, что я при детях не могу тебя разложить, а то одним разом после такого ты б у меня не отделался!! А ведь он действительно был в ярости. Одни желваки на висках проступившие чего стоят. И мазохистов у меня в роду, вроде не было, но тогда с чего я от этого наоборот успокоился? И чем больше волк бесновался, тем спокойней я себя чувствовал. - Продолжим? – уточняю, окончательно успокоившись и, не дождавшись реакции, первым тянусь за поцелуем. Единственное, что сейчас меня беспокоило – это девичий румянец на моих щеках. Хорошо хоть, что это действительно нежный румянец, а не свекольный пятка, которые местные дуры так любят себе малевать. Но я отвлекся. В задумчивости кошусь вниз. И что мне с этим делать? В рот я точно не возьму! Мы не настолько хорошо еще знакомы. Тогда остаются руки. Закусив губу – волк к тому времени за мою шею взялся – осторожно касаюсь головки. Опыта у меня – кот наплакал. Окромя себя никого не трогал, а значит, будем действовать по наитию. Несколько раз скользнув вверх-вниз, оттягиваю крайнюю плоть оголяя головку. Сначала дело туго шло, но потом, как во мне экспериментатор проснулся - веселее пошло. Да и Волк, - спасибо ему, - бездействовать не стал. - Вот же неумеха, - улыбнувшись, он опять ко мне под рубаху полез. – Повторяй за мной. В ответ громко фыркаю, решив, что просто буде делать так, как мне б самому понравилось. Все задумывалось как шалость, а обернулось безумием. Глуша стоны в поцелуях, мы с азартом выискивали чувствительные места на теле друг друга, а найдя – ласкали или вылизывали в исступлении. - В следующий раз так просто не отделаешься, - кончив вслед за мной, Волк до хруста в костях, сжал меня в своих объятьях. - А ты у нас, оказывается, собственник, - смеюсь, мягко отстранившись. И, прежде чем мне возразили, обернувшись Жар-птицей, взмываю ввысь. Я не боюсь быть узнанным, ведь даже для его глаз мое превращение было похоже на яркую вспышку, после которой осталась лишь пустота. ============================ Опять ушел, бестия огненная. Но хоть напряжение снять помог – и на том спасибо. Испустив разочарованный вздох, наскоро привожу одежду в порядок. Ведь рыжик прав на счет погони. И к совету мудрому я прислушался. Тем более, Демьян, что маленький канючить начал, что, дескать, жалко ему расставаться с конем златогривым. Спрятав Елену Прекрасную и жеребца в лесу ближайшем, я принял его облик. Царь Симон сам вышел встречать царевича на широком дворе, да на радостях стал в палаты белокаменные звать яствами соблазняя. Но Демьян отказался. То ли совесть его мучила, то ли к суженой торопился. Забрав клетку с Жар-птицей, пешком в лес воротился. А оттуда, скорей всего, сразу же домой воротится. Мне ж задержаться пришлось. Как дурак гостя рыжеволосого до рассвета прождал, а поутру, словно мне бед мало, решил царь Симон своего коня златогривого объездить в чистом поле. И это при его-то тоне с лишним! Куда только Яга с “Гринписом” на пару смотрят!! Выехали мы на охоту. Доехали до леса. Облаву сделали, и стали затравливать зверей. И может все и обошлось бы для царя малой кровью – не попадись мне лисица. Нет, я ведь, правда, собирался по-тихому с конюшен слинять, но это оказалась та самая лиса, из-за которой я, по молодости, едва хвост не отморозил рыбу в прорубе пытаясь наловить. Меня тоже признали и такого деру дали, что никто из охотников угнаться не мог. Только Симон, на мне восседая. Я в пылу погони даже про груз, на мне кулем восседающий подзабыл, но законов физических, ежели магию не использовать, никто не отменял-то. Вот и я – не подсчитав – на очередном крутом вираже споткнулся да опять в волка лохматого обернулся, а царь Симон со всего размаху по плечи в землю рыхлую ушел. И пока его слуги вытаскивали да решали как на меня лучше облаву устроить - меня и след простыл. Нагнал я молодежь быстро. Демьян по привычке на меня пересел, уступив коня Елене. И быстрее так, и мне не нужно лишний раз волноваться за нравственность молодежи в виду отсутствия таких соблазняющих факторов, как излишне близкий телесный контакт оных. Как доехали до того места, где мой племяшка коня Демьянового разодрал – стали прощаться: - Ну, Демьян-царевич, на этом месте ты из-за меня коня потерял, до этого места я тебя и довез. Больше я тебе не слуга. А царевич, не будучи надменным, три раза мне до земли поклонился. Вот что значит хорошее воспитание! - Не на век со мной прощайся, - чуя неладное, советую. – Я тебе еще пригожусь. - Куда уж больше? - удивился отрок, но я лишь лапой на то махнул. На том и простились. Каждый своей дорогой пошел: я к Бабе Яге на ковер с очередным докладом о проделанной работе, а Демьян – к отцовскому терему… ===================== И погода хорошая и птички поют, а все равно неспокойно у меня на душе. Вон и избушка, что на ножках куриных, у горизонта виднеется, а в ней Яга с отпуском заслуженным. Почти рукой подать, но вместо этого, обернувшись, бегу к тому месту, где с царским сыном простились. Тревожно мне. Уж лучше к самому терему провожу его, сдав на руки нянькам. “Только б успеть!” – отбойным молотком стучит в висках тревога, но я гоню ее прочь, чтоб не накликать беды. Горы и долины сливаются в одно пестрое пятно. Легкие хрипят, не успевая поглощать кислород от быстрого бега… И все же я опоздал… Когда я наконец-то нагнал царевича – он уже лежал в чистом поле мертвый, а над ним воронье кружились, вот-вот клевать начнет. В бешенстве зарычав, да так, что земля содрогнулась, я бросился на ближайшего птенца. Убить! Разорвать в клочья!! - Не смей! – неожиданно меня с силой дернули за хвост, дав намеченной жертве уйти. – Жив твой Демьян. Сном крепким спит… я это… силы по неопытности не рассчитал, да с перепугу… Обернувшись, не сразу признаю рыжею бестию. - Рассказывай, - приказываю, немного придя в себя. - Да нечего здесь рассказывать, - не стесняясь собственной наготы, рыжик уселся на ближайшем камне. – Как сел Демьян на коня золотогривого, с тобой простившись, - посадил Елену Прекрасную перед собой, да взял клетку со мной и тронулся в путь-дорогу. Долго ли, коротко ли ехали мы и, не доехав до царства царя Афона, остановились, и молодежь легла отдохнуть, утомившись. А как заснули, нелегкая принесла братьев Ивана-царевича. Ездили они по разным странам, искали Жар-птицу и возвращались домой с пустыми руками. Увидев брата, да не одного, а с Еленой Прекрасною, Жар-птицею и конем златогривым, разозлились очень. Обнажив свои мечи, хотели голову его отрубить да я вовремя вмешался подмену сотворив. Но видно чего напутал с перепугу. Но ты не переживай – часа через два, Демьян-царевич проснется. - А Елена Прекрасная где? – уточняю, при этом пытаясь параллельно понять, нравится мне, что рыжик раздет или же наоборот – бесит. - Говорю ж, что подмену сотворил, а Елена Прекрасная в это время возьми да и проснись и, решив, что царевич мертв, стала горько плакать. Тогда Петр-царевич приложил свой меч к ее сердцу и сказал: - “Ты теперь в наших руках, мы отвезем тебя к отцу, а ты скажи, что это мы добыли тебя, Жар-птицу и коня золотогривого, а не то сейчас тебя смерти предам!” - Не, ну не мудак ли? Прекрасная королевна, понятное дело, испугалась и сдуру поклялась им, что будет говорить, как ей велено. А эти мудаки – царевичи – еще и жребий стали метать при ней же. Елена Прекрасная досталась Петру-царевичу, а золотогривый конь - Василию-царевичу. Они должны сейчас уже к терему отцовскому подъезжать. - И перед ними ты тоже в таком виде расхаживал? - интересуюсь невпопад. От этой мысли, утихшая было ярость, с новой силой разгорается в душе. - Да говорю ж тебе… - Значит, ты под любого лечь готов! – перебиваю, не дав договорит. – А я еще тебя, что дурак, у царя Симона до рассвета дожидался! - Серый, ты чего? – опешил от такого рыжеволосый. - Знать тебя больше не желаю! И только сказав эти слова необдуманные, понимаю, как сглупил. Растерянное до этого лицо стало обиженным, а рыжие волосы всполохнули настоящим огнем. - Так вот какого ты обо мне мнения! Тогда это взаимно! Тоже тебя знать больше не желаю!! – разошелся не на шутку рыжик. – Да я лучше Царю Афону свою девственность отдам, чем такому чурбану бессердечному как ты!!! – для убедительности еще и ногой топнув, он, Жар-птицей оборотившись, улетел прежде, чем я успел что-то исправить. - А ведь с него станется, - выползая из ближайших кустов, констатировала Яга. – И не кривись, - шикнула, заметив мое недовольство. – Не следила я за тобой. А на парня ты зря взъелся. Он ведь не по своей прихоти голышом разгуливает. Просто из Жар-птицы в человека одетым не оборотишься. Поди, опять, неуч, запамятовал, что им только преображение живого подвластно? - Погоди, бабуль. Я не ослышался? Он – Жар-птица? - Ну да. - Так он же парень? – теперь уже я подзавис. - И что с того? Они ж не гермафродиты какие, чтоб делением размножаться. Понятное дело, что не пол разный делятся. Да и вообще, долго ты еще здесь топтаться собираешься? Коли на птенчика наплевать – так хоть Елену Премудрую пожалей. Ее там, между прочим, насильно замуж взять собираются! И ведь права начальница. Отложив на потом свои собственные проблемы, я разбудил Демьяна-царевича, и, наврав с три короба, про смерть, отвез его на вотчину. - Ну, Демьян-царевич, теперь прощай уже навеки, - прощаюсь, ссадив наездника на перекрестке неподалеку от городских ворот. – Иди, торопись домой, невесту выручать. Ну а что? Ежели я все за него сделаю, он же Елену Прекрасную еще чего доброго ценить не будет, а так, коли своими руками счастье свое отвоюет да защитит – совсем другое дело. Да и не бросил я его. Человеком обернувшись, следом пошел, чтоб подсобить незаметно, если чего. Царевичи – они ведь такие беспомощные. Глаз да глаз за ними нужен. Так и пошли по городу – он впереди, а я чуть поодаль. А вокруг народ разодетый по праздничному. Ну и Демьян, не будь дураком, возьми да и спроси у первого встречного, что за праздник у них. - Старший царевич у нас женится, да не на ком-то, а на самой Елене Прекрасной! - Не, ну не мудак? – ворчу про себя. Мало того, что чужое присвоил, так теперь еще и насильно в кровать тащит! И Демьян похоже того же мнения был. Вот как припустил. Даже мне за ним не так просто угнаться стало. И только доведя царевича до порога, я наконец-то успокоился. Решимость с него так и перла. Да и слуги молодого хозяина, признав, едва ли не наперегонки бросились Царю Афону доложить, что жив его сын младший да во здравии. Ну а дальше и вовсе все как в сказке было. Нерадивых старших сыновей к матерям сослали, наказав на глаза более не показываться. Демьяна ж Царь единым наследником признал. По крайней мере, пока еще от кого ребенка не нагулял. Вскоре молодые и свадьбу сыграли, задав пир на весь мир. А гостем почетным там сам Царь Далмат был. Видя, что дочка счастлива, он не стал гневаться. Только раз двинул Демьяну с разворота в челюсть – в назидание да для острастки, хорошо поставленным боксерским ударом, да на том и успокоился. Как отгуляли – молодожены из терема отцовского в свои владения уехали, и слухом земля полнилась, что сама Яга обещала за Демьяном-царевичем присматривать да в правлении мудром наставлять. На этом сказка о “Демьяне-царевиче, Сером Волке и Жар-птице” закончилась, чего не сказать про наши с рыжиком отношения. За время празднований я несколько раз пытался уединиться с этой злюкой, да все без толку. Ежели он у царя на плече не сидел – так его стража, в три кольца окружив, стерегла. Можно было б дело и силой решить, но мне совесть не позволяла на свадьбе мордобой затевать. Но когда царь, стражу выставив, захотел с Жар-птицей уединиться, я уж терпеть не стал. Оставшись в человеческом подобии – боюсь, что обернувшись волком, я половину людей здесь загрызу, - отправился вслед за ними. То и дело, вспоминая слова рыжиком в опале сказанные, я все боялся опоздать. А уж как услышал, слухом своим звериным, стони протяжные да удары хлесткие – и вовсе сердце в пятки ушло. Со всех ног пустился, ориентируясь на звук, а голове только одна мысль и засела: “Только б не опоздать!!” ============================ POV рыжика - Явился-таки, - беззлобно ворчу, дожевывая уже шестое яблоко. На волка сейчас любо-дорого посмотреть. Весь растрепанный. Волосы торчком, одежда в беспорядке, а черты заострились. Того и гляди в зверя оборотится. – Чего взъерошенный такой? - Я этот… Того… - не успев восстановив дыхание после быстрого бега, волк все никак не мог сформировать предложение. - Меня спасать пришел? – решаю помочь. В ответ мне кивнули. И за что этому блохастому такое счастье как я? Я ведь парень отходчивый. Долго злиться не могу. Тем более, что тогда мы оба не правы были. - А это..? - Чего? - в недоумении плечами пожимаю. Нешто опять начнет возмущаться по поводу того, что я голый здесь сижу? Так не моя в том вина. - Это! – ткнул Волк в дверь, из-за которой раздался очередной вопль. - Воспитательный процесс, - поясняю. - Смотреть не советую – зрелище не для слабонервных! – прибавляю назидательно. - Э-э?.. - Не, ну если хочешь – одним глазком взглянуть можно. Только, чур, потом ко мне никаких претензий, - разрешаю, отодвинувшись ровно на столько, чтоб Волк мог в щелочку заглянуть. Я ведь до последнего верил, что Серый не станет смотреть, а оказалось, что ему, как и мне, не чужда любопытство. - Эй, ты чего? – едва успеваю подхватить побледневшего Волка. - Там… это чего было? - Сказано ж, процесс воспитательный, - пожимаю плечами равнодушно. Сейчас меня куда больше волнует близость этого комка шерсти. – И да, там все по согласию обоюдному. Ну, почти, - поняв, что так просто мне не отделаться, решаю пояснить, что да как: - Царь Афон ведь у нас мужик не глупый, сам знаешь. Только гулящий не в меру. А до добра такое не доведет. Либо помрет раньше времени, либо государство погубит. Вот и решил я ему мозги вправить. Делать-то все равно нечего. А сделать это двумя способами можно: беда великая случиться должна, или рука женская твердая рядом нужна. Подставлять ни в чем не повинный народ я, понятное дело не стал. Да и кандидатка на второй способ под боком нашлась. Эта тетка в кожу затянутая, что сейчас ивовыми прутиками по царственному заду хлещет – кухарка местная – Нурка. Характер у нее волевой. С такой не забалуешь. Она еще девкой за Афоном сохла. Ну и царю в угоду, опять же. забава новая, поди, прежде над ним никто еще не доминировал. На этот раз мы вдвоем в щель заглянули. Хоть и стонал да кряхтел царь Афон под ударами хлесткими, но стражи не звал, а значит, ничего супротив забавы новой не имел. - Может за ум и возьмется, - согласился со мной Волк. - Да, кстати, - уже на выходе из палат, вспоминаю про дело одно, так мной и не сделанное. – Меня Ярым зовут, - представляюсь. А то не по-людски так-то все у нас. В ответ меня с тихим рыком в скатерть, под руку подвернувшуюся, замотали и куда-то понесли, закинув как мешок на плече. Я же только засмеялся на такую выходку, радуясь тому, что наконец-то нашел свою половину. И все у нас будет как в сказке! В этом я был уверен. ================= - И этих пристроила, - обращаясь к Василию, Яга поставила галочки напротив имен Серого волка и Жар-птицы Яра. – Кто там у нас следующий по списку?