Лишь сон?

      Шрам не болел уже девятнадцать лет. Все было хорошо. И Гарри проснулся в чулане под лестницей. — Гарри! — раздался громкий, но в тоже время нежный голос где-то недалеко от старого чулана под лестницей. Мальчик испуганно оглянулся по сторонам, подметив для себя, что эта каморка значительно больше старой. Да и он сидит не на старой развалюхе-кровати, а на деревянной полочке с мягкими атласными подушками ручной работы. Тетя Петунья не стала бы так тратиться на сына своей сестры. Это понимал и маленький Гарри, но тогда почему он убеждает себя, что это дом Дурслей и ему нужно немедленно встать, чтобы приготовить завтрак для толстяка Дадли? — Я уже встал, тетя Петунья, — опомнившись, проговорил Гарри, все так же оглядывая стены чулана. Нет, это точно не его дом. Наверное ему просто кажется, вот и все. Юный волшебник поднял очки на лоб и протер кулачками зеленые глаза. Надвинув их на нос, Гарри не на шутку испугался, потому что понял, что ему не кажется и он действительно находится в чужой каморке.       Только он хотел положить крохотную ладонь на ручку двери, как она со скрипом открылась. Гарри не сразу понял, что она открылась и поэтому где-то с минуту стоял, в недоумении смотря рыжеволосую женщину перед собой. В голове пронеслись эпизоды его фантастического сна, показавшегося таким реальным… В самом его начале Гарри видел зеркало, в котором было два отражения. Тогда профессор Дамблдор, старик в сером балахоне в безумной шляпе со звездами, сказал, что это его семья. Лили и Джеймс Поттеры.        Пламенно-рыжие волосы мягко струились по плечам, тонкие губы тронула легкая и нежная улыбка, а зеленые глаза горели, как два ограненных изумруда. Это была женщина из зеркала. Та самая Лили Поттер. Гарри стоял неподвижно, смотря на живую маму с удивлением. Зеленые, как у мамы, глаза поблескивали от подступающих слез. Маленькими бриллиантиками они катились по розовой щеке худого мальчишки. Никто и никогда в том сне не понимал, сколько для него значила семья. Каждый считал своим долгом напомнить, что у Гарри нет семьи, он один. Это каждый раз причиняло больше боли, чем Круцио. И знали бы все они, в том сне, что юный волшебник отказался бы от всех своих наград и званий, чтобы только раз обнять своих настоящих маму и папу. — Ты чего, мальчик мой? — с нежностью в голосе произнесла Лили, стирая покатившуюся по щеке сына слезу. Гарри все так же смотрел на маму, словно пытаясь запомнить ее образ до мелочей. Ему до сих пор казалось, что это просто иллюзия, которая исчезнет, как только он закроет глаза. — Не плачь, Гарри, — снова раздалось над ухом у волшебника. Гарри, подняв глаза на мать, потянул к ней руки, сжимая в крепких объятьях. Из глаз мальчика лились слезы счастья. Он не верил. Думал, что сейчас он окажется снова там, в разрухе, в Хогвартсе. Он старался запомнить каждый миг, проведенный с ней. — Я никуда тебя не отпущу, мама… — тихий всхлип. Слово «мама» звучало как-то по-детски из уст героя. Лили пахла клубникой и мятой. Этот запах нравился Гарри, поэтому он зарылся носом в ее волосы и жадно вдыхал аромат мамы. Он запомнит его навсегда. Ее аромат. — Я никуда и не денусь, мой мальчик, — Лили высвободилась из объятий сына, поцеловав в макушку. Она поднялась на ноги. Заплаканный Гарри стоял возле чулана, вытирая кулачками слезы, но они никак не хотели останавливаться. — Я люблю тебя, сынок, — она снова мягко улыбнулась своему чаду, растрепав его темные волосы. — Иди умойся и бегом кушать! — произнесла женщина, скрываясь за поворотом. Гарри ринулся за ней, пытаясь не упустить ее из виду. А вдруг она пропадет? Исчезнет, как и во сне?       Но все было хорошо. Лили суетилась возле плиты, готовя, по всей видимости, завтрак. Она не исчезла. Мальчик спокойно выдохнул и, пару раз выглянув из коридора в сторону мамы, отправился искать умывальник.       Гарри направился на второй этаж, думая, что найдет там ванную комнату. И она нашлась. Приоткрыв дверь, мальчик тихо вошел, осматривая светлую ванную. Найдя глазами умывальник, юный волшебник открыл воду и трясущимися руками поднес утекающую сквозь пальцы воду к лицу. Он снова и снова проделывал этот маневр, пока его отражение не стало более-менее приличным. Красные от слез глаза не смыть никакой воде, да и нужно ли это?       Спустившись по лестнице вниз, Гарри в очередной раз заглянул на кухню, проверяя наличие там Лили Поттер. Она все не исчезала, продолжая хлопотать на кухне. Тяжело выдохнув, мальчик обхватил голову руками, пытаясь понять все происходящее.       Гарри испуганно оглянулся, услышав стук входной двери. Он тут же бросился к коридору, откуда слышались громкие и до боли знакомые голоса. Мальчик встал в немом шоке, чувствуя на своих глазах очередные слезы. В проходе стояла и беседовала, шутила и смеялась громкая компания главных весельчаков Хогвартса — Мародеров — в лице Джеймса, Сириуса и Римуса. Сначала они не обратили на юного мага никакого внимания, пока Поттер-старший широко не улыбнулся, заметив сына в коридоре. — Привет, Гарри! — улыбались во все тридцать два Сириус с Римусом. Блэк, подойдя к младшему Поттеру, потрепал его волосы так, как умел только он. Бродяга поднял мальчишку на руки, обнимая и прижимая к себе. Поттер заметил про себя, что Блэк пах сигаретным дымом и бензином от мотоцикла, но это не вызвало никакого отвращения со стороны Гарри. — Ты заметно подрос с нашей последней встречи, — снова искренне улыбнулся мужчина, опуская ошарашенного Гарри на пол. Сириус прошел на кухню и начал подкалывать Лили своими шуточками. Поттер-младший стоял истуканом, смотря то на веселого Блэка, то на отца с Римусом. — Ты готов к дню рождения, Гарри? — сдержанно спросил Люпин, посмотрев на Джеймса странным взглядом. Младший Поттер утвердительно кивнул, теряясь теперь в числах. Римус, как и Сириус, прошел на кухню, оставляя отца и сына наедине. Джеймс подошел к Гарри, присел на корточки и обнял своего любимого и единственного сына. Этого хватило для двоих. Хватило отцовской любви и понимания. Гарри стоял, опустив руки, бешеным взглядом смотря на отца. От него пахло зеленью и дождем. Маг отметил этот запах как самый вкусный из всех. — Ладно… тогда пойдемте завтракать все вместе, — донесся голос Лили с кухни, когда она вдоволь наобнимала своих друзей. Джеймс, в очередной раз потрепав волосы сына, встал с колен и, взяв за руку сына, пошел на кухню. Он прошел вперед, оставляя мальчика у входа. Гарри обомлел, когда увидел большой стол с кучей еды. Раньше, то есть в его сне, ему мало что доставалось, а теперь все это для него. Джеймс чмокнул жену в щеку и опустился на диван с прыжка возле своих друзей. — Гарри, иди сюда, — подозвал Сириус крестника, показывая рукой на место рядом. Он робко подошел к темноволосому и сел на диван между Сириусом и отцом, считая все это до сих пор нереальным. Он, как маленький ребенок, познает мир без войны и страха, без насмехающихся сверстников и врагов. — Вероятнее всего, Сохатый давно научил тебя игре в квиддич, не так ли? — Сириус предвидел положительный ответ, который в конце концов дал не робкий сын, а отец. — Естественно умеет, — гордо выпятив грудь, произнес Джеймс. — Он вырастет великим ловцом. И все его будут знать как самого лучшего ловца за всю историю квиддича! Весь в отца пошел, — шепотом добавил последнюю фразу «мистер скромняга Джеймс Поттер». — Ты бы видел, Бродяга, как Джеймс радовался железной хватке Гарри, когда тот поймал не дающую нам покоя муху. Он плакал, говоря: «Ловец, Лили, он будет ловцом», — вставила свои пять копеек накрывающая на стол Поттер, хохотнув. — Ты какой-то тихий сегодня. Что-то случилось? — обеспокоенный за здоровье младшего Поттера поинтересовался Римус, приложив к его лбу руку. Вроде не горячая. — Все хорошо, — отмахнулся Гарри. — Сон странный приснился, но он был очень реальным, словно я прожил много лет, сражаясь за магический мир, как и все вы. Мне снился профессор Дамблдор и тетя Петунья, у которой я жил все это время. Мне немного не по себе после этого сна. Кажется, я схожу с ума. — Зря мы вчера смотрели «Обитель мага», — присвистнув, опомнился старший Поттер. — Ты давал ребенку смотреть «Обитель мага»? Джеймс! — завелась Лили, взяв в руки сковородку. Она медленно стала подходить к старшему Поттеру, поглядывая одним глазом на хихикающих друзей мужа. — Все хорошо, — испуганно начал Джеймс, поднимая руки вверх. Он помахал перед ее лицом воображаемым белым флажком. Лили, опустив сковородку, заливисто рассмеялась, закатив при этом глаза. — Чего? — непонимающе спросил Сохатый, не совсем понимая такую реакцию любимой женщины на его выходки. — Видел бы ты свое лицо, — сквозь смех бормотала рыжеволосая. — Садитесь за стол, у меня все готово. Но перед этим… я бы хотела вручить кое-что нашему Гарри. Я хотела отдать тебе это завтра, в день рождения, но твой отец настоял, — женщина подошла к небольшой раритетной тумбочке, вытащив из нее небольшое пожелтевшее письмо с большой круглой печаткой. — Это твое, кажется, — она отдала письмо в руки Гарри, который удивленно смотрел на него. Он помнил его — во сне было такое же! — Хогвартс… — радостно протянул Гарри, с нетерпением открывая заветное письмо. — Сова принесла его немного раньше твоего дня рождения. Но это же нам не помешает? Ты едешь в Хогвартс, сынок! — радостно произнес Джеймс, обнимая сына. — Завтра пойдем за покупками. Гарри был счастлив. Пусть и не было этих подвигов, но у Гарри появилось нечто большее, чем подвиги — семья!