Холодно

Холодно. «Невозможно спать в таком дубаке» - решил Ривай, окончательно открывая глаза. В комнате холодно, как, впрочем, и во всем замке. Тонкое одеяло совершенно не спасает, как в него ни заворачивайся. Лежать и мерзнуть дальше, ожидая утра, невозможно, а вылезти из постели, которая создает хотя бы исключительно фиктивную иллюзию тепла, и того невозможнее. Челюсть мелко дрожит, и Леви чуть приоткрывает рот, чтобы не стучать зубами. Он заворачивается в одеялко так плотно, как это только возможно, подтягивает колени к груди, сжимается в комок, закрывает руками ледяной нос, но холод и не думает отступать. С каждой секундой он грызет все сильнее, промораживая до костей, забираясь под пижаму и нагло гуляя по покрытой мурашками коже. Спать осталось всего два часа, но, кажется, их так и придется провести в безрезультатных попытках согреться. Ривай пытается уверить себя, что три часа сна, которые он успел урвать до того, как проснулся от холода, вполне достаточный для него отдых, но самовнушение особых результатов не приносит. Наконец, отчаявшись поспать еще хоть самую малость, Ривай встает и, завернувшись в одеяло, прямо босиком (все равно околел уже так, что ног совершенно не чувствует) идет на кухню. В большой комнате, одновременно служащей и кухней и столовой, тоже холодно. Леви наводит себе горячего чаю и садится за один из грубо сколоченных деревянных столов, забираясь на лавку прямо с ногами. Тихо. Только ветер завывает на улице. От чая, горячего и обжигающего, становится чуть теплее, но Ривай все еще не может сдержать дрожь. И как только остальные умудряются спать в таком собачьем холоде? Или не спят, а так же, как он, мерзнут в своих кроватях, дожидаясь утра? Чашка быстро пустеет, а последний глоток уже совершенно остывший. Леви остается сидеть в одиночестве, обняв прижатые к груди колени и положив на них подбородок. Кажется, стало чуточку теплее и он не хочет шевелиться, теряя драгоценные крохи тепла. - Капрал Ривай? Ах, нет! Не все мерзнут по своим комнатам. Вот еще один полуночник. Леви вздрагивает: кажется, этот голос он не забудет даже после смерти. - Йегер. Эрен, тоже зябко поеживающийся, подходит и садится рядом. Видно, что сейчас, посреди ночи, он, как ни странно, куда более раскован, чем днем. То ли отсутствие посторонних глаз спасает, то ли по уши завернувшийся в одеяло нахохлившийся капрал страха совершенно не внушает. - А вы чего тут сидите? У вас тоже несчастная любовь? - Сам ты несчастная любовь, Йегер, - фыркает Ривай, глядя поверх плеча Эрена. Ему совсем не хочется разговаривать с ним, ему не нравится, что Эрен застал его в таком жалком виде. – Валил бы ты отсюда. - Это нечестно, - с несколько детской обидой в голосе развел руками Эрен. – Столовая общая, я тоже имею право тут сидеть. Ривай только плечами пожимает и ложится щекой на колени. Хочется спать, очень хочется, глаза слипаются, но из-за холода сон не идет. Эрен сидит напротив него, иногда кидает короткие взгляды. Леви хорошо видно его профиль, ссутулившуюся спину и неловко сложенные на коленях руки. Почему-то капрал уверен, что в отличие от него самого Эрен спать совершенно не хочет. Но в любом случае ему не нравится, что Йегер пришел сюда. Самому уходить не охота – пригрелся, а вот Эрен мог бы свалить, ибо какая ему разница где сидеть? Собеседник из Ривая никакой, тем более, когда он сонный и злой. Леви напрягают эти быстрые взгляды, которые кидает на него Эрен, словно хочет спросить о чем-то, но никак не решится. Так они и сидят, ждут непонятно чего, думают о своем. Наконец, Эрен нарушает молчание: - Вы замерзли, капрал? «Хочешь сказать, не заметно» - раздраженно думает Леви. Нашел о чем спрашивать! Как будто по одному его виду не ясно, что он, мало того, что промерз по самое не могу, так еще и, мягко говоря, надеялся никому не попасться на глаза. - Могу, - Эрен сглотнул, - могу согреть. На мгновение время замерло в пространстве. Ривай даже дрожать перестает: что этот щенок только что сказал?! И что, самое главное, он имел в виду? - Я... я серьезно, - немного запинаясь говорит Эрен и, так и не дождавшись реакции, придвигается и обнимает шокированного Леви. Удар по ребрам, и Эрен, подавившись воздухом, ошарашенно смотрит на перекошенное лицо Ривая. - Ты тронулся, Йегер?! - Нет-нет, я просто... – Эрен прячет взгляд, но капрала из объятий не выпускает. Все-таки Ривай бил даже не вполсилы – смысл травмировать своего же солдата? Да и Эрен не лыком шит. – У меня несчастная любовь! - Вот и иди к своей несчастной любви, а меня не трогай! Слышал?! Грабли свои убрал! Вместо ответа Эрен набирает в грудь побольше воздуха, словно собирается громко орать в случае чего, прижимает Ривая к себе так, что у него едва кишки через задницу не вылезают, и с жадностью получившего долгожданную конфету ребенка целует его. Леви напрягается, но его позиция для обороны неудобна. Эрен держит его, словно клешнями, ни пошевелиться, ни оттолкнуть, ни ударить, ни вырваться. Откуда в нем столько силы, в подростке-то? Дыхание у Эрена жаркое, прерывистое, испуганное. Он боится, понимает, что капрал после такого обхождения будет не просто зол. Раскатает в лепешку, сожжет заживо, четвертует, закопает или еще что похуже придумает. С него станется. Но сейчас, пока ему удалось схватить Ривая, удалось схватить удачно, так, что капрал не в силах вырваться несмотря на всю свою силу и ловкость, нужно не думать об этом и ловить момент. Эрен прикусывает холодные губы Ривая, проводит языком по зубам, проникает в рот. Он умудряется, не ослабляя хватки, схватить Леви за затылок и прижать еще сильнее, вжать в себя, словно он не целует его, а сожрать пытается. Он счастлив, потому что попытки сопротивления Ривая ему совершенно не мешают и больше напоминают ерзание и копошение. Удачно, очень удачно обнял! Он на вершине блаженства, потому что Леви ничего не остается, кроме как попытаться вытолкнуть язык Эрена изо рта своим языком и это очень отдаленно, но все-таки напоминает нормальный взаимный поцелуй. При хорошей фантазии вполне можно представить, а с ней у Эрена проблем нет. На секунду Леви замирает, прекращает всякое сопротивление, и Эрен понимает, что сейчас что-то будет. Он прав. Острые зубы смыкаются, из глаз против воли брызгают слезы, и Эрен, шарахнувшись от Леви, падает с лавки. - Вы чего кусаетесь? – глядя широко открытыми глазами, возмутился он. А ведь как было хорошо! – Вам что, сложно потерпеть?! - Йегер, я не знаю, воспаление у тебя рассудка или рак мозга, но только посмей сказать мне, что ты себя сейчас контролировал! Его трясет. Но уже не от холода, а от гнева. В голове не укладывается: что это сейчас было?! Что за кошмарный сон, что за несуразица?! Сдернутый с теплого места в холодное пространство столовой, едва себя сдерживающий от того, чтобы не накостылять Эрену так, что неделю в койке валяться будет, Леви быстрыми шагами идет к двери... но не доходит. Ракетой бросившись следом, Эрен сшибает его с ног и придавливает к ледяному полу всем весом. Он уже не может остановиться, рычит, хватает Ривая за руки и снова впивается, но на этот раз не в губы, а в шею, словно вампир. Ласкает языком холодную кожу, спускается к ключицам, оставляет метку на ложбинке между выступающих косточек, тяжело дышит и, словно маслом по холсту, оставляет за собой тонкую дорожку прикосновений. «Вы – мое счастье, капрал!» - думает Эрен, торопливо покусывая сосок на напряженной груди, и вдруг кубарем перелетает через голову, получив удар коленом по заднице. Злоба. Все притяжение, желание, неодолимая тяга, испуганными птенцами слетаются в кучку и перерастают в ненависть. Как так? Вырывается? Не хочет? Не нравится?! Эрен рычит, чувствуя, что того и гляди потеряет над собой контроль и перекинется в титана. Он чувствует жар, исходящий изнутри, чувствует, как все сильнее и сильнее сжимает запястья Леви, едва не ломая кости. Удар. Кровь из носа, искры из глаз. Да, за руки-то Эрен капрала схватил, но Ривай и ногами прекрасно драться может. Йегер еще сильнее сжимает кулаки и дергает на себя. Леви падает, скользит ногами по полу и коротко вскрикивает сквозь зубы, когда Эрен берет его в болевой захват, выворачивая руки. - Убью! - Попробуйте. Короткая схватка и Эрен, теряя позицию, понимает: процесс обращения в титана пошел. Он рычит, скалится... Леви замер. Замер, сообразив, что происходит. Эрен тоже замирает, и это спасает его от превращения. Он все еще держит Ривая за руки, держит крепко и теперь уже смело притягивает капрала к себе, смело и нагло целует. Оба его запястья он берет в одну руку, все равно теперь это лишь видимость, а освободившийся рукой лезет под пижамные штаны Ривая, дотягивается до ягодиц и проталкивает палец в сжавшуюся дырочку. Сердце бьется бешено, кровь стучит в горле, в висках, даже в животе. Грань, разделяющая Эрена-человека и Эрена-титана отодвигается далеко, уступая место всезаполняющей эйфории. Теперь Ривай однозначно никуда не денется, не станет сопротивляться и не укусит. Эрен наверняка знает, понял, едва заметил, как взгляд капрала метнулся наверх, туда, где этажом выше спали другие солдаты, как в его глазах отразилось осознание и отвращение, как он замер, молясь, чтобы Эрен не обратился. Леви не тот человек, который будет спасать собственную шкуру, ценой жизней других. Он знает: перекинься Эрен титаном в помещении, обрушится как минимум половина здания и жертв не избежать. Прикосновения к коже чужих губ, пальцев и языка кажутся мерзкими и противными. У Эрена словно снесло крышу, он торопится, будто хочет успеть везде, прикоснуться к каждому сантиметру тела, трется о бедро своим торчащим через свободные штаны стояком. Добавляя второй палец, Эрен слишком сильно кусает Ривая за мочку уха, и он дергается, вырывает запястья из рук Эрена, замахивается для удара... и останавливается. Скрипит зубами, гневно сопит и знает – просто уйди он, пусть даже без положенного избиения, без полных яда речей, Эрен перекинется. Разозлится и перекинется. Это осознание давит, заставляет терпеть, сдерживать себя. Прожигать взглядом счастливого до телячьего восторга Йегера, ждать, когда он разорвет очередной глубокий поцелуй. - Можешь хотя бы не слюнявить меня? – шипит Леви, все еще не согласный со своей участью, но не видящий выхода. – Блевану сейчас. Взгляд Йегера ошалелый, затуманенный предвкушением, но он все же кивает и послушно сглатывает слюну. Он и правда не следил за собой, не думал о том, что слишком мокрые поцелуи – мерзкая вещь при фактическом изнасиловании. Кивает и добавляет третий палец. Леви морщится – это больно. Это противно. Мерзко и грязно. Он, капрал разведывательного легиона, сильнейший солдат и просто человек с гордостью и чувством собственного достоинства, ждет, пока его трахнет его же солдат! Ждет, пока это закончится, зная, что Йегер еще получит свое и сполна. Он терпит, когда Эрен нетерпеливо переворачивает его на живот, рывком выдергивает пальцы и спускает штаны. Зажмурившись, терпит, когда в зад упирается головка члена. Но стоит Эрену начать проталкиваться в него, как Ривай рванул, вскочил, сбросил с себя потерявшего бдительность солдата. Нет, это было свыше его сил. Никакой силой воли он больше не мог заставить себя покорно ждать конца, и мысль о спящих над ними людях больше не могла удержать его на месте. - Что-то не так? Зачем с таким сарказмом-то? Леви рычит, злоба разрывает его изнутри, выворачивает наизнанку. Он ничего не может поделать, ничего. Йегер однозначно сошел с ума, но от этого не легче. Эрен подходит медленно, осторожно, понимая, что Ривай на пределе и, вообще-то, может плюнуть на всех и вся. Он знает, что в его голове сейчас идет борьба, но что победит – нежелание быть изнасилованными или опасение подвергнуть опасности спящих солдат – загадка. - Капрал, просто потерпите немножко! Я... я не могу больше терпеть! Я хочу вас, люблю вас, я не могу... – пытается объяснить свои мысли Эрен. - Ты больной, озабоченный ублюдок! Найди себе девку и трахай ее! – Ривай поднимается с пола и снизу вверх смотрит на Эрена. – Я старше тебя по званию и вдвое старше по возрасту. Ты понимаешь это?! - Но... но... вы выглядели так мило, когда сидели там! Не дав Леви и секунды на возражение, Эрен снова хватает его в охапку. Но на этот раз он далек от превращения в титана, и Леви снова пытается отстоять свою шкуру. Подсечка, и оба падают на пол, снося лавку и стол. Грохот не волнует ни того, ни другого. Завязывается короткая схватка, в которой у Эрена не было бы шансов, если бы не простое везение. Просто повезло и он, наваливаясь на Ривая, снова пристраивает горящий от возбуждения член к его заднице. - Ты пожалеешь! – шипит Ривай. Пожалеет. Но не сейчас. Сейчас Эрен медленно входит, подвывая от ощущений, держит Ривая за живот, а другой рукой гладит по внутренней стороне бедер. Он шепчет какие-то бессвязные слова, кажется, что-то успокаивающее и нежное. Шепчет, входит до конца и начинает двигаться, взлетая в небо от восторга, от того, как туго обхватывают его член сжавшиеся мышцы, от того, как шипит Леви и оттого, что это именно капрал. Воздух в помещении кажется горячим и густым, не хочет заполнять собой легкие, и Эрен сопит все громче и тяжелее. Ему хорошо, так хорошо, что он боится умереть на месте от удовольствия. - Я не вовремя? Командный голос. Командор Ирвин. И Леви, и Эрен замирают. Оба думают о том, что лучше бы он не показывался. Надо было думать, когда дрались, когда уронили стол и лавку, когда сопели и возились, как черти. - Нашли место для секса, - Ирвина до глубины сознания возмущает, но, кажется, совершенно не смущает ситуация, - и время тоже нашли. Если невтерпеж, то не будите, по крайней мере, всех в округе! Грохот развели, как титанов рубили! Голос Ирвина раздраженный, шокированный, но твердый. Он разворачивается, злой и на себя, и на Эрена с Риваем, и уходит, добавляя через плечо: - Но, вообще, не ожидал ни от того, ни от другого. Леви, утром зайдешь. Хлопает дверь, и в воздухе повисает зловещая тишина. Только сердце гулко бьется, да тяжелое дыхание потихоньку восстанавливается. - Поздравляю, Йегер! Теперь хуже уж точно некуда.