Упавшая звезда

      Машина остановилась возле ограды небольшого двухэтажного кирпичного дома, немногим отличающегося от таких же стоящих рядом. Когда Лилит заглушила мотор, они с Томом оба выбрались из машины. Мужчина подождал, когда девушка закроет автомобиль, обойдет его и откроет маленькую калитку. Пока она открывала дверь, Том стоял немного сзади, все еще сомневаюсь в правильности своего решения согласиться и поехать с ней. Но перспектива провести ближайшие пару часов в тепле и близкая возможность позвонить наконец хоть кому-нибудь уже сильно укрепились в его голове и были лучиком надежды. Поэтому он, не споря с хозяйкой, зашел в дом, поспешил все же разуться и застыл в нерешительности, не зная, что ему делать дальше. Лилит же тоже разулась, сняла пальто и прошла чуть вперед по коридору, зовя мужчину за собой.       - Эм… Думаю, что пока вода будет нагреваться, вы можете зайти в ванную и умыться, или же, может, даже помыться.       - Если не возражаете, я бы хотел сделать один звонок своему… - он чуть было не сказал «агенту», но вовремя опомнился, - другу, он заберет меня, и я не буду вам долго докучать. Там уже и помоюсь, приведу себя в порядок. Мне, правда, достаточно просто позвонить, а потом я могу просто подождать, когда он приедет и заберет меня.       - Нет, чай мы все равно попьем. И это не обсуждается, - Лилит быстро прошла на кухню, набрала и включила электрочайник, который тихо загудел и загорелся. – Так, - она вернулась в коридор, где все так же стоял мужчина, - пойдемте, я покажу вам ванную, там вы умоетесь…       - А, можно сначала телефон: я не хотел бы вас долго задерживать.       - Да, конечно, сейчас, - Лилит вернулась к входной двери, на тумбочке у которой она оставила сумку, достала оттуда аппарат и протянула мужчине.       - Благодарю… Простите, я даже не знаю вашего имени?       - Лилит.       - Том. Спасибо большое, - он улыбнулся и стал быстро набирать номер, который в последние месяцы повторял как мантру, хотя и до этого помнил неплохо.       Лилит ушла на кухню, достала чашки, сахар, молоко. Она то и дело выглядывала в коридор и прислушивалась к тому, что там происходит, но так и ничего не услышала.       Когда в трубке пошли гудки, сердце Тома забилось сильнее. Через пару мгновений все его мучения закончатся, он созвонится с Люком, назовет ему адрес, где находится, и тот наконец заберет его и приютит на первое время. Но время шло, гудки в трубке не пропадали, а еще через пару секунд звонок перебросили на голосовую почту, где монотонный, но такой знакомый голос Люка просил оставить сообщение. Том вздохнул и положил трубку. Надо попробовать еще раз. Хотя надо было просто оставить голосовое сообщение, а он не додумался. Набирая еще раз, Том примерно представил себе, что скажет и продиктует на голосовую почту, но его ждало еще одно разочарование: теперь не последовало даже гудков - телефон был вне зоны или же выключен. Такое быстрое и близкое избавление от всего испарилось, исчезло. Но он постарался успокоиться: в конце концов, после того, как они с девушкой попьют чай, можно будет еще раз позвонить и попытать удачу.       Том зашел на кухню и положил телефон на стол.       - Спасибо, но, увы, друг не смог ответить. Можно я чуть позже попытаюсь еще раз?       - Да, - Лилит немного натянуто улыбнулась, но через секунду уже улыбнулась шире и более искренне. – Да, конечно! Пойдемте, я вам покажу, где ванная.       Они вышли в коридор, девушка проводила Тома до нужной двери, дала ему полотенце и вышла, прикрыв за собой дверь. Когда она услышала за стеной шум льющейся воды, она опрометью бросилась на второй этаж в свой кабинет. Примерно минуту девушка рылась в ящиках стола и переворачивала кучу бумаг на рабочем месте, но потом все же нашла, что искала – небольшой современный диктофон, способный вести запись в течение нескольких часов. «То, что нужно». Лилит улыбнулась и спустилась вниз, где уже начал закипать чайник. Она включила записывающее устройство и положила его на стул рядом с собой. Напротив же поставила чашку для Тома. Должно сработать.       И как же ей повезло, что Том так и не смог дозвониться своему агенту. Почему-то она была уверена, что он звонил ему. В конце концов, чей еще номер мелькает в его телефоне каждый день так часто, что можно уже и запомнить?       Из ванной все так же был слышен плеск воды, поэтому девушка подтянула к себе телефон и быстро зашла в файлы на карте памяти. Фото. Нечеткие, но разборчивые. А вот совсем отлично получилось: лицо актера хорошо видно, также прекрасно видно как он выглядит, его царапины и синяки на лице, обветренные руки, да и худоба сразу бросается в лицо, немытые, свалявшиеся волосы и борода. Невероятно! Она закрыла папку и открыла сообщения. Быстро набрала редактору – «Не сдавай в печать номер, жди сенсацию!», а потом поспешила убрать телефон в карман брюк, так как услышала шаги в коридоре, и вскоре на кухне появился Том.       Он выглядел намного лучше: во-первых, он согрелся, поэтому кожа уже не была такой бледной, как раньше, проступил слабый румянец; во-вторых, он смыл с лица и рук грязь, отчего синяки были не такими устрашающими и немного посветлели. Также он немного привел в порядок свою одежду, влажными руками смыв некоторую грязь. Но все равно было видно, как сильно его потрепало за то количество времени, что он провел на улице. Лилит помнила, что некоторое время назад писали, что у него погибли мать и сестра, но после о самом актере не было слышно ни слова. Известно лишь то, что он разорвал пару контрактов и отказался от нескольких. А потом он просто исчез. И тут ей подвернулся такой подарок, о котором она даже и не мечтала. Она, конечно, поможет ему, но только когда получит то, что хочет – интервью, пусть и тайное, где он расскажет все. Осталось лишь разговорить его.       - Прошу, - девушка указала рукой на место, перед которым стояла кружка. – Вода уже закипела, сейчас я налью чай… Хотя… Какая же я дура!       Она поставила кружку, в которую так и не успела налить чай перед электронным чайником и подошла к холодильнику. Надо было сразу догадаться его накормить: когда он в последний раз нормально ел, она не знала, но догадывалась, что это было довольно давно. Да и теплый ужин наверняка расположит мужчину к беседе.       Видимо заметив и прекрасно поняв, что девушка собиралась делать, Том сказал:       - Не стоит, правда, - он даже поднялся со стула. – Чая будет вполне достаточно.       - Когда вы в последний раз нормально ели, Том? – Лилит повернулась к актеру, и ее взгляд говорил, что это скорее было утверждение, чем вопрос.       На это ему ответить было нечего, поэтому Том лишь слегка покраснел, сел на место и тихо, исподлобья посмотрев на девушку, сказал «спасибо». Лилит ему улыбнулась и вновь вернулась к столешнице, где поставила контейнер, и отправила его в микроволновку разогреваться. Пока же ужин готовился, она достала две тарелки: ей самой стоило поесть – пару бутербродов с кофе во время перерыва вечером нельзя назвать полноценным ужином, а бодрствовать еще сегодня предстояло долго.       Когда она поставила тарелки с вкусно пахнущей лазаньей на обеденный стол, то невольно заметила, как загорелся взгляд мужчины. Сколько же времени он провел на улице?       Во время ужина оба молчали, так как рты были забиты, и лишь редкий стук вилок о тарелки нарушал тишину. Было заметно, как актер сдерживался, стараясь есть медленно и аккуратно, хотя ему и хотелось забыть обо всех правилах и этикетах. Но, видимо, воспитание ему не позволяло вести себя рядом с девушкой некультурно. Когда тарелки были пусты, а чайник вновь закипел, Лилит наконец налила чай и поставила кружку перед мужчиной. Он вновь отблагодарил ее и взял чашку обеими руками, грея об нее руки.       Кажется, момент был вполне подходящий для первого вопроса.       - Как давно вы на улице?       - Хм, - Том невесело улыбнулся и отпил немного из своей чашки. Приятное тепло распространилось по его телу. – Достаточно, чтобы забыть, что такое домашнее тепло, горячий душ и сытый ужин.       - А что вынудило вас жить на улице? Вы ведь и правда не похожи на обычного бездомного с улицы, которых, увы, полно в Лондоне.       Мужчина немного странно посмотрел на Лилит, и она знала причину этого взгляда, но выдержала его.       - Вы меня не узнали?       - А я должна была вас узнать?       - Наверное нет. – Том, все так же глядя на девушку, сделал еще один глоток чая. Ее лицо казалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где ее видел. Хотя он мог просто однажды встретить ее на улицах Лондона, и так получилось, что ее лицо осталось в его памяти. Потом, все же вспомнив ее вопрос, он с задержкой, но ответил: - Я сам и вынудил себя жить на улице.       - В каком смысле? – Лилит нахмурилась, не совсем понимая, что имеет в виду актер. Да, у него были расторгнуты все контракты, но ведь долгов у него различных не было, жилье имелось, так что тогда?       - Я… - Том опустил взгляд на свои руки, не решаясь смотреть девушке в глаза. Да и не хотелось ему говорить правду, даже перед едва знакомой девушкой. Как говорится, у правды глаза велики. Но ведь если рассказать, то можно посмотреть на ситуацию другими глазами, как бы услышать ее со стороны. И хотя он знал эту свою ошибку, корил себя за нее – лишний раз понять все, пропустить вновь через себя не будет лишним. Тем более, если через несколько часов у него начнется новая жизнь.       - Я сам загубил свою жизнь. – Он вздохнул, допивая свой чай и отставляя в сторону пустую чашку. Лилит затаила дыхание, боясь спугнуть удачу: судя по всему, актер сейчас расскажет ей все. – После гибели двух родных мне людей я сорвался. Напился до потери сознания. До смерти, по правде сказать… - он вновь вздохнул, а Лилит покосилась на лежащий рядом на стуле диктофон, красная лампочка на котором говорила о том, что запись ведется. – Меня спас мой друг, тот самый, которому я не дозвонился. Он забеспокоился от того, что я не отвечал, и приехал, как раз вовремя, чтобы вытащить меня с того света.       Он вновь замолчал, но Лилит боялась вставить хоть какой-то вопрос, опасаясь спугнуть откровения актера. Так прошла пара минут, пока Том не продолжил:       - Я не понял того, что мне давался второй шанс – я выжил, чтобы опять начать пить. Теперь, правда, не в таких количествах, как прежде, но достаточно. Я потерял работу, уважение людей, которые узнали о моей зависимости. А те, кто не знал, они просто недоумевали, что со мной произошло. – Все время мужчина не поднимал взгляд со своих рук. – Я перестал выходить из дома, вновь начал курить, даже хотел начать принимать наркотики. Меня опять успели остановить, и вновь я не захотел услышать друзей, тех, которые еще остались. – Том потихоньку начал теребить край скатерти, говорить становилось все труднее и труднее.       - И в итоге все это привело к тому, что я спалил собственный дом. Непотушенная сигарета – обгоревшие руины.       - Неужели ничего не удалось спасти? – Лилит все же не удержалась и задала вопрос.       - Вряд ли… Хотя я точно не знаю… Меня вытащили из пылающего дома пожарные, я заснул на кухне, когда пошел за очередной порцией виски… Господи, - Том обхватил руками голову и вцепился пальцами в волосы. Казалось, что в уголках его глаз появились слезы. – Я… Господи, мне так стыдно! – Он отнял руки от головы и откинулся на спинку стула. – Дожил, выжил в пожаре из-за того, что свалился спать пьяный на кухне! - После этих слов мужчина разразился немного жутким, хриплым смехом, в котором то и дело проскакивала горечь.       Лилит не знала, что сказать. Ей было его жаль, чисто по-человечески жаль этого мужчину напротив, но с другой стороны с этим чувством боролось чувство неприязни: он оказался недостаточно силен, чтобы побороть слабость, и нашел единственный выход, самый простой, но и самый безответственный – алкоголь. И ведь у него рядом были друзья, которые помогали ему, наверняка пытались спасти от этого всего, от зависимости, от его попыток, можно сказать, убить себя. А ведь раньше ей казалось, что у актера сильный дух, что он мог перенести невзгоды судьбы.       Тем временем Том ненароком стер выступившие слезы и вновь придвинулся ближе к столу. Он взял в руки пустую чашку, повертел ее немного, а потом посмотрел на Лилит.       - Вы не могли бы налить еще чая? В горле немного пересохло.       - Да, - девушка кивнула слегка отстраненно, но потом, оторвавшись от своих мыслей, взяла из рук актера кружку, налила туда и в свою чашку чай и вновь вернулась за стол, пододвигая горячий напиток мужчине.       - Спасибо, - Том сразу же сделал глоток и вернул чашку на стол.       Повисла тишина. Том пытался справиться со своими эмоциями, которые так и норовили вырваться наружу, а Лилит пыталась понять, какой вопрос лучше задать, чтобы сподвигнуть актера на дальнейшие откровения. Все ее знания журналистики куда-то вмиг испарились.       - После того случая вы оказались в больнице?       - А? – Том, видимо, пребывал где-то далеко в своих мыслях. – Да, с небольшими повреждениями. Хотя можно сказать практически с их отсутствием. Меня то и выписали через несколько дней. Вон, даже выдали мне куртку и дали кроссовки – единственное, что было на мне, когда пожарные вытащили меня из огня, это штаны и футболка. – Он вновь замолчал, вертя в руках опять пустую чашку.       - Почему после больницы не поехали к своему другу?       - Его просто в городе не было. Я поехал к одному знакомому, который мог меня приютить, но его тоже дома не оказалось. И денег у меня больше не было – сотрудники больницы дали мне немного, сжалились, так как ни документов, ни денег, естественно, при мне не было. – Том вздохнул и закусил губу. – И вот после всего этого я и оказался на улице.       Лилит сидела и теребила кольцо на пальце. Она и вправду, не знала, что сказать. Томас выглядел таким подавленным, что не хотелось еще больше его добивать. А понимание того, что ведется запись разговора, а актер, сам того не зная, можно сказать, дает интервью, давило, не давая спокойно сидеть. В душе у девушки даже зародилось чувство неправильности всего этого, она даже на короткий миг пожалела, что стала записывать разговор. Но это чувство Лилит затолкала куда подальше, напоминая себе, какой фурор произведет подобная информация, ну и естественно какие деньги она получит и за фото, и за эту сенсацию.       - Какого это… - Лилит прокашлялась, так как неожиданно, но она не смогла задать вопрос. – Какого это оказаться на улице без всего в не очень теплую и благоприятную погоду?       - Поверьте, Лилит, лучше этого не знать… - Том покачал головой и опустил ее на скрещенные на столе руки. А потом совсем глухо и тихо продолжил: - Это когда просыпаешься и радуешься, что все еще жив, а через секунду хочешь вновь уснуть, только теперь навсегда, так как возвращаются чувства голода, холода, ощущаешь, как ветер продувает насквозь, не защищают даже куртка и футболка. Вновь понимаешь, что опять придется сражаться просто за жизнь, опять попытки найти что-нибудь поесть, а также хоть какое-то укрытие на следующий сон, да так, чтобы еще ни в чью зону не попасть, иначе можно что похлеще получить, чем синяки и ссадины на лице. – Актер засмеялся, не поднимая головы, отчего это вышло жутко и устрашающе. – А еще когда нет никакой надежды, что это все закончится, и ты вернешься к прежней, нормальной жизни, становится пусто в душе, и ты уже понимаешь, что бороться не за что, хочется просто умереть. – Последнее он произнес тише и по слогам, так, что у Лилит даже мурашки побежали по коже.       Девушка незаметно, пока голова Тома все так же лежала на его руках на столе, потянулась к диктофону и тихонько выключила его. Повертела немного в руках и вновь вернула на стул. Снова она пожалела, что включила его, но назад уже ничего не вернешь. Она еще успеет подумать о правильности этого своего решения.       А Том между тем поднял голову, посмотрел немного туманным взглядом на девушку, а потом, видимо поняв, где находится, обратился к Лилит:       - Можно я еще раз позвоню?       - Да, - девушка поспешно достала телефон, успела выйти из сообщений и протянула трубку актеру. Тот взял аппарат, вновь набрал номер и, не выходя из комнаты, приложил телефон к уху. Когда с той стороны вновь послышался голос девушки, он закрыл глаза и уронил голову: его везение на сегодня подошло к своему лимиту.       Лилит вытащила из его ослабевших пальцев телефон, нажала отбой и убрала аппарат.       - Ничего страшного, завтра еще раз попробуете.       - Что?       - Говорю, завтра еще раз попробуете. – На удивленный взгляд актера, она добавила: - Не вытолкаю же я вас на улицу! Переночуете здесь, а завтра все наладится, - она улыбнулась и все же машинально погладила его по руке.       Том все еще немного недоуменно смотрел на нее, а потом немного вымученно улыбнулся и выдавил «спасибо», на большее он был неспособен: к горлу подступили слезы.       - Пойдемте, помоетесь, а я пока постелю в гостевой комнате.       Они встали из-за стола и вновь прошли в ванную. Теперь уже Лилит выдала актеру полотенце, халат, показала что где и ушла наверх, чтобы постелить ему. Она уже успела отправить сообщение редактору. И теперь придется что-то придумывать, но придумывать она будет завтра. Все завтра, сегодня ей и так хватило событий.       Уже было далеко за полночь, когда Лилит наконец легла на кровать. Но заснуть смогла не сразу. Ее все не могли оставить мысли, которые посетили еще во время откровений Тома. Она уже не могла с прежней легкостью отдать весь полученный материал в редакцию, так как понимала, что когда мужчина говорил ей о всех своих злоключениях, выворачивал душу наизнанку, то был уверен, что все останется втайне, а не станет достоянием общественности. В конце концов, девушка решила, что она обмозгует эту проблему завтра, когда наконец поможет актеру вылезти из этой ямы.