Увлечение Белочки

Стальная вилка Белочки с грохотом ударилась о дно керамической тарелки, едва не расколов её. — К-как они? — выговорила она непослушными губами. Внутри будто что-то намертво заледенело от невыносимой боли, упало и со звоном разбилось на несколько частей, так, что уже не собрать воедино. — Мы не знаем, — произнёсла Песчаная Буря, до боли сжав пальцами ложку. — Всё же, тебе не стоит об этом волноваться, Белочка. Если мы узнаем что-нибудь, то расскажем. «Наглое враньё!» — в негодовании подумала рыжеволосая, отодвигая стул с громким скрипом, от которого все поморщились. — «Счастливая семейка №1! Как будто всем наплевать на то, что Копуша, может, умирает! И Дым, и Тростинка, и Берёзовик с Остролисточкой и Хвоинкой! Всем всё равно! Но я не такая! Я друзей не бросаю!» — Белочка разъярённо сжала кулаки. Ей было больно. Просто больно. Всё бы ничего, если бы не то дурное предчувствие, что всё это как-то неспроста. «Бумажка просто так бы не выпала! Если бы и потерялась, то вряд ли забилась под линолеум! Это можно было сделать лишь намеренно!» А значит, Копуша предчувствовал, что домой он уже не вернётся. По крайней мере, сегодня. «Пожалуйста, ошибись! Не смей умирать, слышишь!» Весь вечер Белочка так и провела — в полутрансе — полусне, будто мысленно поддерживая Копушу. «Держись, друг» — всё время повторяла она про себя, как мантру, как правило, которому всегда нужно следовать, как девиз, как закон, который нужно выполнять. — «Скоро я приду к тебе»

***

Листвичке не спалось ночью. Её грудь то и дело сотрясалась в глухих рыданиях, тонкие пальцы тряслись, а ресницы то и дело смахивали набежавшие слёзы. «Это — лучший день в моей жизни! Испортила жизнь сестре, поссорилась с ней, друг в смертельной опасности, а я ничем никому не помогаю, а лишь всё порчу! Почему все могут что-то изменить, а я — нет? Почему я такая бесполезная стерва, я всем вру, скрываюсь, приношу одни лишь беды да несчастья! Почему, почему, почему?!» Она никак не могла избавиться от чувства неправильности, наигранности происходившего вокруг. «Всё как-то подозрительно складывается против меня!» То, что её тайна открылась, ничуть не улучшало положение дел, а наоборот, лишь усугубляло его. Теперь Листвичка лишилась ещё и любимой сестры, а тут и Копуша с его семьёй. Но плакать у неё получалось всё слабее и слабее, слезинки приходилось почти выдавливать, и настал миг, когда они просто-напросто кончились. «Отлично. Теперь я засну» Однако это не выходило — Листвичка боялась возвращения кошмара. «А теперь, когда вокруг такое творится, он явно ещё хуже станет» — мрачно размышляла русоволосая. — «Ещё каких-нибудь дополнений мне не хватало для полного счастья» Вскоре дыхание Листвички выровнялось, она успокоилась, хотя в душе до сих пор бушевала буря диких и необычно сильных для кошки эмоций и страстей. «Мне страшно. И почему я умудрилась разругаться с Белочкой именно в такой момент, когда мы обе так нуждаемся в поддержке друг друга?» Долгое время стояла тишина. Затем — тихий, почти незаметный в ночи шорох. «Вдох-выдох, Листвичка. Спокойно»

***

Белочка приподняла голову с мягкой подушки и прислушалась к ровному дыханию сестры — не сбилось ли? «Вроде спит» Убедившись в полном спокойствии, рыжеволосая тихонько вылезла из-под одеяла, шмыгнула рукой под подушку и достала полный комплект тёплой одежды, которую вечером было лень укладывать в шкаф. Ещё раз проверив, категорично прислушавшись, обстановку, она принялась переодевать пижаму. «Весной заморозки бывают, нужно подготовиться. Щеголять не перед кем» — фыркнула молча Белочка, натягивая серые шерстяные носки, а заодно и сапоги, которые лежали под кроватью — пусть старые, зато тёплые, а на задней лапе вроде держатся. Натянув лёгкую куртку, она бесшумно метнулась к окну, плотно закрытому, как вдруг знакомый до боли шёпот окликнул её: — Белочка? Ты куда? «Чёрт, спалилась» — отметила рыжеволосая, про себя подумав, что никто и ничто ей не помешает, раз она так близка к цели. Даже родители. Но это была всего лишь Листвичка. Кошка внезапно испытала прилив жалости к сестре — костлявое тело, висящая мешком ночная рубашка в нелепый цветочек, следы слёз на щеках — но тут же прогнала его. «Предательница — и всё!» — Чего тебе? — грубо фыркнула Белочка, решительно открывая щеколду на оконной раме. — Спи, маменькина доченька! Тебе ещё рано ходить на улицу без разрешения! Русая проигнорировала язвительный выпад в свою сторону. — К Копуше с семьёй собралась? Рыжая кошка презрительно кивнула. — Тебе-то какое до него дело, Листвиченька? — передразнивая голос Чернобурки, их бабушки, с ненавистью прошипела она. — Тебя я всё равно с собой не возьму. — А я у тебя разрешения и не спрашивала, — невозмутимо парировала Листвичка, спешно одеваясь. — Сама напросилась, — хмыкнула Белочка. При этом она с уважением посмотрела на сестру, начиная испытывать к ней что-то вроде скрытой симпатии. Хотя простить обиду она ещё не готова, всё же, теперь можно будет ей хоть ответить нормально, не срываясь. *** Огнезвёзд вздрогнул, слушая громкий хлопок входной двери. — Они ушли, Буря, — фыркнул он. — Ты этого добивалась, да? Песчаная Буря лишь приподняла бровь. — Зато они помирились, Огнезвёзд! — возбуждённо прошептала она, подобравшись к самому уху мужа. — Ты же видел, как они ненавидели друг друга за ужином! Прямо глазами друг друга убивали, чтобы не сказать больше! — Угу, — фыркнул тот. — Теперь я не усну, довольна? — Конечно, — фыркнула кошка. — Тебе сколько ложек сахара? — Две и с горкой! — крикнул Огнезвёзд удаляющейся Песчаной буре. — И с лимоном! «Всё же, лучшей матери для своих детей я бы не нашёл, это точно» — задумчиво подметил он. — «Да и сама она — женщина мечты. Чего же мне всё не хватает?»