Канун Рождества

Холодно. До звона в яйцах, невыносимо холодно. Чертов генератор заткнулся, не проработав и пары часов с тех пор, как он переступил потрепанный порог коттеджа, что, казалось, стоит здесь еще со времен Тирольской независимости. И Дафна, мать ее, Шреддер оказалась впервые права, когда предупреждала его об этом с присущей только таким стервам, как она, слащавой сучьей улыбкой. Воспользовалась тем, что ее советов он не послушал бы и под дулом пистолета, засунутого ему в глотку, и спровадила на «раз-два». Подальше от их совместно нажитой протухшей квартирёнки. Под самое гребаное Рождество. Сука, одним словом.

Запись в черновиках мобильника от 24 дек.:

Научиться распознавать корысть в щенячьих глазах рыжей Шреддер.

Ему придется переночевать в машине, пожертвовав остатками топлива. На дворе практически ночь, и чинить генератор в канун гребаного Рождества в эту дыру никто не приедет. Что ж… В почти списанном доме, некогда принадлежавшем родителям рыжей суки, был чердак. Ему не стоило особого труда отыскать в стоге пыли пару провонявших затхлостью пледов. Там же он обнаружил и старый, очевидно, давно забытый бывшими хозяевами домашний бар, состоящий из двух бутылок среднесортной текилы. Ему не было никакого дела до того, какого хрена они валяются на чердаке. Ему вообще мало до чего здесь было дело, кроме того, чтобы найти способ не закостенеть до следующего утра. Решай проблемы по мере поступления. Кажется, так говаривала его матушка, пока одним прекрасным вечером не сыграла в ящик. И поделом. Она была такой же несносной сукой, как и его соседка. С такой же рыжей гривой и с теми же омерзительно растягивающимися в улыбке губами. Вот только по части непосредственной наглости стерве Шреддер никто не уступал. - Нахрен их обеих, - сказал он себе и вышел за потрепанный порог «Тирольского» коттеджа, непроизвольно ежась на морозе и прижимая к себе ношу. Он уже почти забылся хмельным сном, ощущая, однако, где-то на периферии сознания, что задница ужасно затекла, и надо бы повернуться. И утихомирить уже вечно кивающего Боба. Пластмассового Боба, который стоит на щитке и каждый раз неизменно улыбается, соглашаясь с любым дерьмом из твоих уст.

Запись в черновиках мобильника от 24 дек.:

Заставить болванчика взять передышку. Гребаное Рождество как-никак.

В стекло громко постучали, и он дернулся, ударившись неудачно расположенной коленкой о руль, автоматически чертыхаясь и сгоняя тем самым остатки эфемерного сна. Посмотрел в сторону недавно доносящегося звука. Опустил стекло и высунул помятое лицо наружу. - Хочешь меня грабануть? – без предисловий задал он вопрос виновнику его ноющего колена. Которым, к слову, оказался тощий высокий парень в дутой куртке, притаптывающий снег озябшими конечностями. - А есть что..? – вопросом на вопрос ответил тощий, улыбаясь и заглядывая в салон машины. И не дождавшись ответа, добавил: - Пустишь погреться? Ему, в общем-то, было все равно, мерзнуть в машине до утра одному или с кем-то еще. Лишь бы это была не рыжая сука. Поэтому он неопределенно махнул рукой в сторону соседнего сидения, давая понять, что не против компании. Тощий не заставил себя долго ждать, спешно обойдя корпус авто и с наслаждением запрыгивая в салон, впустив следом поток морозного воздуха. - Будешь? – хозяин машины протянул бутылку гостю, терпеливо ожидая, пока тот поудобнее устроится, и незаметно разглядывая его уложенные лаком волосы и бритые виски. - Текила? Та еще гадость без лайма и соли, - поморщился гость, но бутылку взял, отпивая немного для разогрева. – Я Билл. Не хочешь спросить меня, почему я шляюсь в Рождество по морозу один? - Это твои дела, меня они не касаются, - отвернувшись от тощего, он уставился в лобовое стекло, краем глаза улавливая поддакивания Боба. – Том. - Спасибо, Том, – просиял Билл, глотнув еще пару раз отвратительной жидкости и передавая бутылку не особо разговорчивому спасителю, с интересом рассматривая хмурый профиль. – За то, что впустил. - А ты не боишься вот так садиться в первую попавшуюся машину? - Ну, это ведь мои дела, и они тебя не касаются, - легкомысленно передразнил тощий, продолжая пялиться на спасителя и поправляя куртку длинными ухоженными пальцами, заставив тем самым Тома обернуться к нему. - Что? - Ты красивый, - тощий улыбнулся своей неизменной улыбкой. Не такой, как у обеих рыжих сук. Том посмотрел на кольцо в тонком носу Билла, тускло поблескивающее в свете уличных фонарей. На его темные волосы, уложенные лаком. На пальцы, теребящие манжету куртки. - А ты, судя по всему, гей. - Ты, судя по всему, тоже. - Нарываешься на разговор об этом? - Том забавно приподнял удивленную бровь, отчего вся хмурость стерлась с его лица. - Нет, я нарываюсь на секс, – уже без улыбки ответил Билл, и Том заткнулся. Посмотрел на Боба. Тот молчаливо закивал. - Даже твой болванчик со всем согласен, - отчего-то шепотом произнес тощий, проследив за взглядом спасителя. - Боб… - машинально поправил Том. - Боб? – со смешком переспросил Билл, – Тв… - но закончить он не успел, потому что неожиданно оказался придавлен к пассажирскому сидению. Том целовал страстно, быстро, напористо. И даже яростно. Будто тощий разбудил в нем что-то давно дремавшее. Он сжимал худые плечи, стягивая шуршащую куртку, ловил ртом судорожные удивленно-взволнованные вздохи, опуская сидение в горизонтальное положение, и оставлял метки на все еще не согревшейся коже, получая в награду низкие стоны. Билл отвечал не менее страстно, шептал непристойности и периодически вздрагивал от смеси контраста горячего тела на нем с прохладным воздухом в салоне. Он понятия не имел, что дернуло его выпалить ту фразу, да еще и первому встречному. Но ему не было дела до этого, равно как и Тому не было дела до его странного появления в машине в гребаную Рождественскую ночь. Том вошел в него одним плавным толчком, останавливаясь, давая тощему привыкнуть, и смахнул с его груди несколько капель выступившего пота. Прикоснулся лбом к его лбу, глубоко поцеловал и начал двигаться, сразу ускоряя темп и часто дыша. Билл подмахивал, как мог, и стонал в голос, сходя с ума от возбуждения и движений в нем. Он задыхался. В салоне стало жарко, стекла запотели. Билл вытянул затекшую ногу и что-то задел ступней, роняя на пол салона. Приподнял голову, чтобы посмотреть, но натолкнулся на горячие губы Тома. Не смог удержаться, впился, всосал, облизал, потянул, отпустил. И снова по кругу. Том рыкнул и вышел, входя снова и до упора. Мощно, одним толчком. Билл заскулил. Попросил еще. Том повторил. И еще. И снова. До тех пор, пока в один момент в пах не ударила острая волна, и в глазах не потемнело от сильнейшего оргазма. Том громко неконтролируемо простонал, слыша где-то рядом такой же низкий полустон-полухрип, и упал на обессилевшие руки, улавливая в поле зрения расфокусированный взгляд Билла, понимая, что тот кончил вместе с ним. - Ты уронил Боба, - первое, что произнес Том, когда пришел в себя. - Твоего болванчика? – тощий подавил смешок и добавил уже более серьезно: - Он тебе так дорог? - Отнюдь. Может, это знак, что его пора выбросить… По крайней мере, это немного позлит чертову рыжую суку, – против воли улыбнулся Том и потянулся за курткой. – Прохладно становится. - Рыжую суку? – Билл удивленно приподнял бровь, накидывая на плечи предложенную вещь и стирая найденными в бардачке салфетками сперму с живота. - Ее самую, - подтвердил Том. Но увидев, что Билл все еще с любопытством смотрит на него, пояснил: - Ей я обязан распрекрасной ночлежкой на улице в канун… - …Рождества, - закончил за него Билл. Замер. И неожиданно расхохотался, повалившись на все еще лежащую спинку сидения. Том недоуменно уставился на него. - С Рождеством, Том! – не в силах остановиться, тощий выдавливал слова сквозь смех, - Спасибо, это был самый оригинальный и запоминающийся праздник за все годы, что я встречал! – продолжал он, пока неожиданно Том снова не навалился на него, и Билл резко успокоился. - А я и не встречал, - проинформировал его спаситель в самые губы, глядя серьезно, сжимая крепко. - Я тоже, - прошептал Билл. – Тогда… С Рождеством? - Нет, с гребаным Рождеством, - и Том притиснул тощего ближе, наклоняя голову и втягивая его в тягучий медленный поцелуй, заставляя податься на встречу. И не отпускать.

Запись в черновиках мобильника от 25 дек.:

Пересмотреть свое мнение о рыжей… Шреддер. И, возможно, пригласить Билла куда-нибудь.