Погибшее счастье

      Холодное утро началось с вьюги. Сильный ветер с грохотом бил по окнам, и было удивительно, что врачи все-таки добрались до дома в Деревне Победителей. Хеймитч Эбернети и сам не верил, что смог дойти в такую несносную погоду до ребят, но он сидел здесь, в холодной гостиной, и медленно допивал бутылку. Три месяца бывший ментор не прикасался к алкоголю, но сегодняшнее обстоятельство невозможно пережить без спирта. - Эй, Пит, — позвал Эбернети, — выпей. Полегчает. В глазах Пита Мелларка застыли, словно льдинки, слезы, и Хеймитч видел это, несмотря на то, что блондин пытался скрыть их. Но кто, как не старик-ментор поймет его боль сейчас, когда всего пару часов назад они узнали, что у Китнисс случился выкидыш. А ведь парень так хотел этого ребенка. - Вряд ли, — ответил он Эбернети. - Ну, хотя бы не так больно будет. Пит рассеянно кивнул, затравленным взглядом смотря на эти жуткие обои в цветочек, но не взял протянутый бокал. Ему казалось, что его руки все еще пахли кровью их нерожденного ребенка, а подняв голову к потолку, примерно туда, где находилась кровать в спальне, он с ужасом вспомнил, как проснулся посреди ночи. В воздухе пахло железом, а простынь казалось мокрой. Все еще потерянный из-за сна, Пит пытался на ощупь понять, в чем дело. Это было глупо, и он потянулся к тумбе, чтобы включить лампу. Мягкий свет слегка обжег глаза, и юноша приставил ладонь ко лбу. Кожа оказалась липкой и дурно пахла. Тогда он протянул руку вперед и с ужасом понял, что на ней засохла кровь. В первую очередь Пит подумал, что это кошмар. Но пальцев было пять, не шесть или семь, как это бывает во сне, а значит это все реально, и тогда ему стало страшно. Он резко развернулся, всматриваясь во вторую половину кровати. Китнисс спала, Пит слышал ее дыхание. Но на простыне в глупый цветочек было алое пятно, и его любимая свернулась в комочек посреди нее. Нужно было ее будить, и он стал трясти плечо спящей так сильно, как только мог. Она замычала: - Я хочу спать. - Китнисс! Проснись! Ты вся в крови! - Это сон. - Китнисс, очнись! Она подскочила резко и испуганно уставилась на пятно. Вся в крови, все волосы, руки и ноги, все алое, а в одеяле лежал маленький комок чего-то красно-коричневого, и она протянула руку к нему. Пит понял раньше нее, что именно случилось, а потому отдернул девушку на себя как раз в то время, когда ее мозг все анализировал. - Нет! — закричала она, вырываясь из сильных рук, но он снова схватил ее, еще сильнее прижимая к себе. Китнисс зарыдала и громко просила пустить, но Пит уже подхватил ее на руки, пытаясь вынести из спальни. Спальни, в которой умер их ребенок. - Это я виноват, — прошептал блондин. Хеймитч удивленно приподнял посидевшие брови. Разве здесь есть кто-то виноватый? Разве они причастны к тому, что сломленная войной и играми девушка не смогла выносить ребенка? Разве тот, на чьих плечах была вина, не лежит давно в могиле? - Я не должен был делать это, — хмурясь, сказал Пит. — Мы не были женаты, но я все же сделал это. И когда она сказала, что беременна, я знал, что.. - О чем ты, парень? - Из-за меня и моих глупых желаний это случилось. Я виноват. Нельзя было заниматься любовь до брака, но я сказал, что все будет в порядке. Это все из-за меня. Грубая пощечина словно огнем обожгла его щеку. Он сморщился от горящей боли, а нависший над ним Эбернети грубо схватил парня за футболку и встряхнул так сильно, как было возможно. - Соберись! — рявкнул он, словно старый волк. — Если и есть виноватый в том, что она не смогла носить ребенка, так это Сноу и Койн, которые отправили шестнадцатилетнюю худощавую девочку пройти все круги Ада. Ни ты, ни Китнисс не виноваты в этом, понял? Пит закрыл глаза ладонями, когда Эбернети отпустил его. Старика трясло от возмущения и глупости парня, и одновременно он боялся, как бы чего не учудил этот малец. Бдительно смотря на согнувшегося юношу, он снова сел в свое кресло и выпил. - Еще вчера я думал, что ей могли бы достаться мои волосы, но глаза Китнисс, — Пит выпрямился, устремил взгляд в потолок, словно говорил не своему старому знакомому, а кому-то наверху. —Как я впервые возьму ее на руки, буду осторожен, боясь навредить ей, маленькой и такой беззащитной. Как она станет нашим чудом, маленьким комочком счастья. Хеймитч смотрел на парня. Какие к черту двадцать три года? Он и Китнисс все еще дети, которые толком не знают, что делать и как жить в этом жутком мире. Что же будет с девчонкой? Она и так боялась детей, а теперь, после выкидыша, она, наверное, и вовсе никогда не захочет снова забеременеть. Будет жить страхом, и Пит тоже пропитается им. Они станут, как мышки, сотрясающиеся в ужасе от любого звука. - Простите, — послышался женский голос, и оба взглянули на дверь. Медсестра стояла там, устало облокотившись на стену, и сжимала в руках свой портфель. — Китнисс просит Пита подняться к ней. Сказала, что не уснет без него. - Иди, — произнес Хеймитч парню. Поднимаясь по лестнице, Пит не знал, что лучше будет сказать ей. Ему жаль? Он не хотел, чтобы так все вышло? Кто мог такое предвидеть? Он. Он мог предвидеть это. То, что она жалуется на боль в животе, ее метания по ночам и какое-то странное предчувствие смерти рядом. Он все это видел и чувствовал, но не сделал ничего, чтобы разобраться в симптомах этого. Их ребенок. Ему было всего четыре месяца, он еще даже не был похож на человека, но в нем уже билось крохотное сердечко, размером с косточку вишни. И почему-то это маленькое сердце остановилось сегодня ночью. Кто-то сверху вырвал его из даже не начавшийся жизни. Быть может, кому-то это было нужно.