Ночная дрожь

- Значит, все-таки, ты податлив, - эта усмешка, она сводит меня с ума. Я хватаю его за воротник, разворачиваю к холодильнику и жестоко целую. «Ты заплатишь за такие слова». Отстраняюсь и разбиваю кулак о его скулу. Он отворачивается, я отпускаю его и отхожу, он оседает на пол. Снова поворачивается в мою сторону и нагло улыбается. Я подхожу ближе, сажусь на корточки и усмехаюсь его виду. Минхек приподнимается и, повалив меня на спину, снова накрывает губы поцелуем, я сразу отвечаю и чувствую его пальцы внизу живота. Привстаю, чтобы он смог снять с меня футболку. Его горячее дыхание обожгло мою шею – он спускается ниже. Ощущаю его губы, язык, зубы. Это все сводит меня с ума, я делаю громкие вдохи и выдохи, прижимая его к себе. Я чувствую, как он улыбается моей реакции, резко переворачиваю его на пол и целую в приоткрытые от удивления губы. Спускаюсь к шее и издаю смешок. Потом ставлю несильный засос, заставляя его тело выгнуться подо мной, поднимаюсь к мочке, оттягиваю ее и схожу с ума от его горячего дыхания, задевающего мое ухо. «Поиграем?» Усмехаюсь и расстегиваю его рубашку. Он быстро стягивает ее за рукава, а я спускаюсь к соскам. Руки его уже не слушаются, поэтому я помогаю распутаться из рубашки, прислоняясь к его оголенным плечам. Он судорожно дышит в мою шею, расслабив руки. «Какой же ты беспомощный сейчас». Закончив с рубашкой, я принимаюсь за его ремень, стягиваю узкие во всех смыслах джинсы и лицезрю свои семейники. Усмехнувшись, я раздвигаю его ноги и прикасаюсь к выпирающей части тела через ткань. Он громко вдыхает, можно сказать, стонет. Я улыбаюсь и принимаюсь снимать свои вещи. Заметив, как он наблюдает, я не выдерживаю и завязываю ему глаза его же рубашкой. Он не сопротивляется. Сняв с себя и с него все, я открываю холодильник и достаю растительное масло из дверцы. Немного смазав пальцы, я вхожу одним в него, от чего тот вздрагивает. - Х…холодно, - не своим голосом произносит. Я улыбаюсь и задействую второй. Он шипит, а я стягиваю рубашку с его глаз. «Я хочу видеть твои слезы, кретин». И добавляю третий, не смазанный, палец. Он немного вскрикивает, закусывает губу. Но в его замутневших глазах я читаю только похоть. Быстро закончив его растягивать, я рывком вхожу в него. Он впивается ногтями в мою талию, делает глубокий судорожный вдох и выгибается. Я делаю пару резких толчков, Минхек не выдерживает, и из его глаз текут слезы. Я улыбаюсь и начинаю наслаждаться его телом. Наклоняюсь и ставлю засосы на плече, руке, ключице, медленно двигаясь в нем. Чувствую, как он напряжен, и это доставляет мне полностью. Он тоже начинает получать удовольствие и сам насаживается на меня. Меня это не устраивает и я отстраняюсь при каждой его попытке. «Подожди, дай мне наиграться». Грубо целую его, давая понять, что он должен только слушать меня и ждать очередных действий. Он успокаивается и только выгибается от каждого толчка. По мне пробегают мурашки, и я сбавляю темп. «Не так скоро. Ты еще не скоро получишь свободу, хен». Немного успокоившись, я встречаюсь с ним взглядом и делаю рваный толчок, заставляя его прокричать что-то непонятное и выгнуться, чуть не сворачивая шею. Скорее всего, его тело уже давно болит от такого положения, но меня это мало волнует. Я возобновляю темп, доводя его до пика, очень скоро он кончает, а я останавливаюсь, выжидая, когда он придет в себя. «Сейчас хоть пистолет к виску приставь, тебе все равно будет. Не так ли?» Дождавшись, пока он откроет глаза, я снова начинаю грубые толчки, заставляя его с большей силой стонать и извиваться подо мной. На этот раз он кончает быстрее и уже вместе со мной. Слабо усмехнувшись, я опираюсь на руки и выхожу из него. Немного отдышавшись, вспоминаю его фразу. - Какой ты податливый, все-таки, хен. Переборов слабость, я встаю и ухожу в душ, оставляя его наедине со своими чувствами. Смываю с себя пот и кровь, делаю душ холоднее, и ко мне возвращается мой здравый смысл. «Блядь, я же только что жестоко выебал человека, к которому как бы испытываю какие-то чувства…» Ударяю рукой о кафель, вздрагиваю от накатившей злости и выключаю воду. «Так, соберись, выйди к нему, отведи в душ, поухаживай. Ты же только что довел его до слез… Да до чего я его только что не довел?!» Встряхиваю головой и, обвязавшись полотенцем, выхожу. Передо мной открывается ужасная картина: вещи разбросаны, дверь холодильника полуоткрыта, рядом стоит открытое масло, а среди всего этого, сжавшись в комок, лежит Минхек и иногда вздрагивает. - Хен? – Тихо произношу. К горлу подкатывает комок, я хочу закричать на весь дом, уйти отсюда, чтобы не видеть этого всего. Убежать. Избавиться от проблем. Но я стою как вкопанный и не отвожу взгляд от парня. Опомнившись, я подбегаю к нему, беру на руки и отношу в ванную. Он опять ложится на пол, а я мою ванну, заполняю ее теплой водой и аккуратно опускаю туда хена. Немного помявшись рядом, я захожу в наполненную водой емкость, в которой лежит беспомощный, похожий на человека при смерти, парень. Беру в руки свою мочалку и аккуратно провожу ей по бледной коже. Он вздрагивает и поднимает на меня взгляд. Я наклоняюсь и слегка приобнимаю его. - Прости меня, хен. Я чувствую, как его руки сначала пытаются меня оттолкнуть, а потом сцепляются на моей спине. Немного отстраняюсь и продолжаю мыть парня. Он иногда всхлипывает, чувствуя боль, а я морщусь от той боли, которую он испытывает. Обтерев каждую часть его тела, я выхожу из ванны и сажусь рядом. Он берет меня за руку и пытается что-то сказать, но у него получается только шевелить губами. Он набирает воздух в легкие. - Ты показал мне жизнь, - хриплым, срывающимся на шепот голосом. Я прислоняюсь к его руке и позволяю себе выпустить слезы наружу. Так мы сидим долго, пока он не говорит, что ему стало холодно. Я спускаю воду, вытаскиваю его из ванны, ставлю на ноги, обвив его руки вокруг моей шеи, и начинаю стирать капли воды с его бледной, цветом ближе к оттенку синего, кожи. Он изо всех сил прижимается ко мне и заметно дрожит. Я снова беру его на руки и отношу в свою комнату. Аккуратно укладываю его в кровать, накрываю одеялом, иду в зал за своим и возвращаюсь обратно. Ложусь рядом с ним и, взяв за руку, почти мгновенно засыпаю. Проснувшись утром, я первым делом вспоминаю о Минхеке, который все так же лежит, сжав мою руку. Я привстаю и убираю руку из его объятий. Одеваюсь, оставляю записку и выхожу в школу. Я ни о чем сегодня не думаю, уроков почти нет, у меня отсутствующий вид, болезненные синяки под глазами. Все подходят ко мне с вопросами типа «Что случилось?», «Ты заболел?», «Как ты себя чувствуешь?» На них я отвечаю с улыбкой и, конечно же, неправдой. Перемена, у нашего класса урок на первом этаже, мы спускаемся, а девочки с охами и ахами подбегают к окну и испуганно вскрикивают. Я бросаю взгляд в их сторону, в сторону зачинщика беспокойств и узнаю в нем Минхека. Срываюсь с места и несусь на улицу к нему. Спустившись с крыльца, я замечаю в его руке пистолет, направленный на меня. - Хен, это не шутки! Убери, пожалуйста! Сделав пару дерганных шагов, он направляет дуло к своему виску. Я, испугавшись, снова бегу к нему. Он резко возвращает пистолет в начальное положение и выстреливает мне в ногу. - Теперь началась моя игра. – Хриплым голосом произносит он. Я падаю, наклоняюсь к простреленному месту и кричу. Он пустым взглядом смотрит мне в глаза, снова подставляет пистолет к виску. Я возобновляю попытки бежать к нему, но, резко вздрогнув, останавливаюсь на месте. Слышится эхо от выстрела. Я падаю на руки в метре от его неподвижного тела. «Как ты мог просто… вот так вот просто сдаться?!» Придвигаю его за одежду к себе и скрещиваю его руки на своей шее. Прижимаю его оледеневшее тело к себе и истерически всхлипываю. Вокруг меня собирается моя компания, и все скорбно смотрят в нашу сторону. - Уже второго за год довел, - произносит Чихо. - Завидуешь? – тихо усмехаюсь. Он одобрительно хлопает меня по плечу. И придвигается к моему уху. - Завтра приведу нового, готовься. И пусть он кончает с собой не на территории школы. Я тихо вздыхаю и киваю. Так сложно быть марионеткой в чужих руках, когда ты сам способен на чувства. Но моя жизнь уже превратилась в ад, обратно пути нет.