Мысли и чувства

Пули Реборна были особенными. И снять их действие мог лишь один человек. Любимый человек. Рёхей в десятилетнем будущем увидел прекрасную фотографию его свадьбы, где он стоял, в чёрном официальном смокинге, держа за руку очаровательно-прелестную Хану в белом свадебном платье. Улыбка на обычно равнодушном лице девушки была поистине завораживающей, не удивительно, что знаменитый призыв боксёра бороться за "ЭКСТРИМ!" был заменён на "ЛЮБОВЬ!". Правда ни Цуна, ни Хранители тогда не поняли, что нашло на парня. Прижимаясь губами к губам Ханы, Рёхей осознал одну простую истину. Это было ясно, как день, но Сасагава как всегда долго доходил. Он любил её. Любил эту строгую, дисциплинированную Хану. Любил её язвительные комментарии и заботу над Кёко. Любил её мрачные взгляды, так и говорившие, что он идиот. Вот так просто и одновременно сложно. Вот только он ни тогда, ни сейчас не учёл, что у Курокавы Ханы всегда на всё своё мнение. - Какого хрена?! *** - Кёя-кун, а мы тебя тут уже заждались! - Мукуро приветливо махнул рукой Хибари. Брюнет перевёл злой взгляд на Цуну, которая сидела с видом человека, которого всё достало. Своё удивление она выразила, а теперь можно самоустраниться, ибо ближайшие сутки эти сиамские коты друг от друга не отлипнут. Не хватало ещё лишние переломы получить. - Давай сюда это травоядное, - требовательно протянув руку с раскрытой ладонью, будто ожидая, что иллюзионист уменьшит Саваду и запихнёт её в эту самую ладонь, заявил Хибари. Мукуро и Цуна переглянулись, поражая друг друга откровенным желанием встать и проверить, а не жар ли у Хибари. Впрочем, Рокудо как раз-таки и встал, только с другой целью. - А ты так уверен, что я тебе её отдам? - с видом парня, собирающегося твёрдо сражаться за честь возлюбленной, завозникал Мукуро. Цуна закатила глаза и устроилась поудобнее, чтобы тело не затекло. Ей бы ещё попкорн в руки, для более достоверной пародии на боевик-комедию. Три-дэ очки Рокудо сообразил взмахом трезубца, без слов угадавший настрой Цунаёши. Кёе хотелось забить Мукуро или Цуну, а лучше обоих, но желание раз и навсегда избавиться от неудобного груза в виде чтения мыслей превалировало. Кстати, о даре... Почему-то на Мукуро телепатия не действовала, хотя, на минуточку, вряд ли человек, прошедший шесть кругов Ада, позволит так легко вломиться в его разум. Кёя дёрнул плечом, осознавая, что вот чьи мысли он бы хотел прочесть. Чтобы узнать, за что ещё он не забил этот Ананас. Рядом с Цуной образовался Реборн, с такими же красно-синими очками. Савада посмотрела на своего репетитора, как на идиота, хотя очки и скрывали это, когда тот протянул ученице полосатый стаканчик с попкорном. Впрочем, косо взглянув на своих как-бэ Хранителей, на которых, когда они вместе на одном поле боя, без слёз не взглянешь, Цуна недрогнувшей рукой приняла презент Реборна. Лениво жуя воздушные кукурузинки, Цуна и Реборн изредка обменивались комментариями, типа: "Плохое качество", "О, на спецэффекты не поскупились" и "Этот, с трезубцем, напоминает мне Барака Обаму, который пообещал кучу льгот народу, но нихрена не сделал". Драться в такой атмосфере было решительно невозможно, а потому оба парня опустили руки и с некой злобой посмотрели на поперхнувшуюся босс. - Э-э? - в полной мере ощутившая их желание попробовать её крови, Цуна забеспокоилась. - Ребята? Да я же пошутила! ... ААААААА! *** Ямамото с крайне грустным видом сидел на траве и наблюдал за какой-то жучинкой. Жучинка ползала по стеблю одуванчика и плавиться под взглядом парня не хотела. Повернув голову, Такеши с неким удивлением заметил какую-то растерянную Кёко. Она села рядом с ним, взглядом спросив разрешения. - Что-то случилось, Кёко? - постаравшись улыбнуться, чтобы не пугать девушку, спросил Ямамото. С сестрой Рёхея как-то не было случая просто пообщаться наедине и, в какой-то степени, это было интересно. - Просто... Я только что видела братика с Ханой-чан. Знаешь... - сама от себя не ожидавшая такой откровенности, начала Кёко. - Они целовались. - А. Ясно, - Ямамото пожал плечами. - Семпай целовался Ханой. Всего лишь... - парень беззаботно упал на спину. Кёко сидела с таким же отрешённым лицом, как вдруг Такеши резко сел. - Что?! - Я не знаю... Мне страшно, если честно. Я никогда не думала, что будет, когда мы вырастем. Братик ведь не может вечно меня опекать... Я знала это, но боялась думать. Что теперь будет? Мне страшно, Такеши-кун. Кёко спрятала лицо, уткнувшись носом в коленки. Она зажмурилась, потому что говорить правду не в её стиле. Она часто лгала, как бы не восхваляли её невинный образ в школе. Они не знают, насколько часто она лгала. Лгала и самой себе в том числе, когда тогда, ещё до путешествия в будущее, закрывала глаза на выходки брата. Делала вид, что не замечает его странного поведения. Того, как быстро он сдружился с Тсуной и возникшей вокруг него необычной компанией. Как не замечает его избитого вида. Верит отговоркам, что это всё в соревнованиях заработано. Она такая лгунья... На плечи внезапно опустилась чья-то рука, а солнце заслонила большая тень. Кёко чуть приподняла лицо, по-прежнему скрывая покрасневший от рыданий нос в коленках. Такеши улыбался. - Не бойся, Кёко. Ты ведь не одна. Если что, ты всегда можешь положиться на меня. Кёко отчего-то знала, что парень не врёт. Такеши тоже это знал, потому что врать ни он, ни другие в его присутствии не могли. Он буквально чувствовал, как спадает с него действие побочного эффекта. Его дара хватило лишь на пару слов, ответ Кёко. - Я верю, Такеши-кун. И дар рассыпался, словно и не было.