Весёлая ночка

Когда Иккинг был готов, Дагур достал свой ремень из штанов и связал ему руки за спиной. Он знал, что это лишнее, ему просто нравилось видеть в Хэддоке безпомощного мальчишку. Рыжий вошёл без предупреждения, наслаждаясь криками зеленоглазого. Хотя вскоре эти крики были заменены стонами. Кареглазый не собирался быть мягким, поэтому просто вколачивался в поддатливое тело шатена. Это продолжалось часа три-четыре. Когда Дагур наконец поумерил свой пыл, Иккинг был уже в полу-обмороке. Развязав подростку руки, рыжий помассажировал ему пережатые запястья, нормализуя кровообращение. Хэддок перевернулся на левый бок и заснул. Кареглазый последовал его примеру, ложась возле шатена, и, подминая своего любовника под себя, накрылся одеялом. Дагур проснулся от запаха из кухни. Которую, как оказалось, окупировал Иккинг. - Доброе утро, - улыбнулся Хэддок. - Ты почему здесь? - в голосе рыжего слышалось неподдельное удивление. - Я хотел уйти, но заметил не очень обнадёживающее состояние твоего холодильника. И кстати, я сказал "доброе утро". - Доброе, - рассеянно бросил фразу Дагур, принимаясь за еду. Яичница с беконом. Вкусно, но как-то по-обычному и... по-семейному что ли? Рыжий едва не уронил вилку от этой мысли. По-семейному. Как это приятно звучит. До ужаса глупо надеяться, что между ними может что-либо выйти. У него - неисправимого одиночки? С ним - мальчишкой-на-ночь? - Эй! - этот ещё детский голос и щёлканье пальцами перед лицом привели кареглазого в чувства, - Ты чего завтыкал? - Я это... просто задумался, - оклемался старший. - Яичница остынет. Жри давай. Приятного аппетита, - сказал Иккинг, одеваясь. - Деньги на маленьком шкафчике возле двери, - крикнул ему вслед рыжий. - Дагур, к твоему сведенью, этот маленький шкафчик называется "тумбочкой", - исправил его шатен, застёгивая куртку. - Как по мне, один хрен. Главное, что... - старший не закончил. Его прервал телефонный звонок. - Алло, слушаю, - ответил на вызов подросток, - а, Джек, это ты. Что-что ты говоришь? Прийти сегодня? Может быть приду, когда ты хочешь, чтобы я.... Конец разговора кареглазый не услышал. И не хотел слышать! Ревность только появилась, а уже начинала съедать его изнутри. Как глупо было думать об отношениях с... со шлюхой. Хлопок двери оповестил об уходе Иккинга. Дагур не выдержал и бросил тарелку в свободный полёт к стене, на которой после этого образовалось пятно из желтка и остатка бекона. Туда же последовала и другая домашняя утварь. Рыжий, покончив с кухней, пошёл в спальню. На этой кровати он спал с Икком. Буквально и фигурально. Каждая вмятина на простыне, каждая складка одеяла напоминала о нём. Старший взял в руки подушку и разорвал её надвое. То же произошло с остальными спальными принадлежностями. Затем шла гостинная. Был перевёрнут диван и шкаф, со всех стен сорваны полки. Техника пострадала не меньше. Когда телевизор пал смертью храбрых в неравном бою, Дагур решил отдышаться и осмотреть результаты своих "трудов". Увидев то, чему сам Армагедон мог позавидовать, он начал собираться с мыслями: "Так, тряпка, что произошло?! Ты кто: разнеженная ванильная барышня или Дагур, прозванный Остервенелым? Хотя, теперь больше подходит Шизанутый. Шизанутый на сыне Стоика Обширного, Иккинге Хэддоке. И я добьюсь своего. Он будет моим. Лишь моим."