Чем тише омут...

«Ну всё, кажется, спокойная жизнь закончилась», — именно это было первой мыслью, проскользнувшей в голове Ифаня, когда он увидел знакомую фигуру, стоявшую облокотившись спиной о стену напротив двери его комнаты в общежитии. Исин нервно дёргал пальцами рукава своей любимой серой толстовки, неосознанно пытаясь стянуть их как можно ниже. А этот жест Ву прекрасно знал — он всегда означал то, что друг либо серьёзно вляпался, либо очень серьёзно вляпался. Впрочем, по какому-то другому поводу, особенно позитивному, Чжан никогда не приходил под дверь его временного места жительства и не ждал терпеливо, пока он вернётся с лекции или очередной тренировки. Мысленно перекрестившись, Ифань подошёл к Исину и, решив не ходить вокруг да около, спросил в лоб: — Что на этот раз произошло и какое отношение это имеет ко мне? Темноволосый парень, до этого погруженный в глубокие раздумья, едва не отдал богу душу из-за внезапно прозвучавшего совсем рядом низкого голоса друга. Ву, не сдержав смешка, потому что испуганный Исин всегда выглядел слишком потешно, чтобы в принципе можно было удержаться от смеха, коротко извинился, оправдываясь тем, что вовсе не собирался его пугать, а затем открыл дверь и впустил его в свою скромную обитель. Больше напоминавшую сейчас публичный дом на утро после рабочей ночи. Исин нервно сглотнул, наблюдая раскиданную по всей комнате одежду, в частности, белую майку, разорванную чуть ли не в клочья, так, что даже для половой тряпки она слишком хреново выглядит, но куда больше его впечатлили тёмно-сиреневые боксеры, нашедшие пристанище на люстре. Про кучу упаковок из-под презервативов он вообще предпочёл не думать, хотя взгляд волей-неволей периодически натыкался на них, и, даже не думая это делать, парень насчитал уже девять. Но Исин по природе был слишком скромен, чтобы спрашивать, почему собственно в комнате лучшего друга такой бардак, и вообще старался убедить себя, что это не его ума дело. Но всё оказалось тщетным, потому что Ифань, подбирая свои брэндовые шмотки, скиданные бесформенной кучей возле дивана, начал материться себе под нос, совершенно чётко несколько раз упомянув имя своего однокурсника Лу Ханя, которого Чжан прекрасно знал, благодаря их общей страсти к танцам. А из остальных отрывков гневной тирады старшего он сделал, совершенно правильный, к слову, вывод о том, в связи с чем Ву его упоминает. И это заставило щёки скромного Исина заалеть. Когда Ифань закончил приводить комнату в более-менее приличный вид, шатен уже совладал со своим смущением и теперь с отстраненным видом сидел на краешке дивана, не зная, с чего начать поистине нелёгкий для него разговор. В конце концов не каждый день приходится обращаться, даже к самому близкому другу, за помощью по столь интимному вопросу. Ву, в свою очередь, развалился почти на полдивана и воззрился на друга в ожидании, когда тот начнёт словесным потоком вываливать на него очередной вагон своих проблем. Не забыв, конечно, маленькую тележку оных сверху. Однако Исин молчал, и это одновременно настораживало и раздражало. В конце концов, когда Ифань уже открыл рот, чтобы высказать своё негодование по поводу того, что он не умеет читать чужие мысли и не сможет помочь, если не будет знать, в чём проблема, Чжан задал вопрос, от которого у старшего глаза на лоб полезли, а рот так и остался открытым. — Скажи, Фань-гэ, а возможно соблазнить натурала? Ву сначала подумал, что ослышался. Или обознался, и сейчас перед ним сидит вовсе не его друг Исин, а кто-то очень похожий. Двойник. Брат-близнец. Или это просто галлюцинация. Визуально-слуховая. Он несколько раз моргнул и даже потёр глаза и снова уставился на сидевшего рядом с ним человека. Нет, это действительно был всё тот же Чжан Исин, и вполне материальный, в этом Ифань убедился, пару раз ткнув его пальцем в плечо. — Что ты делаешь, гэгэ? — Честно сказать, — парень прочистил горло, — пока пытаюсь собрать реальность по крупицам. Можешь повторить вопрос ещё раз? — Я спросил, можно ли соблазнить натурала? — к концу предложения голос Исина сошёл на «нет», а щёки снова покрылись пунцовым румянцем. — А зачем это тебе? — Ву на мгновенье подумалось, что пусть лучше это и правда будет идиотским глюком, потому что если уж твои гетеросексуальные друзья начинают задавать такие вопросы, то мир точно не в порядке. Исин уже не знал куда себя деть от стыда. Так неловко ему не было, наверное, никогда в жизни. Даже когда он, слишком глубоко уйдя в астрал в самый ответственный момент любовной прелюдии, назвал свою тогдашнюю девушку именем своей бывшей девушки, и уже в чёрте какой раз профукал свой шанс лишиться невинности (однако по поводу наличия оной он, надо заметить, никогда не комплексовал). — Ну то есть, я не совсем уверен, что именно натурала, но всё же… — Давай начнём по порядку, Исин-ди, — Ифань изо всех сил пытался собрать мысли в кучу, хотя получалось это пока плоховато, но всё же он решил не паниковать раньше времени и всё как следует выяснить. Вдруг это просто он такой извращенец, что услышал и понял совсем не то, что есть на самом деле? — Для начала объясни одну вещь: откуда в твоей светлой, не от мира сего, голове появился такой вопрос? Чжан про себя помолился Господу Богу, прося дать ему сил озвучить следующую мысль. И, не получив никакого ответа, понял, что ему придется преодолевать это препятствие в одиночку. — Понимаешь, гэгэ… Кажется, я гей. Глаза друга стали похожи на два небольших блюдца, а рука, державшая открытую банку колы, так и зависла в воздухе на полпути до своей цели. — Блин, — Ву нервно хохотнул, — похоже, у меня сегодня точно день глюков. Что ты только что сказал? Стыдливо потупив взгляд и вновь принявшись дёргать рукава собственной толстовки, шатен повторил сказанное. — Мне кажется, что я гей… Убедившись, что несколько мгновений назад ему не послышалось, Ифань не ограничился одним нервным смешком, отдав предпочтение истеричному хохоту. — Боже, Син-син! А я ещё сомневался, есть ли у тебя чувство юмора! — он окинул оценивающим взглядом парня, отчего тот покраснел ещё больше. — Посмотри на себя — ну какой из тебя гей? — Начинающий, — робко отозвался Чжан, и старший едва не расплескал колу из банки, повалившись на спинку дивана. Такая реакция вызвала в Исине волну апатии на грани депрессии. И, чего скрывать, ему было обидно то, что его лучший друг сейчас катается по дивану в припадке истерического хохота вместо того, чтобы посоветовать что-нибудь дельное. — Ладно, извини, я пошёл, — негромко произнёс он и уже собирался подняться на ноги, когда Ву ухватил его за локоть и не позволил сдвинуться с места. — Не торопись ты, мы ведь ещё не обсудили суть вопроса. — Твоё отношение ко всему этому понятно, — в голосе шатена зазвучали нотки обиды, — у меня, может быть, жизнь рушится, а ты ржёшь тут, как конь педальный. Старший кое-как подавил очередную порцию подкатившего к горлу смеха и прочистил горло, стараясь придать лицу как можно более серьёзное выражение. — Видишь ли, Син-Син, не каждый день к тебе приходит твой лучший натуральный друг и заявляет, что он гей. Начинающий, — нервно хихикнув, Ву продолжил, — и тем не менее, я готов тебя выслушать и постараться помочь. Для начала приоткрой завесу тайны и поведай, что это за неземное создание, которое умудрилось затянуть тебя в нашу голубую яму. Чжан тяжко вздохнул, понимая, что ему в любом случае придётся это рассказать, иначе от Ифаня помощи не дождёшься. И он, собравшись с духом, начал. Если бы Чжан Исин, студент второго курса Сеульского университета искусств тогда знал, чем обернётся для него совершенно обычный учебный день с ну ничем не примечательными парами, он бы, наверное, на пару недель заперся дома, от греха подальше. Но месяц назад он, к сожалению, и представить не мог, что его мир вот-вот встанет с ног на голову, и он к словосочетанию «добропорядочный гетеросексуал» в отношении себя вполне спокойно может добавлять «бывший» и смело вписывать своё имя в мировую летопись гомоистории. А началось всё с ерунды. С того, что в группу, где учился Исин, перевели нового студента по имени О Сехун. Высокого, худого, светлокожего корейца с поистине железным характером. Едва увидев выпирающие, четко читающиеся под почти белой кожей ключицы, бесстыдно открытые огромным вырезом футболки, а через несколько мгновений встретившись глазами с уверенным, холодным, смотрящим в самую душу, взглядом, бедняжка Исин понял, что попал окончательно и бесповоротно. — Сехун? Я не ослышался? — на всякий случай решил уточнить Ифань, дослушав рассказ друга. И, получив утвердительный кивок, истерично захихикал. — Слушай, ну я даже не знаю, что тебе сказать. Кроме того, что наскребёшь ты проблем на свою тощую задницу. — У меня нормальная задница, — возразил Чжан, и старшему подумалось, что из всего сказанного им парень услышал и уловил только это. — Знаешь, дело сейчас не в твоей заднице. Вернее, в ней тоже, конечно, потому что она вполне может претерпеть не очень приятные метаморфозы ввиду засунутого в неё баскетбольного мяча. — Фу, ну ты и извращенец, — Исин поморщился, в красках представляя эту картину. — Но почему мне могут…. Эм… Я не хочу это повторять… — Нет, я не берусь ничего утверждать, но… он всего три недели в нашей команде, но я тебе уже точно могу сказать: парень он с характером. С нихеровым таким характером. Ты мне скажи вот о чём — почему ты так уверен, что он натурал? Вопрос застал Исина врасплох. И он решил сказать честно, на основе чего он сделал такой вывод. — Ну… Вокруг него постоянно толпы девушек вьются… И он не против… Полапать их за выдающиеся места… — видя, как с каждым сказанным им словом улыбка Ифаня становится всё шире, на последней фразе голос Чжана сошёл на «нет». — Знаешь, вокруг меня тоже постоянно толпы девок, и я тоже вполне не против их полапать, особенно когда есть за что. Но в конце концов, я всегда засыпаю и просыпаюсь с парнем, который шикарнее их всех вместе взятых. Так что не спеши судить по его поведению о его предпочтениях. Исин словно расцвёл на глазах Ву, в его взгляде заискрила надежда, а губы изогнулись в робкой улыбке. — Хорошо, тогда я смогу его соблазнить, — едва договорив, он снова помрачнел, потому что Ифань в очередной раз не удержался и заржал. — Что не так? — Извини, Син, просто из твоих уст это звучит очень забавно, — попытался оправдаться старший. — Почему это? — Ну потому что ты и «соблазнить»… Ну это правда смешно звучит в одном предложении. Тебе до того, как ты сможешь соблазнить этого неприступного альфа-самца надо лет пять тренироваться на друзьях и знакомых. Такие слова задели Чжана до глубины души и очень разозлили. Хотя картина «разозлённый Исин» могла быть с тем же успехом подписана как «разозленный хомячок», и вряд ли кто-то заметил бы разницу. Однако Ву предпочел не подкалывать его на эту тему. По крайней мере сейчас, когда есть повод подколоть на другую. — Тогда научи меня правильно соблазнять парней. Ты же в этом специалист. — Видимо, с живого ты с меня сегодня не слезешь… — пробормотал Ифань себе под нос, принимая свою нелегкую участь. — Я не знаю, сколько мне потребуется тебя учить такому. Ты даже девушек-то толком не можешь соблазнить, что уж говорить о парнях. — С парнями проще, — в ту же секунду с уверенностью парировал Чжан, вызывая у друга очередную усмешку. — Ты думаешь? Это проще, возможно, тому, кто с этими самыми парнями спит с пятнадцати лет. Но точно не тебе. Ты же даже смущать не умеешь. — В каком смысле? — Исин немного подзавис на этом вопросе. — В прямом, мой милый друг. Неотъемлемая часть флирта — это умение смутить того, на кого положил глаз. Какой-нибудь, знаешь, двусмысленной фразой, например. — Я умею смущать, — насупился младший. — Нет, не умеешь, — Ифань снисходительно улыбнулся. Исин посмотрел на него уничтожающим взглядом. — Ну хорошо, хорошо, давай ты сейчас попробуешь задать мне какой-нибудь вопрос, который заставит меня смутиться и робко отвести взгляд, — сказав это, Ву снова взял в руку банку с колой, намереваясь допить её до конца. Однако если бы он знал, что через пару мгновений выдаст его скромный улетевший друг, он бы никогда так не рискнул. — Ты когда-нибудь давал в задницу? Оставшаяся половина колы оказалась на белоснежной рубашке Ифаня, а сам он подавился так, что у него слёзы из глаз брызнули. Исин же, крайне довольный собой и реакцией старшего, откинулся на спинку дивана. Еле-еле придя в себя, Ву посмотрел на него, как на чудовище из преисподней и едва ли не заорал благим матом, видя его довольную рожу. — Я просил тебя смутить меня, зараза, а не убить! — А ты разве не смутился? — удивлённо поинтересовался Чжан, глядя на покрасневшие уши старшего. — Знаешь, я был больше заинтересован в том, чтобы не захлебнуться нахрен, о каком смущении речь? А вообще… Да, подойди к этому О Сехуну и задай ему этот вопрос. Это, как минимум, поможет выбить всю дурь из твоей головы, — он на несколько мгновений замолчал, дабы перевести дыхание. — А если серьёзно… Я могу предложить тебе два варианта выхода из этой ситуации. Потому что учить тебя флиртовать… Короче за эти лет пять твой ненаглядный уже найдет себе кого-нибудь пошустрее. — Какие варианты? — Исин выглядел потерянным. Создавалось ощущение, что он вообще уже потерял надежду на то, что его разлюбезный друг цвета индиго сможет чем-то ему помочь. — Первый: ты подходишь к нему на перемене и в лицо говоришь о том, что спишь и видишь, как он тебя трахает в особо извращенных позах, а ты стонешь под ним, как похотливая шлюшка… Ну и всё в таком духе, — дальше Ифань предпочёл не продолжать красочные описания, потому как Чжан и так уже по цвету больше походил на вареного рака, чем на самого себя. — А второй вариант какой? — загробным голосом спросил шатен. — Второй вариант несколько безопаснее: ты покупаешь симку, узнаешь номер его телефона и во всех красках описываешь то, что бы ты хотел, чтобы он с тобой сделал. И потом действуешь в зависимости от ответа. Если он пошлёт тебя куда подальше, ты просто выбрасываешь симку и делаешь вид, что ничего не было, а если ответ будет менее агрессивным… Ну, там надо действовать по ситуации. Только ни в коем случае не обращайся к нему по имени. Мало ли что. — А какой из этих двух вариантов, по-твоему, лучше? — Конечно, второй, — мгновенно ответил Ву, — так ты, по крайней мере, не спалишься, если что-то пойдёт не так, и выйдешь сухим из воды. Хотя ты, конечно, можешь выбрать и первый, но учти, я не буду тебе, в случае чего, помогать собирать зубы с пола. — Чьи зубы? — не понял младший, в ответ на что Ифань махнул рукой, подразумевая под этим то, что это как бы очевидно. И, как ни странно, дошло это до Исина довольно быстро. — Мои? — Бинго, — ухмыльнулся парень, — так что решай. Во всяком случае, ты будешь точно знать, можешь ли на что-то надеяться. А дальше будет видно. В конце концов, если Сехун тебя отошьёт, найдем тебе какого-нибудь милого сладкого мальчика, которого можно жёстко отрра… — Я, пожалуй, пойду, — понимая, что друг опять увлёкся, Исин решил поскорее ретироваться, дабы не выслушивать всех подробностей о том, что можно сделать с каким-то «милым сладким мальчиком», который ему, по сути, был нужен, как козе баян. — Спасибо за совет, Фань-гэ, думаю, что я воспользуюсь вариантом с телефоном, только… У меня нет номера Сехуна… — Вот ты точно не от мира сего, Син-син, — фыркнул Ву. — Учитесь в одной группе, а номера его у тебя нет. У него вот номера всей вашей группы есть. Твой тоже. — Откуда… — У старосты взял, — Ифань закатил глаза, уже даже не стараясь скрыть раздражение. — Чеши покупать сим-карту, а номер я тебе пришлю смской. Услышав это, Исин улыбнулся старшему самой лучезарной своей улыбкой и покинул комнату, аккуратно прикрыв за собой дверь. — Герой-любовник хренов. Задницей чую, что ничего хорошего из этого не выйдет. На покупку новой сим-карты у Исина ушло всего полчаса, потому как медлить у него не было никакого желания, и до салона сотовой связи и обратно он смотался так, будто собирался установить мировой рекорд по спринту. Теперь же он сидел у себя в комнате, вертя в руках мобильный и размышляя о том, что он напишет невероятному, потрясающему О Сехуну. О том, что у него самые восхитительные в мире руки с читающимися под белой кожей мышцами? Или о том, что его ключицы хочется целовать, не переставая? А может быть, о его головокружительно длинных ногах, которым позавидует любая девушка? От обилия нахлынувших на него вариантов признания Исин едва не впал в кататонический ступор, в то же время понимая, что всё это как-то слишком банально, ванильно и сопливо… Совсем не так, как клеил парней тот же Ифань. Чжан не раз был свидетелем того, как очередной мальчик буквально терял голову от слегка грубоватых, слегка пошловатых, но совершенно очаровательных намёков высокого блондина, который, казалось иногда, был в состоянии совратить одним только взглядом. Только вот последние полгода или около того Ву этим не занимался. Вероятно из-за того, что его мысли были теперь заняты одним конкретным человеком. Понимая, что его заносит не туда, Исин снова сосредоточился на послании Сехуну, решив для себя, что он просто обязан написать что-нибудь донельзя развратное и откровенное. Так, чтобы наверняка или заинтересовать или нажить себе врага. Поэтому он открыл окно нового сообщения, предварительно выбрав в телефонной книге заветный номер, который Ифань действительно прислал ему, и принялся печатать. «Стоит мне увидеть тебя в коридоре, как у меня подгибаются колени, а тело начинает умолять о том, чтобы ты разложил меня на ближайшей горизонтальной поверхности. Или вертикальной, разницы нет. Хочу, чтобы твои охренительные руки сжимали мою задницу, пока ты с остервенением трахаешь меня так, словно сегодня последний день твоей жизни. Хочу извиваться под тобой и стонать, как шлюха. Хочу кончать от того, как ты сжимаешь мою плоть своими изящными, властными пальцами, вгоняя свой восхитительный член в меня по самое основание. Держу пари, тебе бы понравилось трахать меня, податливого и открытого, только для тебя…» Перечитав всё то, что он написал, Исин почувствовал, что у него горят уши. Ему было так стыдно осознавать, что это всё действительно написал ОН. Но ещё более стыдно было понимание того, что он реально хочет всего того, что так красочно описал в сообщении. Вдохнув побольше воздуха в лёгкие, словно он собрался погружаться под воду, Чжан зажмурился и нажал на «Отправить». А потом резко откинул телефон в сторону, переворачиваясь на живот и закрывая голову подушкой, думая о том, что же он натворил. Но самобичевание, которое даже не успело начаться, было прервано сигналом о входящем смс. Исин нервно сглотнул, убирая с головы подушку и переворачиваясь обратно на спину, чтобы через несколько мучительно долгих мгновений взять свой мобильный и открыть папку входящих. И обнаружить там одно новое сообщение с номера Сехуна. Чжана затрясло так, будто у него лихорадка, но он отдавал себе отчет в том, что сам на всё это подписался. Поэтому открыл смс. И едва не поседел, прочитав лаконичное: «Завтра в 4 у аудитории 118». О том, что бедняга Исин не спал всю ночь, можно даже не упоминать. На пары он пришёл в таком виде, что больше напоминал собственное привидение, в связи с чем от него шарахались даже одногруппники. Однако стоило ему только зайти в нужную аудиторию, всю сонливость как рукой сняло, когда он наткнулся взглядом на Сехуна. У него мгновенно задрожали колени, а лоб покрылся испариной. Особенно состояние шатена усугубили воспоминания о вчерашней смске, которую он отправил. И ему, положа руку на сердце, не очень хотелось бы знать, как отреагировал вчера Сехун, получив её. Однако Чжана несколько успокоило то, что парень вёл себя как ни в чём ни бывало. Тот же уверенный взгляд, то же спокойствие. Те же ленивые реакции на попытки одногруппниц с ним заигрывать. Глубоко вдохнув и выдохнув, Исин прошёл за своё место. Только вот о спокойствии в течение занятий и речи быть не могло. Почти всё время, от самого начала первой пары и до самого конца третьей он буквально спиной чувствовал чей-то пристальный, прожигающий взгляд, словно кто-то очень хотел его придушить. Но каждый раз, оборачиваясь назад, Исин с удивлением обнаруживал, что все студенты заняты написанием лекции, и по всему их виду было понятно, что последнее, что им может прийти в голову — таращиться на кого-то. С одной стороны это радовало юношу, с другой же напрягало. Он потихоньку начинал чувствовать себя параноиком. Что, конечно, было неудивительно в свете того, ЧТО он вчера накатал объекту своих воздыханий. Но ведь он же не представлялся. Да и писал с другого номера. Значит, Сехун не мог знать, что это он, верно?.. Впрочем, вспомнив ответное сообщение, пришедшее вчера, Исин мысленно напомнил себе, что даже несмотря на то, что Сехун не знал отправителя вчера, он узнает сегодня. Ведь Чжан точно не сможет удержаться и не пойти на назначенную встречу. Хотя её возможные последствия его очень пугали. Настолько, что у него даже возникла мысль позвонить Ифаню и попросить подстраховать его на случай, если ему всё-таки придется собирать собственные зубы по полу. Но спустя некоторое время Исин её отмёл, убедив себя, что он мужик и сам сможет со всем справиться. «Да, мужик, который вчера в красках описывал другому мужику, как он хочет, чтобы его оттрахали», — услужливо напомнило подсознание, и Исин неосознанно покраснел. Прозвенел звонок, и всех студентов, включая Сехуна, как ветром сдуло из аудитории. Чжан же предпочёл собираться медленно, внезапно обнаружив, что у него трясутся руки, а дыхание начинает сбиваться. Вот сейчас ему стало по-настоящему страшно. Особенно когда он начал во всех красках представлять, как Сехун, едва завидев его, подойдёт к нему и приложит его головой об стену так, что у него звёздочки из глаз посыплются. Это был не самый лучший настрой на такую ответственную встречу, но парень ничего не мог с собой поделать, он дрожал, как осиновый лист, а всё его существо буквально кричало о том, чтобы он не шёл туда. Но Исин не был бы Исином, если бы не взял себя в руки, более-менее, и, перекинув сумку через плечо, не пошёл бы навстречу своей судьбе. Но запала его хватило ненадолго. Будучи в нескольких метрах от нужной аудитории, он вдруг осознал, что не сможет этого сделать. Как он будет смотреть в глаза человеку, по которому сходит с ума уже целый месяц и которому вчера написал такую похабщину, что волосы дыбом встают? Нет, он не настолько смел и безрассуден. Поэтому Исин решает спрятаться за углом у лестницы, откуда открывается прекрасный обзор, и просто подождать, когда придёт Сехун и посмотреть, что он предпримет, когда увидит, что никто не явился на встречу. Однако кое-что пошло не по плану. А если быть до конца откровенным, то всё пошло совершенно не по тому плану, который разработал наспех Чжан. Первым, что его насторожило, было то, что ни в пять, ни в десять минут пятого никто не пришёл. Может быть, ему стало слишком противно даже знать, кто написал это, пронеслось в голове парня, поэтому он и передумал приходить… А потом… Потом случилось то, что он даже предположить не мог. Исин даже не понял до конца, что происходит, когда его резко схватили за шиворот и оттащили от одной стены, сразу же довольно грубо отталкивая к другой, так, что он неплохо приложился спиной и тихо ойкнул. А потом у него фактически язык присох к нёбу, когда он увидел перед собой Сехуна, облокотившегося руками о стену по обе стороны от его головы и смотрящего таким взглядом, что Исину очень захотелось, чтобы прямо сейчас под ним проломился пол. Положение оказалось крайне невыгодным, парень отрезал ему все пути к отступлению, да и ещё эта чёртова разница в росте, которую Чжан раньше так явственно не ощущал и не замечал, сейчас оптимизма не добавляла. Но весь этот страх показался абсолютно детским в тот момент, когда Сехун заговорил. От одного только тона его голоса у Исина побежали мурашки вдоль позвоночника. А уж смысл его слов заставил трястись, как стиральную машину в режиме отжима. — Ты ничего не хочешь мне объяснить, скромняшка-всея-факультета? — Эм… О чём… О чём ты, Сехун-а? — не придумав из-за стресса ничего лучше, Исин решил косить под дурачка. Хотя отчасти он и не косил, потому что не до конца понимал, с чего вдруг Сехун решил, что это именно он прислал ему это злополучное сообщение. Парень усмехнулся, так, что у Чжана кровь начала стыть в жилах, а потом медленно достал мобильный телефон из кармана узких джинсов. — Я о вчерашнем смс-сообщении, малыш, — от последнего слова у Исина чуть коленки не подогнулись, но он постарался совладать с собой, — и о тех вещах, о которых ты меня так просил. Знаешь, тебе лучше сразу сказать сейчас, с кем ты поспорил на это, иначе я за себя не отвечаю. — А почему… Почему ты решил, что это я? — шатен постарался зацепиться за последнюю ниточку надежды, которая могла бы его вытащить из этой бездны. Но когда Сехун ответил, у него чуть сердце не остановилось. — Смс пришла с твоего номера. У Исина в этот момент вся жизнь перед глазами пронеслась. В том числе и тот момент, когда он вчера вечером положил свежекупленную сим-карту на тумбочку возле своей кровати, да так и не удосужился вставить её в телефон. — Блять, — глубокомысленно выдал он, думая, как теперь выпутываться из возникшей, очень щекотливой, ситуации. — О, так наш скромник все-таки не такой уж и скромник, — ухмылка Сехуна выглядела крайне устрашающе (хотя сейчас это было больше игрой воображения приготовившегося к мучительной смерти Исина). — Ну так что, ты скажешь, кто тебя надоумил на это, или мне придётся это силой из тебя вытаскивать? Шатен мгновенно побледнел, практически сливаясь со стеной, к которой был прижат. В голове пронеслась мысль о том, что неплохо было бы продумать ответ на этот вопрос, но его язык в этот раз оказался быстрее мозга. — Никто не надоумил. Я сам это написал, потому что ты мне нравишься, — протараторив это на одном дыхании, он зажмурился, ожидая, что сейчас Сехун точно ему врежет. Но удара не последовало. И вообще никаких действий. На некоторое время воцарилась тишина. Всё-таки место встречи было выбрано Сехуном крайне удачное — в этом крыле факультета все занятия заканчивались в два часа, поэтому сейчас кроме них двоих здесь никого не было. Чжан всё так же боялся открыть глаза, поэтому когда ощутил у своего уха горячее дыхание, то вздрогнул. — Сегодня после факультатива, в семь, буду ждать тебя у главного входа. — Зачем? — парень не ожидал, что этот вопрос задаст шёпотом. — Мы поедем ко мне, — томно протянул Сехун, улыбаясь уголками губ, — и там уже разберемся, действительно ли я настолько тебе нравлюсь, как ты написал… То, что он один в коридоре, Чжан осознал только спустя пару минут, когда всё-таки рискнул открыть глаза. В голове пульсировала одна-единственная мысль. «Ну я попал…» Немного отойдя от пережитого шока, Исин не нашёл ничего лучше, кроме как позвонить Ифаню и буквально за минуту вывалить на него всё, что он пережил за сегодня. А потом почти минуту стоял, горя желанием запустить телефон в стену, потому что истерический смех на другом конце провода вынуждал хотеть этого больше всего на свете. Просмеявшись, наконец, Ифань соизволил войти в положение друга. — И ты собираешься поехать? — Я не знаю, Фань-гэ… С одной стороны, это, может быть, мой единственный шанс, а с другой… — Чжан притих, и Ву пришлось пару раз позвать его, чтобы снова вернуть из раздумий в суровую реальность. — Вдруг он меня там изобьет? Изнасилует? Убьёт и выкинет в реку? Старшему потребовалось приложить титанические усилия, чтобы снова не заржать, но он с этим справился. — Что мне делать, гэгэ? — Знаешь, я вряд ли что-то дельное тебе могу сейчас посоветовать. В общем-то, Сехун не похож на чокнутого маньяка-насильника-убийцу, но осторожность не помешает. Договоримся так: я тебе позвоню часов в восемь, и ты мне отрапортуешь кратко, как у тебя дела. Идёт? — Идёт, — тускло согласился Чжан. — Но имей в виду, если ты после второго звонка не возьмёшь трубку, я приеду и выкину его в окно, — Исин нервно хохотнул, но согласился на такие условия. Всё же подстраховка и правда никогда не помешает. Весь факультатив парень просидел как на иголках, постоянно поглядывая то на часы, висевшие на стене прямо над доской, то на Сехуна, который был совершенно спокоен и расслаблен. Как будто это не он час назад зажимал Исина в коридоре. Это душевное равновесие в данный момент даже вызывало у шатена некоторую зависть. Но она в конце концов всё равно перекрывалась страхом перед неизвестностью того, что ждёт его вечером у Сехуна дома. Но отступать было поздно. Поэтому когда часы показывали без десяти семь, и все его одногруппники уже разбрелись по коридорам, кто в спортзал на тренировку, кто за своими вещами, он на негнущихся ногах направился к главному входу, ощущая себя не меньше, чем Иисусом, идущим на Голгофу. Непосредственно у входа в здание Сехуна не оказалось. Зато он оказался стоящим возле, без преувеличения, шикарной тачки, припаркованной прямо напротив ворот. К такому жизнь Исина не готовила. Он не хотел даже думать о том, как это будет выглядеть со стороны, когда он на глазах у половины студентов сядет в эту машину вместе с одним из самых популярных парней факультета. Зато прекрасно мог представить, какие уже завтра будут ходить слухи. На душе стало совсем паршиво, хотя казалось, дальше уже некуда. Сехун встретил его с ухмылкой и, следуя правилам хорошего тона, открыл перед ним переднюю дверцу машины, с удовольствием наблюдая, как начинают гореть уши Исина. Однако начинать разговор никто не спешил. В итоге всю дорогу они провели в молчании. И только когда автомобиль заехал на подземную парковку, до Чжана дошло спросить: — А ты разве не в общежитии живешь? — Нет. Состояние родителей позволяет мне жить в собственной квартире, — Сехун сказал это совершенно спокойно, без тени хвастовства или самодовольства, что Исину очень понравилось. Дальнейший путь до квартиры парня они провели в молчании. И только когда за ними закрылась входная дверь, Исин мгновенно оказался прижатым к ней спиной, испытывая мощное чувство дежа вю. Только теперь ему было в разы страшнее, ведь это был не университет, где в случае чего можно позвать на помощь. Это была чужая квартира. Человека, с которым он сегодня впервые перекинулся большим количеством фраз, чем «привет-пока», которого он даже не знает толком. Но Сехун, очевидно, не был настроен на размышления об этих деталях. Да и вообще на размышления. Он бесцеремонно расстегнул молнию на ветровке Исина и, пользуясь его замешательством, стянул её с него, отбрасывая на стоявший у противоположной стены столик. — Ты дрожишь, — с улыбкой проговорил он, проводя руками по плечам шатена и стараясь заглянуть ему в глаза, которые Исин изо всех сил старался спрятать под длинной чёлкой. — Разве это не то, чего ты хотел? — Чжан прикусил губу, не зная, что ответить. Да Сехун, казалось, ответа и не ждал. Он взял юношу за руку и повёл в сторону одной из комнат. И Исин не мог найти в себе силы сопротивляться. Он догадывался, куда именно они идут, и, увидев огромную двуспальную кровать, в ужасе понял, что его догадки оказались верны. Ну всё, теперь его точно изнасилуют и убьют. Но Сехун удивил его, уверенно проводя Сина мимо постели, чтобы через несколько секунд поменяться с ним местами и толкнуть его в стоявшее у стены большое кресло. Чжан посмотрел на него с искренним изумлением, а потом и просто ошарашенно, когда парень опустился перед ним на колени, разводя его ноги в стороны. Благодаря высокому росту Сехуна и тому, что кресло было довольно низким, их лица оказались практически на одном уровне. — Признаться честно, я не думал, что такой стесняшка, как ты, сможет сделать первый шаг, — вполголоса произнёс Сехун, поглаживая бёдра Исина, не отрывая взгляда от его лица. — Но до последнего надеялся на это. Оказалось, не зря. Чжан вздрогнул, когда прохладные ладони проникли под его футболку, касаясь торса. — Надеялся? — тихо переспросил он и получил в ответ утвердительный кивок. — Почему? — Потому что глядя на тебя, невозможно оставаться равнодушным, знаешь ли. Особенно когда ты танцуешь. — Ты видел, как я танцую? — Исин выпучил глаза от удивления. Такого поворота он точно не ждал. — Где? Когда? — Ты со своим другом репетируешь три раза в неделю в маленьком танцзале на втором этаже, — Сехун довольно улыбнулся, глядя на пунцовые от смущения щеки шатена. — В первый раз я случайно вас увидел, — Сехун немного приподнялся, чтобы дотянуться до уха Исина, и прошептал, — у меня никогда ни на кого так не стояло, как на тебя в той чёрной обтягивающей майке, в которой ты тренируешься, — договорив, он коснулся кончиком языка мочки уха шатена. Исину показалось, что его ударило слабым разрядом тока. А уж когда тёплый язык прошёлся по шее, он едва не потерял сознание, разрываясь между желанием оттолкнуть Сехуна как можно скорее, потому что шея всегда была одним из самых чувствительных мест Чжана, и желанием подставиться ещё сильнее. В итоге второе желание всё-таки перевесило, и Исин откинул голову на спинку кресла, позволяя Сехуну делать всё, что ему захочется. Он впивался ногтями в подлокотники кресла, когда чужие губы втягивали нежную кожу, оставляя маленькие красные пятнышки засосов, когда язык обводил их контур, переходя на кадык и опускаясь ниже почти до самых ключиц. Сехун сжимал руками бёдра Исина, время от времени переходя осторожными поглаживаниями на внутреннюю сторону, вынуждая парня начинать еле слышно постанывать, потому что с каждым мгновением ему становилось всё тяжелее себя контролировать. Чжан настолько увлёкся происходящим, что даже не сразу понял, что Сехун оторвался от его шеи и теперь внимательно смотрит на его лицо. — Что? — непонимающие спросил он, на долю секунды думая о том, что сейчас ему засмеются в лицо и скажут, что всё это был розыгрыш. Но этого, на его счастье, не произошло. — Ты вообще когда-нибудь был с парнем? — в лоб спросил Сехун. — Я… Мне никогда не нравились парни… Пока ты не перевёлся к нам… — тихо ответил Исин, стыдливо опуская глаза, как будто признался в самом страшном грехе своей жизни. — Бог ты мой… — потрясённо выдохнул Сехун. — Так значит я буду первым? — получив в ответ робкий кивок, он едва не застонал. Сама мысль о том, что до него к этому телу не прикасался ни один мужчина, сносила крышу так, что в глазах темнело. Не в силах больше сопротивляться своим желаниям, Сехун резко подался вперёд, приникая к приоткрытым губам Исина, втягивая его в страстный поцелуй. Он обхватил шею парня одной рукой, другой вновь забираясь ему под футболку, только теперь не ограничиваясь лёгкими дразнящими прикосновениями. Син стонал в поцелуй, чувствуя, как прохладные пальцы обводят сначала один сосок, потом другой, заставляя дрожать всем телом и желать большего. Оторвавшись от губ Чжана, Сехун одним ловким движением избавил его от футболки, восхищенно смотря на подтянутый торс с читающимися под кожей мышцами пресса. — Чёрт, — выдохнул он прежде чем припасть губами к обнажённой коже, — ты потрясающий. Исин не мог поверить, что этот всегда холодный с виду парень может оказаться таким страстным и жаждущим, что его губы, почти всегда поджатые в тонкую линию, могут приносить такое удовольствие. Сехун поочередно обводил языком напряженные соски, втягивал их в рот, легонько покусывая, проводя раскрытыми ладонями по плоскому животу, чувствуя, как сокращаются мышцы пресса под его прикосновениями. Это сводило с ума. В тишине комнаты звук расстегиваемой молнии показался оглушающе громким. Разомлевший от ласк Исин не сразу осознал, что происходит, поэтому первое прикосновение языка к головке возбужденного члена заставило его вскрикнуть. Сехун посмотрел на него снизу вверх, мягко усмехаясь. Чувствительность Исина его невероятно заводила. Он хотел слышать больше рваных стонов и вскриков, слетающих с красиво очерченных губ. Исин застонал, сжимая подлокотники кресла, когда горячий язык прошёлся по всей длине его напряжённой плоти, от головки до основания и обратно, а потом ещё раз и ещё. Пока этих прикосновений не стало мало. И он не выдохнул, уже совершенно ничего не смущаясь: — Ещё… Сехун, опьяненный близостью желанного тела и такой отзывчивостью парня, обхватил сочащуюся смазкой головку губами, сдавливая и начиная двигаться, лаская кончиком языка уретру. А потом он резко опустился вниз, вбирая в рот половину напряженной плоти, и Исин потерялся в ощущениях. Он неосознанно вскидывал бёдра, подаваясь навстречу тёплому рту, и Сехун позволял ему это. Позволял держать себя за осветлённые волосы, до боли оттягивая пряди, и буквально трахать себя в рот. Он испытывал кайф от одной только мысли о том, в этом скромном на первый взгляд юноше дремал самый настоящий ненасытный демон, в ожидании, что его разбудят. Чувствуя, что Исин близок к разрядке, парень обхватил рукой основание его члена, надрачивая в такт движениям рта, сжимая отзывчивую плоть губами, обводя языком контуры вздутых венок. А потом он, убрав руку, взял до самого основания, и сглотнул. Крик, сорвавшийся с уст Исина вполне мог перепугать всех соседей, но оба парня были элементарно не в состоянии об этом думать. Сехун сходил с ума от возбуждения, Син — от самого сильного оргазма за всю свою жизнь. Блондин продолжал ласкать его языком до тех пор, пока последняя слабая судорога не прошла по его телу, и только потом отклонился назад, пошло облизываясь, вынуждая Чжана отвести взгляд… Восхитительность момента нарушил стук в дверь. Хотя это едва ли можно было назвать стуком — нежданный гость, казалось, поставил себе целью выломать дверь. — Очень вовремя, — пробубнил недовольно Сехун и, оставив Исина приходить в себя, направился открывать. О чём, естественно, очень и очень пожалел, потому что стоило ему щёлкнуть замком, как дверь распахнулась настежь, а сам парень сначала получил дверным косяком в лоб, а потом оказался схваченным за ворот футболки и чуть ли не висящим в воздухе. — Что ты с ним сделал, скотина?! — конечно, он узнал капитана баскетбольной команды университета, в которой сейчас состоял, но с трудом. Ифань был похож на разъяренного льва, который вот-вот перегрызет ему горло. — Где он?! — Кто? — не совсем понимая, что происходит, уточнил Сехун. — Кого ты сегодня с собой увёз, маньяк чёртов?! — Исин. Он в комнате, — парень махнул рукой в сторону спальни, и Ву, недолго думая, отпустил его и ринулся туда. И едва не задохнулся от возмущения, злости и неловкости, когда увидел друга, развалившегося в кресле, полуголого, с расстегнутыми штанами, и блаженно улыбающегося. Исин, почувствовав на себе чей-то взгляд, лениво открыл глаза. — Фань-гэ? А что ты тут делаешь? — Что я тут делаю?! «Соседям точно можно вызывать неотложку», — мрачно подумал Сехун, наблюдая со стороны за разворачивающейся «милой» беседой. — Это что ты тут делаешь?! Где твой, блять, мобильник?! Ты не отвечал мне почти полчаса! Я чуть от инфаркта не помер, пока сюда ехал, думал, что тебя тут уже расчленили и соседским собакам скормили! Засранец! — Ой, — Чжан глупо улыбнулся, вспоминая только сейчас о его договоренности со старшим. — Извини? — Извиняться будешь завтра перед Луханом, гад, за то, что я вместо того, чтобы его ублажать, поехал тебя спасать, — прорычал Ифань и, не дожидаясь ответа, пошёл обратно в коридор. По пути бросая немного ошалевшему от поворота событий Сехуну, — а ты если его обидишь хоть раз, у тебя из яиц цыплята вылупятся. Когда дверь за ним захлопнулась, Сехун, нервно хихикнув, вернулся в спальню. — Ты серьезно думал, что я что-то с тобой сделаю против твоей воли? — с улыбкой поинтересовался он. Исин только прикусил губу, в очередной раз краснея. — Ты такой милашка. Он подошёл к Чжану и без предупреждения поднял его на руки, чтобы в следующий миг уложить на кровать. Исин был совершенно не против. — Чтоб я ещё раз подвязался кому-то помогать — да никогда в жизни! — проговорил Ифань, едва войдя в спальню. — БОльшим идиотом я себя никогда не чувствовал. — А я тебя предупреждал, что не стоит ехать, — с усмешкой отозвался Лухан, лёжа в постели по пояс укрытый простынёй. — Теперь уже всё равно, — оперативно раздевшись, Ву подошёл к кровати, смотря на любовника голодным взглядом. — Надеюсь, ты не против продолжить начатое? — Извини, дорогой, всё уже отдрочено, — коварно ухмыльнувшись, ответил Лухан и тут же прыснул, наблюдая, как шокировано смотрит на него Ифань. — Блять, — это было всё, что пришло ему на ум. На этот раз Лухан откровенно рассмеялся, и со словами «Да ладно, я шучу», отбросил простыню. Ву сглотнул, увидев эрекционное кольцо, обхватившее основание члена его любовника. — И ты вот так ждал?.. — парень кивнул. — Ты сумасшедший. А Исина я завтра придушу. — Не волнуйся об этом, — прошептал Лухан, оказываясь в сильных руках Ву, — я завтра ему отдам все сольные партии в наших танцах.