Я не буду

      Последняя ночь. Так тихо и спокойно. На улице ни ветерка. Где-то высоко светят звёзды, и смотрит на землю большая белая луна. В другое время я могла бы насладиться этим видом, но не сейчас. Слишком уж всё спокойно, что прямо противно становится. И все спокойно спят в этой оглушающей тишине. Счастливые. А я не могу быть спокойной, и уж тем более, счастливой. Как я могу радоваться жизни, если совсем скоро она должна закончиться, так и не начавшись? Как я могу спать, когда мир вокруг, кажущийся таким обманчиво добрым и прекрасным, на самом деле погряз в пороке и сошёл с ума? Когда одна кучка людей перерезала другую, ничем не отличавшуюся от неё по целям и планам, другую кучку, и захватила власть над этой помойкой, именуемой Стенами? Уничтожила всех, безжалостно и беспощадно, а меня выбрали козлом отпущения и всего через несколько часов официально сделают королевой, усадив на трон, на самом же деле сделав покорной рабыней.       Судорожно вздыхаю, смотря в безразличные, холодные небеса. Как глупо. Я чудом избежала гибели, поступила в кадетский корпус под другим именем, чтобы забыть своё прошлое и стать по-настоящему нужной людям, приносить пользу, ради этого надела маску чуть ли не святой девы, однако правда всплыла на поверхность. И вместо того, чтобы убивать гигантов и умереть, зная, что сделала полезное дело, я оказалась втянута в грязные политические интриги и шашни.       Вздрагиваю от внезапно пробравшего меня холода. Как это мерзко. И больно. Тогда я осознала горькую правду - все люди одинаковы. Что те дети, кидавшие в меня камнями из-за того, что мать моя - шлюха, а я - незаконнорожденная дочь, что разведотряд, казавшийся мне раньше символом свободы и отваги, но на самом деле являвшейся лишь ещё одной кучкой алчных, жадных до наживы людей, готовых ради достижения сомнительной цели идти на всё, в том числе и использовать так удачно попавшую к ним внебрачную дочь настоящего короля! Они, разумеется, не стали упускать такого шанса! Перспектива власти вскружила им головы, и они, позабыв про титанов, моментально окунулись с головой в политические интриги. Как будто только этого и ждали. Ненавижу.       Пальцы крепче вцепились в подоконник. Чувствую, как жёсткое дерево до крови расцарапало кожу. Да ну и пусть. Вся эта ситуация настолько противна, что даже смеяться хочется. Как псих. Хотя, пожалуй, я и есть псих. С такой жизнью, как у меня, любой свихнётся. А, нет, я ещё могу соображать. А вот разведке башню снесло основательно. Особенно этому полурослику капралу.       В памяти тут же всплывают картины, от которых я изо всех сил мотаю головой, пытаясь поскорее прогнать их, избавиться навсегда. Но нет, они лишь всё ярче становятся, так и стоят перед глазами, сволочи, что остаётся лишь до боли стиснуть зубы и зажмурить глаза. Сволочь. Мразь. Иначе я никак не могу сказать про этого ёбнутого карлика.       Думаете, после того, когда он впервые тупо поставил меня перед фактом, что я должна стать марионеткой, наорал на меня, как припадочный и чуть не угробил к чертям собачьим, то этим всё дело и кончилось? Хах, а вот и нет! Нас с Эреном, царство ему небесное, конечно, сумели тогда отбить у похитителей, но после этой разборки наш бравый хоббит совсем рехнулся и как с катушек слетел! Нет, я, конечно, понимаю, как это больно, каждый раз терять товарищей, но это же не повод являться ко мне посреди ночи якобы для того, чтобы я запомнила, что должна буду отныне быть послушной куклой без права голоса, а вместо этого повалить на кровать и тупо взять меня?       Губы судорожно дрожат. Как же это гадко. До сих пор не могу прийти в себя и избавиться от грязи, которая словно навечно прилипла ко мне. Он обесчестил меня. Не спросив согласия, моего мнения, а просто забрал мою невинность - единственное, что у меня оставалось в этом прогнившем мире. Я пыталась вырваться, кричала, звала на помощь, но он был сильнее, намного сильнее. Хах, а чего ж я ещё ожидала, он же сильнейший воин человечества! Самая дрянная дрянь из всех живущих дрянных дряней, я бы так сказала. Отвратительно.       Дышать становится тяжело, что приходится глотать воздух ртом. Я до сих пор помню его гадкий, скользкий язык, хозяйничавший у меня во рту, лизавший мою шею, грудь... Эти покрытые мозолями руки, вжимавшие меня в скрипучую кровать и не дававшие вырваться, до синяков сжимавших мою кожу, шарящих по телу, всё ниже и ниже... Запах перегара вперемешку с каким-то чаем, наверно, конопляным, раз так торкнуло, жёсткие волосы, касавшиеся моей кожи, зубы... Тогда я думала, что ничего хуже быть не может!       Но я ошиблась. Хуже стало, когда его мужской орган вошёл в моё девственное тело, безжалостно и беспощадно. Боже, как же было больно, этот ублюдок был слишком груб и думал лишь о себе. Видать, недотрах был страшный. Больно, мерзко, гадко. Неужели ЭТО кому-нибудь может нравиться?!       Когда он двигался внутри меня, я молчала. Я не кричала и терпела, ибо сил уже не было, ни моральных, ни физических. Я лишь сдавленно втянула воздух и стиснула зубы, когда он разорвал мою девственную плеву. До самого конца, превозмогая боль и дискомфорт, пока он со стоном не выплеснул семя и не повалился на меня, тут же отрубившись, я не произнесла ни звука. Не хотелось ему доставлять такое удовольствие. После акта насилия я почувствовала внутри себя пустоту. Ни мыслей, ни чувств, ничего. Такая слабость и безысходность, что не было сил даже на то, чтобы плакать. Я тупо лежала и смотрела в потолок невидящим взглядом. Было тихо, прям как сейчас, и лишь храп сбоку напоминал, что насильник всё ещё здесь.       Капрал Леви, которым все восхищаются и чуть ли не боготворят. Урод, вот кто он. Конченный псих. Если уж так приспичило, то трахнул бы Ханджи, она хотя бы взрослая тётка, ей тоже ебаться хочется, титаны же ей в этом деле не помогут, нет у них этой мерзости между ног. Или ублюдка Армина, чтоб он сдох!       Я поражаюсь, как война изменила нас всех. Тот же Армин казался вначале нормальным парнем, любящим друзей и способным на чувства. Разве что комплекс неполноценности был развит, так все мы несовершенны. Но он слишком изменился. Из миролюбивого мальчика, ненавидящего насилие, он превратился в бесчеловечную сволочь, готовую убить даже собственного друга ради сомнительного "общего блага". Что он и сделал.       Издаю горький смешок и снова поворачиваюсь к окну. Эрен, милый, бедный Эрен. Такой храбрый, отважный, по-детски чистый в своих помыслах и невинный, не успевший впитать в себя всю грязь этого мира. Надежда прогнившего человечества, так подло уничтоженная за ненадобностью. Всего лишь пешка в играх кукловодов, знамя свободы, выкинутое на свалку истории. Недотитан, монстр, зверь, чудовище - так тебя называли. Но я знала правду. Ты был просто обычным пареньком с детской мечтой, подросток, мечтавший отомстить за мать и дать неблагодарным людям свободу. Да, они её получили, а в благодарность ты получил нож в спину от друга. "Прости, Эрен," - таковы были слова Армина, сжимавшего в руке холодный клинок. Помню кровь, помню твои недоумённые большие серо-зелёные глаза. Ты никак не ожидал такой подставы. И я не ожидала. И не ожидала шквал стрел, пущенных в тебя, и автоматную очередь, ряд пуль из нового изобретения человечества. Всё для того, чтобы ещё изощреннее убивать друг друга. Для того ведь они получили свободу, не так ли, Эрен? Чтобы после сжечь твоё тело и развеять прах по ветру?       Знаешь, а ведь мы были похожи с тобой. Оба - жертвы обстоятельств, оказавшиеся не в то время и не в том месте, дети без детства, ребята с поломанной судьбой. Такие одинаковые, но в то же время и разные. Мы по-разному боролись с трудностями. Я надела на себя маску, пытаясь сбежать от настоящей себя, а ты остался собой - упрямым, прямолинейным, готовым биться до конца и отстаивать свою точку зрения, до безумия безрассудный и храбрый. За это я и полюбила тебя. Да, Эрен, именно, что полюбила. Все те события заметно сблизили нас. Вынужденные, пусть и недолго, находиться вместе, мы многое узнали друг о друге. Я сбросила маску, и ты увидел меня настоящую - не милую до отвращения наивную Кристу Ленц, готовую всем помогать просто так, а Хисторию Райс, девушку, повидавшую смерть, узревшую грязь этого мира и уставшую от жизни, от её вечной безысходности. Ты оказался весьма внимательным и чутким слушателем, но в то же время всё равно до последнего верящим в лучшее, пусть даже вокруг всё было плохо. Живой и настоящий - этим ты и отличался от всех. За это я и полюбила тебя. Не за силу, способности или привлекательную мордашку, а за твою душу. Которую сумели разглядеть лишь немногие, и о которой все вскоре забыли, принеся тебя в жертву ложным идеалам.       Как же всё-таки власть портит людей. Твои, казалось, лучшие и верные друзья отказались от тебя, пойдя на поводу у свихнувшегося от многочисленных потрясений капрала. Армин и Микаса. Да-да, та самая Микаса со своей хвалёной любовью к тебе предала свои собственные чувства, своё сердце, свою душу. Неблагодарная. Чёрствая. Загрубевшая. Не человек. Машина. Бездушный каратель. И Армин, бесчеловечный пророк, хуле. После изнасилования он на следующий день так спокойно подошёл ко мне и сказал: "Это всё ради общего блага, ты ведь должна слушаться!" Знаешь, как меня это взбесило?! Впервые за свою жизнь я не выдержала и изо всех сил врезала ему по его наглой пророческой харе. Урод, да как он смеет?! Я бы посмотрела на него обесчещенного, уж всяко по-другому бы заговорил! Но он уже прогнил. Как прогнила и Микаса. Прогнил практически весь мир.       В небе что-то громыхнуло. Поднимаю голову. Похоже, скоро будет гроза. Ну и пусть. Мне уже всё равно. Мне не страшно. Мне просто безразлично. Я устала от жизни. Всё равно я не видела ничего хорошего в ней, так не всё ли равно?       Ну вот, опять я говорила с покойным, и это только с одним. А ведь вас, ребята, там много. Райнер, Бертольд, Имир, Жан, Саша, Конни... Я так скучаю по вам.       Я до сих пор виню себя в вашей гибели. Возможно, если бы я не попала в ваш отряд или умерла ранее, то вы бы сейчас были живы.       Совсем рядом что-то загремело, и на землю с неба пролился неистовый дождь, громко барабаня по крыше и стёклам. Пусть льёт. Это небо плачет, пытаясь смыть с земли её грехи, которые уже вряд ли очистит. Или же это плачете вы, ребята? Чёрт, не надо, иначе я сама заплачу!       Что-то скапливается в уголках глаз. Я же сказала, не надо! Я не должна плакать, всё равно это бесполезно.       Вытираю выступившую влагу рукой. Как же это бессмысленно. Вы хотели помочь мне, защитить, спасти от обезумевшего, гниющего мира. Меня, пытавшуюся принести пользу, надевшую маску, но в итоге приведшую вас к гибели. Теперь вас нет.       Жаль, что я не сумела сразу понять, что к чему. "Скормить Эрена другому гиганту", ага, щас. Это ж надо было такую глупость придумать! Он ведь даже неродным сыном Йегеру-старшему оказался. Его происхождение оказалось ещё более интересным - не просто похищенный ребёнок из внешнего мира, населённого такими же людьми, только более разумными, далёкими от интриг, он был сыном весьма влиятельного человека, который управлял сторожами нашей тюрьмы-помойки. Да-да, так и есть, Стены - просто помойка для отбросов общества, например, преступников, просто их тут выросло уже не одно поколение. Теперь мне уже понятно, по каким причинам от нас тщательно скрывали правду о внешнем мире и тормозили развитие прогресса - чтобы никто из представителей слоя отбросов не вырвался наружу и не принёс заразу туда. Лишь немногие знали правду, в том числе и мой отец, бывший одним из внутренних надзирателей. Вот только что мне толку теперь от этого знания? Развед. отряд уже вовсю набирает армию для захвата внешних земель и борьбы с их населением. Хах, скорее всего, у них это получится, раз титанов больше нет, благодаря Эрену. Разве что, если не понаделают новых.       Жаль, что ребята всё-таки не сумели выполнить свой план. Они хотели забрать Эрена с собой во внешний мир, где он и родился. Чтобы не дать помойке разрастись ещё больше и предотвратить войну, которая вот-вот разгорится с неистовой силой. А я стану марионеткой, на которую, в случае поражения, можно будет повесить обвинения и избавиться, как от ненужной игрушки. Хорошо, блин, придумали, гады.       А небо молчит. Тишина повсюду, и от этого моё одиночество становится ещё более невыносимым. Я ведь осталась абсолютно одна. Райнера, Бертольда и Имир, вымотав так, чтобы они не смогли больше регенерировать и превращаться, жестоко казнили. Сожгли на костре. Прямо на моих глазах. Дрожу. Вряд ли я это смогу когда-нибудь забыть. Я кричала тогда и рвалась вперёд, желая остановить это безумие, но этот мерзкий полурослик крепко меня держал, не давая ни единой возможности вырваться. А той же ночью он решил снова напомнить мне своё место. И моё отчаянное сопротивление и просьбы его не остановили.       Оставались лишь Жан, Саша и Конни - единственные, кто был полностью на моей стороне и не разделял методов отряда. Но наличие у пешки верных друзей было невыгодно, и их попросту обвинили в измене и расстреляли. Опять на моих глазах. Чтобы сделать ещё больнее и сломать окончательно. Что ж, если они этого хотели, то им удалось.       Я одна. Больше нет никого, кто бы поддержал меня и защитил. Микаса и Армин прогнили, их в расчёт не беру, особенно после того, как они с бесстрастным выражением лица смотрели на уничтожение своих друзей, лишая себя последних остатков человечности. Особенно этот придурок Армин. Армин...       От одного его имени злость переполняет меня, и я, резко встав, направляюсь к выходу. Дверь в мою комнату, хотя, правильнее было бы назвать, камеру, не закрыта, всё равно все знают, что я никуда не сбегу, и твёрдым шагом иду в соседнюю комнату.       Губы расплываются в горькой усмешке. Как и следовало ожидать, на кровати дрых этот пророк Армин. Судя по всему, дрыхнет он крепко и давно, при этом противно улыбаясь во стене и что-то бормоча. Наверняка обдумывает, какую ещё аферу провернёт.       Я вся передёргиваюсь. До чего же это мерзко и отвратительно! Мерзко до того, что лицо искажается от переполняемой меня злости, льющейся через край, а руки сами тянутся к отброшенной в сторону подушке и с силой надавливают её на его рожу. Он начинает хрипеть и дёргаться, но мне уже всё равно. Руки лишь сильнее держат подушку. Незачем мне тебя жалеть, Армин Арлерт. За что? За то, что ты убил собственного друга, не говоря уже о твоих интригах и множестве других погубленных жизней? Нет уж, раз ты хотел видеть меня в качестве королевы, то, позволь, я вынесу тебе приговор. И вердикт мой - смерть!       Зубы мои крепко стиснуты, сердце колотится всё быстрее, я словно не в себе и балансирую на грани. Тело подо мной дёрнулось в последний раз и затихло навсегда.       В этот же миг я словно очнулась. Отбрасываю подушку и смотрю на искажённое агонией лицо блондина. Да уж, смерть тебе действительно не к лицу, стратег, особенно такая. Как же ты допустил такое, чтобы я смогла проникнуть и избавить мир от запасной "королевы"? Иного же варианта у вас больше нет.       Я точно сошла с ума. Я убила человека, но на душе ничего. Пусто. Никакого волнения и разрывающего противоречия. Никакой боли. Лишь мысль стучит в голове, словно барабан - "я убила Армина". Всё. Больше он не придумает никаких гнусностей. Больше никто не падёт жертвой его интриг.       Кроме меня.       Резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты. Больше мне нечего там делать. Своё дело я сделала, хоть что-то полезное впервые за всю короткую жизнь.       Захожу к себе и снова направляюсь к окну. Ночь за окном словно встрепенулась, получив кровавую жертву. и задвигалась, маня за собой.       Я не буду марионеткой. Не буду послушной куклой в ваших грязных руках. Я не стану выполнять ваши приказы. Я не буду. Вы все меня достали.       Распахиваю ставни и вдыхаю полной грудью ночной воздух. Всё решено. Больше мне делать здесь нечего. Ничего меня не держит, и впереди меня не ждёт ничего хорошего. Я ставлю точку. Я не буду больше терпеть.       Всё кончено. Здесь для меня больше не может быть жизни. Я лучше умру в свободном полёте, чем проведу жалкое существование под надзором отряда. Я не буду пешкой.       Поднимаю взор и неожиданно вижу ребят, машущих мне с другого конца улицы, зовущих к себе. Это знак. Теперь больше нет сомнений, только решимость. Мне не страшно. Боль - ненадолго, а душа, наконец-то, освободится. И так будет правильно. И я не буду поступать иначе.       Улыбаюсь и машу в ответ стоящим внизу. Ребята, я иду!       Один удар сердца, и я лечу вниз. Я готова к боли и крови.       Но, вместо того, чтобы ощутить треск костей, я чувствую, что лечу. По-настоящему, словно у меня есть крылья, так легко и свободно. И я смеюсь. Искренне и чисто, как никогда раньше. Наверно, впервые за долгое время я счастлива.       Мягкий свет окружает меня и собравшихся здесь погибших ребят. Вы все здесь. Теперь я спокойна. Множество рук подхватывает меня и несёт вперёд, туда, где я больше не буду страдать и обрету покой. Наконец-то мне хорошо...       Всё было тихо. Лишь темнота ночи отступала, позволяя солнечным лучам осветить лежащее на камнях в луже крови изломанное тело юной девушки с застывшей на губах усталой улыбкой...       - Капрал! Капрал Леви! - надрывающимся голосом кричала Ханджи, врываясь в кабинет капрала. - Беда!       Брюнет, до этого времени спокойно пивший чай, чуть не подавился от криков женщины, и повернулся к ней. Вид её заставил невозмутимого мужчину внутренне содрогнуться - глаза очкастой бешено вращались, волосы были взлохмачены больше обычного, а на лице застыло выражение непередаваемого ужаса и безысходности.       - Господи, Ханджи, - произнёс он, отставляя кружку в сторону. - Что стряслось? Ещё титаны объявились?       Женщина отрицательно замотала головой.       - Леви, сейчас не время для шуток! - воскликнула она. - Две смерти за ночь!       Лицо капрала, и без того от природы бледное, казалось, побелело ещё больше.       - Кто? - спросил капрал.       Ханджи судорожно набрала воздуха и на выдохе ответила:       - Армин и Хистория.       От такого заявления бровь капрала непроизвольно дёрнулась, а пальцы сжали поверхность стола.       "Хистория..."       За какую-то долю секунды суровый капрал сделался мрачнее тучи. Серые глаза погасли, и некоторое время он сидел, ничего не видя перед собой, погружённый в глубокую думу. То, что сообщила ему женщина, никак не укладывалось у него в голове. Всё это казалось крайне нелогичным и неправильным, что вызывало крайнее недоумение, граничащее со страхом. Ибо гибель юной блондинки нарушала весь хорошо продуманный план. А смерть Армина, стратега и заменителя "королевы", делала удар лишь больней.       - Капрал... - неуверенно произнесла Ханджи, помахав рукой перед остекленевшим взглядом Леви.       Но тот сидел, как поражённый столбняком. Поток мыслей накатил на него, а эмоции, которые он давно похоронил в себе, готовы были вот-вот вырваться наружу.       "Не могу поверить..." - думал он. "Чтобы такая светлая, здоровая, цветущая девушка скончалась..."       - Капрал...       - Как они умерли? - безжизненным тоном обратился Леви к Ханджи.       - Армина задушили во сне, судя по всему, подушкой, - ответила женщина, уже более спокойным тоном. - А Хистория... выпала из окна, но скончалась от сердечного приступа, до того, как упасть и разбиться...       - Кто это сделал? - сухо спросил капрал.       - Не знаю. Мы составляем список возможных убийц, но какой в этом смысл? - развела руками учёная. - Детей уже не вернёшь. И коронация всего через час. Что мы буде...       - Достаточно, - изрёк Леви и отвернулся к окну.       Ханджи непонимающе посмотрела на капрала. Она готова была поклясться, что слышала тихий вздох, вырвавшийся из груди невысокого мужчины.       Сам же Леви упорно пытался совладать с переполнявшими его эмоциями.       "Это всё я виноват," - думал мужчина. "Я был не в себе и действовал, как псих. Точнее, я и есть долбанный псих. Потерял товарищей, и будто голову вместе с ними. О чём я только думал? И чем? Мало того, что напугал девчонку, так ещё и изнасиловал и довёл до самоубийства. Я ведь понимаю, что это было. Идиот. И грешник, которых ещё поискать надо. Что ж, если это моё наказание, то я буду его нести. И эта гибель будет целиком на моей совести..."       - Капрал? Что мы будем делать? Народ ждёт свою королеву!       "Нет смысла думать об этом. Всё равно ничего нельзя изменить. Надо решать, как жить дальше. И я уже знаю, как. Это тоже будет моим наказанием!"       Леви развернулся к женщине. В глазах его снова отражался характерный стальной отблеск.       - Ханджи, принеси мне парик и платье, - ледяным тоном, не терпящим возражений, проговорил он. - И побыстрее. У этого мира всё равно будет королева.       Ханджи, устремив на капрала недоумённый взор карих глаз, на мгновение застыла, но, уловив пронизывающий насквозь взгляд серых глаз, тут же выпрямилась, отдавая честь. Она и без слов поняла ход мыслей капрала, ровно как и то, как ей отныне следует к нему обращаться, играя новую роль.       - Есть... Ваше Величество...