Нам нужна твоя магия...

Мерлин увидел слугу короля и ловко перехватил у него поднос с едой. Джон свел брови домиком, словно хотел заплакать, но Мерлин приложил палец к губам и быстро бросил: — Все будет хорошо. Он пробежал мимо вооруженной до зубов охраны у покоев Утера. Видимо, он не произвел на них впечатления. Конечно, Мерлин зло усмехнулся про себя, тощий, нескладный, длинный, по-дурацки одетый... Разве можно заподозрить, что в этом слуге скрывается невероятная сила? Мерлин вскочил в покои короля и, почтительно поклонившись правителю, расставил тарелки на столе. Утер устало взглянул на него, отметив про себя, что в этом парне больше нет страха. Да, он поклонился возле двери, да, он не поднимает сейчас глаз, но не пытается слиться со стеной, как было раньше, не старается как можно скорее исчезнуть. Пендрагон заставил голос не дрожать и негромко спросил: — Где Джон? Почему ты пришел с ужином? Мерлин прижал к себе поднос, словно это был его щит, и, продолжая смотреть в пол, ответил: — Я отобрал у него ваш ужин, сир. — Зачем? Тебе стало скучно? Работы больше нет? Решил помочь моему слуге? — Нет,— Мерлин поднял взгляд на Утера и смело выпалил: — просто мне очень нужно поговорить с вами, Ваше Величество. Король с трудом заставил себя оторваться от окна, возле которого он стоял все это время, медленно подошел к столу и сел. Слова этого лопоухого слуги на секунду заставили его забыть обо всем, заставили заинтересоваться. Пендрагон снял перчатки, медленно положил их на край стола, опустил руки на колени, чтобы не было видно, как они нервно подрагивают, и велел: — Говори. — Ваше Величество, сир... — слуга часто-часто задышал, словно к его горлу был приставлен меч,— Я — МАГ. Волшебник. Колдун... Утер привычно нахмурился, а потом с горечью в суровом голосе спросил: — Значит, это твоих рук дело? — Что «моих рук дело»? — не рассчитывая на такой поворот событий, обалдело переспросил Мерлин. — Это ты предатель! Это из-за тебя все случилось! А ведь ты столько лет был рядом с Артуром, мне однажды даже показалось, что сын считает тебя своим другом. А ты... все это время... — Нет! — закричал маг, поняв, в чем обвиняет его король,— я не предавал принца, я не предавал Камелот! Я пришел к вам и признался только для того, чтобы все исправить, все вернуть! — Магия — это зло! — повторил Утер свою извечную, для одного его непоколебимую истину,— И ты тоже зло! Артур смотрел на луну в темном небе над головой и готов был по-волчьи завыть на нее. Завыть, закричать, заскулить, биться головой об этот деревянный помост, на котором он сейчас сидел. Он ошибся... Как же он ошибся! И эта ошибка стоила жизни многим людям. Принц до боли сжал зубы и закрыл глаза. Жители Камелота должны были сегодня забросать его камнями, должны были проклинать его, плевать в его сторону, разорвать его на части, благо, сейчас никуда сбежать бывший наследник престола не мог. Артур потрогал большую и тяжелую цепь, которой за ржавый ошейник был прикреплен к столбу на площади. Принц, который был военачальником Камелота, разработал детальный план противостояния армии короля Одина. Он учел все, что нужно было учесть, сделал все, чему его учили много лет, однако допустил ошибку. Самую страшную ошибку для любого полководца: он недооценил противника. Артур получил от разведчиков информацию о численности врага и успокоился, не перепроверил ее. Он выстраивал оборону, исходя именно из той цифры, которую знал, и был во всем уверен. А король Один обратился за помощью к своему соседу, буквально наняв его армию на время захвата Камелота. И противника оказалось намного больше, чем ожидали рыцари Артура Пендрагона. И наступили вражеские войска оттуда, откуда их не ожидали. Просчитав все, Артур решил, что на восточный фланг сил у короля Одина явно не хватает, поэтому отряд обороны там был самый маленький... Артур приложил ладони к лицу и застонал: как он виноват перед погибшими, перед вдовами, сиротами, матерями, перед всеми жителями Камелота! Господи, куда деть эту боль в груди?! Почему Один ничего не сделал с ним? Почему не убил? Валяться на этом помосте в крови и без сознания или лежать бездыханным телом где-нибудь на поле боя — то, о чем сейчас мечтал Артур. Сегодня вечером какая-то женщина украдкой, чтобы не заметили стражники, положила на помост яблоко. Артур тогда зажал себе ладонью рот, чтобы в голос не разрыдаться: люди жалели его и пытались ему помочь, а он... Как он виноват перед ними! Мерлин стоял в центре королевских покоев и кусал губы, он ничего не мог доказать Утеру. Он не мог достучаться до своего правителя, до отца Артура. Вместо того, чтобы использовать магию слуги для спасения сына и королевства, Пендрагон гневно обвинял Мерлина во всех смертных грехах. Совсем неожиданно в комнату вошел король Один. Он окинул взглядом поникшего слугу и разгоряченного Утера. — Что-то случилось, друг мой? — осторожно спросил захватчик,— мне доложили, что слуга зашел к вам час назад и не выходит. К тому же, не ваш слуга. Утер блеснул глазами: — Этот болван провинился! — Хотите наказать его? — бесцветным голосом поинтересовался Один. Пендрагон воспринял этот вопрос, как игру союзников, поэтому выпрямил и без того ровную спину и твердо произнес: — Да, хочу! В темницу, в колодки до утра! Один лишь пожал плечами и позвал стражу от двери. Утер немного удивился, когда Мерлина скрутили и утащили куда-то. Поднос, которым буквально закрывался от короля маг, с грохотом упал на пол и долго дрожал, издавая неприятные звуки. Пендрагон нахмурился и задумался, глядя на закрывшуюся дверь. Он знал замок, как свои пять пальцев. Поэтому пробраться из охраняемой комнаты в коридор, а потом в подземелье Утеру не составило никакого труда. Король медленно и бесшумно пошел по узкому мрачному коридору, пока не увидел за решеткой сидящего возле колодок Мерлина. Пендрагон сбросил капюшон и негромко спросил: — Почему тебя не закрыли в колодки? Мерлин вздрогнул, встал, шмыгнул носом и ответил: — Закрыли, но я же... Освободился. — И из камеры можешь так же выйти? — Могу,— спокойно кивнул маг,— и выйду. Надо спасать Артура. Утер не отрывал взгляда от нескладного слуги сына. Король уже не рассказывал Мерлину о вреде магии, сейчас он хотел получить ответы на свои вопросы. — Почему ты раньше не освобождался? Когда тебя закрывали на площади? — Чтобы никто не узнал о моей магии. — Артур знает? — Нет. — Ты ему не доверяешь? Мерлин осмелился взглянуть на Утера: — Доверяю. Но он не сможет противостоять вам, если вы решите уничтожить меня. Утер Пендрагон обхватил голову руками: — Если ты в сговоре с Одином, то почему он отправил тебя сюда и закрыл в колодки? Ведь он не мог предвидеть, что я выберусь из покоев и пойду сюда. Если ты враг, то почему уже столько лет находишься возле моего сына, и еще ничего не сделал с ним? Ведь он почти каждый день находится в твоей полной власти... Мерлин грустно усмехнулся: — Я не в сговоре с Одином. Я не хочу вреда ни Артуру, ни вам, ни королевству. — Почему ты признался?! — Мы должны спасти Артура, Ваше Величество. Артура и Камелот. — А ты сам бы не смог? Мерлин сжал руки перед собой: — Нет, сир. Я не знаю, что задумал король Один. Он разговаривал только с вами, и подслушать было невозможно. Действовать наобум нельзя, тут нужна очень сильная магия. К тому же мне нужно, чтобы кто-то защищал мою спину, пока я буду колдовать. Ведь меня можно оглушить... Тут уж никакая магия не поможет. Утер смотрел на Мерлина и все еще колебался. Довериться этому лопоухому, а вдруг, это какой-то коварный, изощренный план Одина? Хотя, зачем ему это? Камелот и Пендрагоны и так в его руках. Один был воином, а не мастером хитросплетения дворцовых интриг. Король громко вздохнул и сухо велел слуге: — Выходи. Мерлин взмахнул рукой, решетка слабо звякнула и открылась. Утер лишь удивленно крякнул, после чего распорядился: — Освободи рыцарей. Возьми друзей Артура. Жду вас у лестницы. Через десять минут Мерлин и с десяток рыцарей Камелота бесшумно возникли перед стоящим в раздумьях королем. Рыцари склонились в поклоне, Утер кивнул им в знак приветствия и обратился к Леону: — Где остальные? — Все свободны, сир, и будут рассредоточены: на замковой стене, в пустых чердачных покоях, на конюшне... Там, где их не обнаружат да и искать не будут. — Хорошо,— Пендрагон был доволен,— а теперь тихо, след в след идем в мои покои. Никем не замеченные они беззвучно прошли в комнату короля. Мерлин на цыпочках подошел в двери и что-то едва слышно прошептал. Вокруг короля и рыцарей образовался легкий туман, а слуга смущенно улыбнулся: — Теперь нас никто не услышит, даже если начнем громко петь. Утер исподлобья хмуро смотрел на Мерлина, потом небрежно махнул в его сторону рукой и процедил сквозь зубы: — Он маг, господа рыцари, и хочет нам помочь. Говорит, что спасет Артура. В покоях стало так тихо, словно все не только забыли, как нужно разговаривать, но и перестали дышать. Рыцарей поразила не столько новость, сообщенная королем, сколько то, что об этом сказал Пендрагон. Великий и ужасный, непримиримый и безжалостный борец с магией, которого никогда не останавливали ни возраст, ни пол, ни социальная принадлежность мага. Под удивленными взглядами Мерлин чувствовал себя словно раздетым, он неловко пожал плечами, взял со стола кувшин и спросил у присутствующих: — Вина, господа? Один стоял на балконе замка, площадь была заполнена жителями города. Их было так много, что палач и воины захватчика вынуждены были прокладывать себе дорогу к помосту, на котором стоял скованный принц Артур. Серый, угнетенный, какой-то помятый Утер в сопровождении стражи тоже вышел на балкон и замер, глядя на своего сына. Артур опустил голову, увидев отца. Принц не мог смотреть на короля. Ему было нестерпимо стыдно, он не мог простить себе вчерашнее поражение, потери, страдания их подданных. Один повернулся спиной к людям и негромко спросил: — Ты подумал, Утер? — Да, Один... На губах врага заиграла неприятная усмешка: — Значит, я могу объявить твоим подданным, что у них теперь новый король, а ты добровольно передаешь мне королевство, становишься моим вассалом и ближайшим советником? — Нет,— тихо, но очень твердо ответил Утер. — Нет? — Один был искренне удивлен. — Нет,— повторил Пендрагон,— ты захватчик, Один, и не надо вести себя как друг и союзник. Я не передам тебе Камелот и не буду твоим советником. Один лениво оперся раскинутыми руками на перила и скривил губы: — Ты не видишь, что находится на площади? Ты забыл, о чем мы вчера говорили? Я напомню: если ты отказываешься, я очень медленно на твоих глазах убиваю твоего сына. Это будет очень зрелищно, Утер! Ты слышал, как кричит от боли Артур? Гарантирую, оглохнешь от его крика. — Неужели ты сделаешь это? — В глазах Пендрагона было неверие. — Сделаю. Твое последнее слово? — Нет. Один повернулся к площади и молча махнул рукой палачу. Тот медленно поднялся на помост вместе с несколькими воинами. Они спокойно и уверенно, словно это повторялось не один раз, и было привычно для них, делали свое страшное дело. Мужчины подтянули не сопротивляющегося Артура к столбу и крепко прикрутили той цепью, которой он был прикреплен к этому столбу. После этого они набросали ему на ноги сухого хвороста, а сверху соломы. Палач задумчиво побрызгал на колени принца каким-то ароматным маслом, взял факел и снова повернулся к балкону. Все это время Утера трясло как в лихорадке, его лицо стало еще бледнее, губы посинели. — Од-дин... Один, ты не сделаешь этого... — Сделаю, — король повернулся к людям: — Жители Камелота! Перед вами ваш бывший принц, бывший наследник престола и военачальник, допустивший непростительную ошибку! Это из-за него вчера Камелот был захвачен моими войсками, это из-за него погибли ваши родные и близкие люди! Я думаю, он заслуживает вашего презрения и наказания! Один махнул рукой, и палач профессионально поджег солому по краям. Ласковое небольшое пламя медленно поползло к ногам принца, сильно не разгораясь. Пендрагон не верил своим глазам: король собирался медленно сжечь его сына! Неожиданно для Одина плечи Утера распрямились, бледность исчезла, руки перестали дрожать, а голос стал твердым: — Один, вели им погасить огонь. Спаси себя, Один, еще есть возможность. Противник только засмеялся, но неожиданный ветер вдруг задул огонь, подбирающийся к ногам Артура. И сколько ни старался палач, зажечь солому или хворост он больше не смог. Утер подошел к каменным перилам балкона: — Кто хочет остаться в живых, присядьте и нагните голову! Люди тут же выполнили приказ своего короля, которому привыкли доверять, поэтому никто не увидел высокого и стройного слугу принца. Мерлин вышел на площадь из тени колонны, где до этого стоял. За его спиной замерли два рыцаря с мечами, а он поднял обе руки и что-то громко, непонятно и от этого страшно произнес. Рядом с помостом начал закручиваться небольшой смерч. С каждым оборотом он становился все больше и больше, начинал завывать и подхватывать легкие предметы. Уже через пять минут смерч достиг невероятных размеров, он медленно двигался по площади, захватывая в себя только воинов короля Одина и уже не выпуская их из своей воронки. Мерлин двигал руками, управляя этим жутким вихрем. Когда на площади не осталось вооруженных людей, смерч, продолжая вращаться с невероятной скоростью, остановился на одном месте. На площадь тут же выскочили рыцари Камелота, к которым со всех сторон мчались враги. Рыцари стали спиной к спине, а Мерлин снова направил свой смерч туда, откуда двигалось наибольшее число противников... Наблюдая, как его армию поглощает вихрь, Один потерял контроль над всем. Утер Пендрагон резко развернул его к себе лицом и выхватил его же меч из ножен. Острие оружие уперлось в грудь противника. Утер сузил глаза: — Я просил тебя остановиться, но ты не услышал меня, Один. Ты не захотел помиловать моего сына, а это теперь, наверное, единственное, чего я не прощу ни при каких обстоятельствах! — Утер... Но захватчик не смог ничего сказать, потому что его же меч вошел в тело по рукоять. Пендрагон был хорошим воином — разорванное холодным металлом сердце Одина перестало биться моментально. Король толкнул тело к перилам балкона, и оно полетело вниз. Мерлин вздрогнул от жуткого звука приземлившегося на камни тела, но тут же направил на него свой смерч. Вихрь подхватил то, что осталось от короля Одина, и медленно, подчиняясь какому-то новому заклинанию мага, двинулся из Камелота. К Мерлину подошел Гвейн и махнул рукой вслед смерчу: — А что дальше? Они все погибнут? — Нет,— покачал головой Мерлин,— покинув пределы города, он очень быстро окажется в королевстве Одина и успокоится. Они все будут дома... и тело их короля тоже... Вода в ванне остыла, то же случилось и с роскошными блюдами на столе. Мерлин стоял на коленях перед сидящим на кровати Артуром и не знал, что делать. Его принц словно закаменел, его руки сжались в кулаки, губы побелели, а взгляд был отстраненно-потерянным. Мерлин не мог его даже уговорить переодеться. Слуга не умолкал ни на минуту, он гладил Артура по колену и что-то рассказывал и рассказывал, иногда задавая вопрос, чего хочет Его Высочество. Но Артур ничего не хотел и никак не реагировал. Мерлин кусал губу, но продолжал говорить, иногда пытаясь стащить с принца хотя бы куртку. В покои неслышно вошел Утер, но занятый своим господином Мерлин не услышал и не заметил его. Маг продолжал говорить, решив испробовать последнее средство: — Артур, а ты знаешь, я вчера раскрыл свою самую страшную тайну. Да-да, представь себе, даже ты не знаешь об этом. Я никогда и тебе не рассказывал. Ты, наверное, обидишься на меня, но твой отец узнал обо всем первый. Знаешь, я — маг. Неожиданно принц поднял голову и почти осмысленный взгляд уперся в Мерлина: — Кто ты?.. — Я волшебник, милорд,— не сдерживал улыбку Мерлин. — И отец знает об этом? — Да. — Ужас... Что же делать? Он же тебя казнит... Постой! А как это получилось, что ты здесь, со мной, а не в темнице, не на костре? Ты заколдовал короля? Мерлин с улыбкой слушал Артура, быстро снимая с него куртку, расстегивая ремни, развязывая горловину рубашки. — Нет, конечно! Как можно вредить королю?! Я пытался доказать ему, что магию можно использовать не во зло, что с ее помощью можно сделать много хорошего... В этот момент Мерлину удалось заставить Артура встать, и они оба увидели стоящего у двери Утера. Маг низко склонился, а полуобнаженный принц подошел к отцу и упал на колени, опустив голову. — Государь, я виновен... Старший Пендрагон сжал зубы, впереди был долгий разговор с сыном, которого нужно вернуть к жизни, которому нужно вернуть веру в себя. Хорошо, если им хватит этого вечера и ночи на сложный разговор. Утер провел рукой по волосам Артура и обратился к Мерлину: — Оставь нас! И еще... Маг с опаской повернулся от двери, ожидая самого страшного. Но беспощадный и безжалостный борец с магией только спокойно произнес: — Нам... нам нужна твоя магия, Мерлин.