Как сорвать свадьбу/или операция ИКС!

Топкапы. Покои Хюррем Султан. - Что с тобой, Шах-Ы-Кубан? – Спросила Хатидже у заметно погрустневшей сестры. - А что? – Спросила та, сверля взглядом медный стакан, до краёв заполненный красным вином. - Выглядишь грустно. - Да нет же, - наигранно возразила Шах, - я весела, как никогда в жизни. – И совсем не весело сверкнула глазами на сестру. - Да ладно тебе! – Хатидже изящным (и явно давно отрепетированным) движением отправила в рот кусочек рахат-лукума. – Ты только взгляни! Я живу в её покоях! Пью из её чашки! Ем из её тарелки! Пользуюсь услугами её служанок! Я правлю гаремом, которым ещё несколько дней назад правила она! Разве не прелесть? - Пьёшь из её чашки? – Шах с сомнением взглянула на чашку в руках сестры. – Хм... значит, ты не прислушалась к моему совету заменить всю посуду, так? - Прекрати, Шах! – Возмутилась Хатидже и поморщилась. – Ты действительно считаешь, что вся посуда, принадлежащая Хюррем, насквозь пропитана ядом? - Не знаю, как там дела обстоят с самой Хюррем и теми, к кому она предрасположена, но вот её врагам... лучше вообще не смотреть в сторону её посуды. Хатидже лишь махнула на сестру рукой. Из соседней комнаты вдруг вышел Джихангир. Выглядел он сонно. Полчаса назад к нему пришёл Селим и сказал, что идёт на дуэль с Баязидом. Предупредил о том, что может не вернуться... Попросил никому не рассказывать. А ещё он сказал младшему брату, что тот отныне его преемник и, если брата нет рядом, то он, Джихангир, должен вместо него докучать тётушкам, выводить их из себя. Детский разум Джихангира, конечно же, пропустил всю самую серьёзную и наводящую ужас информацию, и зацепился за мысль о своём назначении. И теперь он решительно вышел из своей комнаты. Пора открыть всем своё истинное лицо... «Бен Джихангир... бен преемник Селима... бен по совместительству ходячая неприятность...» *** Селим взмахнул саблей. Бледный и решительный, он сильно пугал младшего брата. Баязид старался лишь защищаться и по ходу дела выяснять ситуацию. Уже-Не-Рыжий нанёс колющий удар в живот, но Баязиду удалось вовремя отпрянуть. - Почему ты не сражаешься? – Раздражённо спросил Селим. - Я жду объяснений. – Твёрдо заявил Баязид. Селим попытался ударить брата по сабле, но тот снова умахнулся. - В чём дело? - Он ещё спрашивает! – Крикнул Селим и снова ринулся в атаку, распоров брату рукав. Тот, разозленный, не подумав, сделал выпад и поцарапал Тому-Кто-Кажется-Тронулся подбородок. *** - Джихангир, львёнок мой! – Воскликнула Хатидже. Шехзаде, занятый внутренним монологом, отозвался не сразу. - Тётя, - сказал он и мысленно выругал себя за такой тоненький и нисколько не мужественный голосок. - Мальчик мой, ты что же, не можешь уснуть? - Не могу, - произнёс Джихангир и снова мысленно хлопнул себя по лбу. Всё, хватит, приступи, наконец, к делу! - А хочешь, мы братьям твоим позволим этой ночью спать с тобой в одной комнате?! – Предложила вдруг Шах-Ы-Кубан. – Тебе будет весело, поверь мне. Такое заманчивое предложение на мгновение ослепило сознание малыша, и он снова стал Прежним. - Конечно, я хотел бы! – Воскликнул он, но тут же погрустнел. – Но ничего не получится... - Почему это? - Селим пошёл драться на саблях с Баязидом... - Драться?! – Взвизгнула Хатидже. - Ну, я не знаю. Драться или умирать от его сабли... я не помню, как он точно сказал. Так что... – Легкомысленно вымолвил Джихангир и понял, что подвёл Того-Кто-Там-За-Школой-Собирается-Либо-Драться-Либо-Умирать-От-Сабли-Точно-Не-Помню. Бледные тёти выбежали из покоев. Джихангир остался наедине с какой-то служанкой. - К чёрту! – Выругался шехзаде, махнув рукой. Пора снова становиться прежним. Перерождение не удалось. Взглянув на онемевшую служанку, Джихангир загадочно провёл рукой по лицу и прошептал: - Ты ничего не видишь, ничего не слышишь, ничего не знаешь, ты просто идёшь... спать. Девушка послушно покинула покои. *** Селим коснулся подбородка и взглянул на испачканный кровью палец. - Ты! – Гневно воскликнул он и ринулся на брата. Колющий, рубящий, два колющих. Баязид успевал лишь блокировать удары и умахиваться. При этом он полностью осознавал, что вполне способен на то, чтобы выбить из рук брата саблю одним-двумя ударами... но что-то мешало. Лишь когда кончик Селимовской сабли мазнул его по скуле, откуда тот час потекло что-то липкое и горячее, Баязид решил атаковать. Один колющий, обманный рубящий слева, два рубящих справа. И только тут младший шехзаде понял, что бессилен против старшего брата. Его вдруг охватил страх, и, забыв об элементарных принципах ведения боя (так упорно вбиваемых в его голову старшими братьями и Бали беем), он вдруг принялся бездумно наносить правые рубящие. Однако между ними сохранялась слишком большая пауза, и во время одной такой паузы Селим ударом плашмя заставил его правую щеку онеметь. От столь неожиданного хода Баязид поражённо остановился. Воспользовавшись моментом, Селим отбросил саблю, одним широким шагом подпрыгнул к брату, толкнул его в грудь. Баязид упал на одно колено, упершись в землю кончиком сабли. Селим схватил его за воротник и встряхнул. - Не смей, слышишь, больше подходить к ней! – Крикнул он. – Даже в сторону её смотреть не думай! - Ты... псих... – прохрипел Баязид. - Ты меня понял? – Повторил Селим. Баязид оттолкнул его, тот упал спиной на траву. Взяв свою саблю, младший из шехзаде подошёл к брату и неосознанно приложил её концом к груди Уже-Не-Рыжего. - Или ты объяснишь, или... – начал он, но тут его отвлекло что-то. С обратной стороны поляны, обегая школьные стены, к ним мчались тётушки. Словно это могло помочь, Баязид откинул саблю в сторону. Зря... Селим решительно ударил его по лицу. Не желая оставаться в долгу, Баязид нанёс ответный удар. - Прекратите! Немедленно прекратите! – Кричала Хатидже Султан, пытаясь расцепить их. *** Михримах и Мехмет не стали ложиться спать. Они всю ночь просидели в той комнате, в которой их ещё вечером оставила Валиде. - Ты уверен, Мехмет? – Спросила Михримах. - Уверен, - ответил тот. - Но... где мы найдём?.. - У нас ведь есть Мурад, - многозначительно улыбнулся Мехмет. - Но он ведь заменяет тебя. - Вот-вот, сестрёнка. Значит так. План такой: для нас готовят карету. Какая-нибудь из твоих служанок садится в карету вместо тебя, чтобы маме с балкона казалось, что это – ты. Перед этим ты не должна делать попыток попрощаться с ней, пусть думает, что ты обижена. А на самом деле ты будешь прятаться здесь... - Но зачем?.. - Не перебивай. Сейчас объясню. Я еду домой один. Незаметно встречаюсь с Мурадом и ввожу его в курс дела. Затем он, всё ещё как бы являясь мной, уговаривает отца поехать вместе на охоту в округе Эдирне. Отец, конечно, сразу просечёт, что это из-за мамы, но разве он сможет отказать? - Не знаю... - Это был не вопрос, Михримах. Так вот, в Эдирне с отцом поеду уже я. Мурад отправится чуть впереди и договорится там с кем-нибудь из своих, чтобы они сыграли больных оспой или даже мертвецов. - Жуть. А куда он потом отправится? - Ну... да хоть во дворец в Эдирне, встретится там с тобой и отра... отрап... рапр... отрапорту-ет тебе о своих действиях. А потом спрячетесь где-нибудь с ним вместе, ладно? - Ага... - Это тоже не было вопросом, Михримах. Так вот, когда отец увидит этих «больных», он обязательно забеспокоится за маму. А там уже всё пойдёт своим путём... Ну? Как тебе? – Мехмет явно гордился своей идеей. - Это был вопрос? – Засомневалась султанша и получила подушкой по голове. *** - Ну?! Теперь ты довольна?! – Кричала Шах на сестру. Племянников в комнате уже не было. Они, выслушав от тёть во всех красках всё об их мыслях, чувствах, желаниях (о желаниях особенно) и намерениях (тоже не мало), отправились к лекарям. - А я-то тут при чём?! – Кричала в ответ Хатидже. - Говорила я тебе – НЕ СПРАВИМСЯ МЫ! А ты не верила! Гляди только: первый день... - Третий. - ... а наши племянники, вверенные нам, уже подрались чуть ли не на смерть! - И что? Мы виноваты? К тому же, худшего удалось избежать. При мысли о «худшем» Шах-Ы-Кубан передёрнуло. - Да и повелитель ведь не узнает, так? - Но... но как же? Он должен знать. А иначе... вдруг это повторится? - Не повторится, - уверенно заявила Хатидже. - Почему ты так думаешь? – Хмыкнула Шах. - Я пообещала мальчикам кое-что. - Что? - Ну... они ведь думают, что их мама однажды вернётся. Вот я и пообещала, что в таком случае ничего ей никто не расскажет. - Господи, и как же Хюррем только с ними справлялась? – Вздохнула Шах Султан. - Между прочим, они и при ней несколько раз устраивали драки, - оправдалась Хатидже. *** Селим и Баязид были уже в своих покоях. Лекари дали им какие-то специальные мази и велели наносить их на лицо каждый день перед сном. Баязид осторожно заглянул в зеркало. Ужас... левая скула оцарапана, на правой щеке длинное синее пятно в форме сабли плашмя, губа разбита. И что на это скажет отец, когда увидит? Да и Селим не лучше: под левым глазом налился исполинский фингал, подбородок поцарапан... - И зачем всё это? – В гневе спросил Баязид, бросая зеркало на кровать. - Ты ещё не понял? – Прошептал Селим устало. Он вдруг осознал, что больше не будет молчать. Он уже совершил много ошибок, пора просто поговорить с братом. - Нет. - Тогда сядь и слушай. Как это ни странно, но Баязид с готовностью сел и приготовился слушать. - Я видел те письма, - коротко объяснил Селим. Воцарилась тишина. Баязид, приготовившийся было к длинному красочному рассказу, был немало удивлён, ибо, не смотря на всю краткость объяснений, не понял ни слова. - Э-э-эм... отлично, поздравляю, - ляпнул он, - и? Селим хотел было кинуться на него, но передумал. - То есть? – Спросил он. – Ты издеваешься, да? - Селим, я вообще ничего не понимаю. Какие письма ты нашёл? О чём речь? - Твои письма! Из переписки с Нурбану! - С Нурбану?! – Опешил Баязид. Странно, но он не выглядел человеком, пойманным с поличным. - Да, с ней самой. - Но я в жизни с ней не переписывался! Подожди, ты хочешь сказать, что устроил ВСЁ ЭТО из-за какой-то рабыни?! - Не советую так называть её. – Угрожающе произнёс Селим. – Не забывай, она сумела стать чуть ближе, чем просто рабыня. - Может и так, - согласился Баязид, - но тогда она для меня просто друг! О чём я мог ей писать?! Селим честно задумался. А кто тогда писал? В покои вдруг постучались. - Войди, - устало проговорил Селим. Двери отворились, и на пороге появилась Нурбахар. - Шехзаде. - Нурбахар? - Шехзаде, мне срочно нужно кое о чём вам рассказать. - О чём? – Спросил Селим, оборачиваясь на брата. - Шехзаде, в гареме стало известно о... о дуэли. И когда они только успевают?! - И? - Шехзаде, я просто подумала о возможных причинах и... *** Нурбану пропитывала слезами уже третью подушку. Это всё её вина! Шехзаде мог погибнуть этой ночью! Это всё она... это её вина! Нурбахар, решившая на какой-то момент заменить подушку, не выдержала и сбежала. После особенно громкого всхлипа в комнату вошла вышеупомянутая подушка. - Всё, Нурби, - молвила она. – Дело сделано. - К...какое дело? - Селя успокоен. Бая успокоен, все успокоены. - То есть к-как это? – Нурбану приподнялась на локтях. Довольная Нурбахар упала на свою кровать и уставилась на неё. - А вот так, - сказала она, - все збагойны, как никогда. - Как ты это сделала? – Всхлипнула Нурбану. - Ой, да я всего лишь сказала им, что решила прикольнуться над тобой и написала эти письма. Как будто бы я подкинула их тебе под подушку и даже не догадывалась, что их найдёт там шехзаде. Нурбану не могла найти слов... - Только не надо благодарностей, сестрёнка, - отмахнулась Нурбахар и прикрыла глаза. - А... а что они? - А что они? Они даже не сказали ничего. Застопорились, как овощи. Нурбану даже не стала уточнять, почему они застопорились именно как овощи. Так она была рада, так рада... что тут же упала на подушку и продолжила рыдать. *** Хюррем Султан наблюдала через окно за садящейся в карету дочерью. Странно... она даже не попрощалась с ней. Должно быть, обиделась. Или, что ещё более правдоподобно, решила показать, что уверена в отсутствии необходимости прощаться. А вот карета тронулась, и дети уехали. *** С этого момента время снова параллельно. День. 12:00. Баязид заметил, что с самого утра его брат начал медленно рассветать. Он больше не был таким дёрганным и угрюмым. А главное – в нём проснулось чувство юмора. Вот только депрессия ушла, а тяга к латыни осталась. Долго Баязид уговаривал брата устроить тётушкам какую-нибудь мелкую гадость, но тот лишь отмахивался. Наконец, Уже-Не-Рыжий заинтересовался и даже заявил, что имеет сразу несколько отличных идей, между которыми не так-то просто сделать выбор. «Чувствую себя, как Asinus Buridani inter duo prata (1)», - заявил он и призадумался. После нескольких нетерпеливых вопросов младшего брата Селим ответил тремя словами: «Rideamus, брат, rideamus! (2)» *** Как это ни странно, а Мураду не составило труда уговорить отца отправиться на охоту. Вот он – профессионал! Теперь настоящий Мехмет ехал вместе с Султаном прямиком в Эдирне. - Мехмет, мы сегодня говорили о походе, - вдруг сказал Султан. Мехмет растерялся. - Да, конечно, - ответил он. - Я принял решение. Как только вернёмся с похода, я отправлю тебя в Амасью. Ты убедил меня сегодня. Ну Мурад! Ну... молодец! - Отец, я... для нет большей радости, чем знать наконец время своего отъезда в санджак. - К сожалению, сынок, точное время ещё неизвестно. Поход будет сразу за свадьбой. А с этой свадьбой... Да уж, тут не возразишь. - Повелитель, там лежит кто-то, - сказал вдруг кто-то из стражников. Мужчины остановились. И действительно, на дороге лежали два человека. Они явно были мертвы. Один из стражников спустился с лошади и аккуратно длинной палкой перевернул одного из лежащих. Лицо того было изуродовано страшными нарывами. - Оспа, повелитель! – Вскричал стражник и поспешил отойти как можно подальше. - Оспа?.. – Прошептал ошарашенный султан. Из кустов послышался какой-то треск. Все разом повернулись в ту сторону. Под деревом сидел изуродованный мужчина средних лет. Он беспрерывно кашлял, гневно глядя на приезжих. - Повелитель, з-з-значи...чит? – Прохрипел он и улыбнулся во все окровавленные зубы. – Чего же ты приехал? Вс...всп-помнил и о нас тоже? Забудь, - мужчина бессильно упал и прохрипел уже еле слышно: - Лучше жену свою забирай отсюда, пока не поздно. Мехмет с интересом разглядывал поводья своего коня. Лицо султана смущало его. Бедный отец, как он, должно быть, напуган! Мужчины молча двинулись дальше. Мехмет был больше чем уверен в том, что теперь они держат направление в охотничий домик. Почти вдоль всей дороги под деревьями лежали чьи-то тела. Причём, оборачиваясь, шехзаде видел, как «тела» спокойно встают, деловито отряхиваются и обмениваются впечатлениями. Ну, Мурад! Проехав ещё несколько метров, Мехмет понял, что не зря отдал Мураду-Николосу визитку Робин Гуда. Огромными буквами на дороге было начертано: «Я, Робин Гуд, отбираю у богатых и отдаю бедным! Территория оккупирована!» И чуть ниже маленькими буковками было приписано: «Я слышал, тут никому не нужная богатенькая рыжая султанша типа в ссылке... может, в наши ряды войдёт? Надо бы завербовать. У нас русских османок ещё не было». Теперь Мехмет был уверен: отец не оставит матушку здесь. *** А тем временем во дворце Топкапы загадочным образом взорвалась бомба, сооружённая из высушенного навоза. Шах Султан и Хатидже Султан в гневе и, по совместительству, в активных поисках виновника (или –ов). *** Михримах наконец дождалась Мурада. Тот прискакал на коне прямо в сад охотничьего домика. Спрятав животное в кустах, лже-Мехмет подбежал к султанше. - Ну? Чего так долго-то? – Недовольно спросила Михримах. - Ну извините, - прошипел Мурад, - я выполнял поручение шехзаде. - Ладно, идём, скорее. Они подбежали ко второму выходу из дворца, идущему в сад. Михримах отправила его во дворец и велела искать комнату, прилежащую к самому крайнему окну второго этажа. Это была комната Хюррем Султан, но откуда Мураду это известно? Пусть помучается, поищет. Тем более, что матушка пока что на прогулке в переднем дворике. А сама Михримах в тишине и покое подождёт Мехмета с отцом. Должна же она быть в курсе всех событий. Те не заставили себя ждать. Пятнадцать-шестнадцать всадников показались на горизонте. Один из них явно был султаном. Хюррем поспешно вошла во дворец. Михримах, желая опередить её, побежала с другой стороны. Вот она подошла к покоям матери. Где Мурад?! Заглянув внутрь, она обнаружила лже-брата. - Скорее, уходим! - А зачем тогда... – начал он, но за дверью послышались голоса: - Он едет, Фахрие, едет! Не долго думая, Михримах запихнула Мурада в шкаф и сама влезла туда же. Между дверьми была небольшая щель. Михримах видела, как Фахрие приносит госпоже из соседней комнаты платье. - Не смотри! – Возмутилась Михримах и оттолкнула Мурада от щели, когда мама начала переодеваться. *** А в это время во дворце Топкапы самым загадочным из всех самых загадочных образов у Шах Султан и Хатидже Султан пропали платья. Через полтора часа пропажа была обнаружена... на двух свиньях, оказавшихся во дворе самым не менее загадочным из вышеописанных загадочных способов. *** Султан буквально влетел в покои жены. Но вовремя вспомнил о чём-то и сделался невозмутимым. - Повелитель, - проговорила Хюррем, поклонившись. - Собирайся, Хюррем, ты едешь во дворец. - Повелитель? Вы... вы простили меня? Вы поняли, что я не... - Нет, Хюррем, я просто решил вернуть тебя во дворец. К тому же, в Эдирне распространяется оспа. - Оспа? – После некоторого молчания сказала госпожа. – Что ж, если это стало единственной причиной... то лучше я останусь. - Что? - А зачем жить, если вы считаете меня виновной в том, чего я не совершала? Зачем жить, если вы обижены на меня за то, в чём нет моей вины? У меня есть два выхода: либо я умру от оспы, либо от вашей руки. Но в обоих случаях ваша рука не остаётся в стороне. - Что за глупости, Хюррем?.. Больше Михримах ничего не слышала. У неё началась серьёзная борьба с Мурадом за право подглядывать, а когда она победила, оглушив его ударом в нос, то повелитель с матушкой уже скрепляли примирение страстным поцелуем, на который султанша честно старалась не смотреть. *** А тем временем во дворце Топкапы Хатидже Султан с триумфальным выражением лица поймала за ухо шехзаде Селима, намеревающегося подсыпать какую-то гадость ей в стакан. Однако семь одновременно взорвавшихся «навозных бомб» заставили султаншу отменить операцию по поимке мелких дворцовых хулиганов. *** Михримах и Мурад, выждав, когда Хюррем и Султан выйдут в соседнюю комнату, покинули покои и кинулись в сад. - Я найду и оседлаю коня. – Сказал Мурад. – Встретимся у запасной калитки в конце сада. Нужно, как можно скорее, вернуться во дворец. Михримах выждала немного времени и кинулась в сторону калитки, как кто-то вдруг поймал её за предплечье. - Госпожа?! – Перед ней стоял Рустем паша. Прежний, темноволосый, с лёгкой щетиной. – Что... что вы здесь делаете?! - Я у мамы гостила! – Михримах вырвала свою руку у паши. И тут вдруг она ощутила странный прилив теплоты и нежности к этому человеку. Как это бывает во время радостного возбуждения, вызываемого каким-либо подарком или отлично сложившейся ситуацией, или ещё чем-то в этом роде. – Рустем паша, - сказала она тихо, еле удержавшись от так и рвавшегося на язык «Рустемчика», - вы... вы ведь никому не расскажете? - Ну... если вам так угодно. - Спасибо! Спасибо. – Султанша неосознанно поцеловала пашу в щеку и рванулась к калитке, пока не сделала ещё чего-нибудь... такого. Но паша снова крепко схватил её за руку. - Султанша, - то ли сказал, то ли спросил он. - Нет времени объяснять, паша, - кинула Михримах и попыталась вырваться. - Но вы хоть попробуйте, - попросил Рустем, не выпуская её. - Слишком длинная история! - Сократите... Михримах не выдержала и коснулась губами губ паши. Легонько так, словно дразня его. - На большее сокращение и не надейтесь, паша, - деловито заявила она и вырвалась из рук застопорившегося паши. *** А тем временем во дворце Топкапы контр-террористический отряд «Красных евнухов» утилизировал все изъятые у шехзаде бомбы. «Полуночные тётушки (3)» надрали племяшкам уши и отправили спать. Но племяшки не сдаются. Шехзаде немедленно приступили к строительству катакомб, в которых можно будет спокойно спрятать хоть миллионы бомб, и никакие «Красные евнухи» и «Полуночные тётушки» не страшны. *** Пришпорив коня, Мурад спустился, помог Михримах сделать то же самое и отправился парковать транспорт. Михримах кинулась во дворец. Она нисколько не жалела о том, что сделала в разговоре с Рустемом. Пусть знает! Она – тот ещё фрукт! Хотя бы стимул появится, чтобы бороться за неё. Кто-то резко схватил Михримах за локоть и утащил в кусты. - Что за?.. - Тсссс... – только сейчас Михримах поняла, что перед ней Селим и Баязид с вымазанными в чернилах лицами. - Что за цирк? - Это не цирк. – Возмутился Баязид. – Это «Отряд Пельмени». - Пельмени?! - Ага. - Допустим, и что? - А то, - сказал Селим, - что мы считаем своим долгом предупредить тебя. - О чём? - О том... -...что... -...к тебе... -...привели доктора. - Доктора? - Ага, из Европы. – Кивнул Баязид. - Селим! Баязид! – Услышала Михримах голос тёти Хатидже. Братья натянули на лица невинные улыбки и выплыли из кустов. - Что с вашими лицами? - Молчи, ведьма, - прошептал Баязид. Михримах едва ли не задохнулась от его наглости. - Что? – Начала Хатидже. - Нам известно о твоих намерениях, жалкая полуночница! – Фальшиво серьёзным голосом произнёс Селим. - Ты будешь продезинфицирована святой водой, - пообещал Баязид, - продырявлена серебряными пулями или осиновым колом, это дело вкуса, а потом помещена в русский монастырь с крестами! - Но она же не вампир, - устало протянул Селим, потеряв интригу, - она – полуночница. Ясно? - А разница? - Хотя... ты прав. - Да как вы... – начала Хатидже. - Прикрой рот тканью, пропитанной святой водой, - прогнусавил Селим. – Тогда твои слова, вылетающие из сих грязных уст, будут омыты и освящены! - А лучше беги, пока мы тебя не сожгли на костре, несчастная, - будничным тоном закончил Баязид. – И сестрёнку прихвати. - Вы оба за это ответите, - прошипела Хатидже. – Вы будете сидеть в своих покоях до самого отъезда в санджак! – Взвизгнула она. - О Всевышний! – Селим осел наземь. – О Всемилостивый и Милосердный, пощади! Избавь от кары, о которой вякнула только что эта недостойная света дневного! Баязид наигранно зарыдал и под сдерживаемые слугами смешки обнял брата за трясущиеся плечи. - Мне так больно, - сказал он, - что слёзы высохли, не успев выйти наружу! - Пойдём, вознесём молитву Всевышнему, - прохрипел Селим, «рыдая», - Пусть избавит нас от... от вышеупомянутой кары, - закончил шехзаде деловитым тоном и братья исчезли. Ну, как... не сразу. Селим шёл довольно долго, заворачиваясь в длинную материнскую шаль. Баязид же, согнувшись, шёл за ним спиной вперёд и заметал невидимые следы. - Что это с ними? – Спросила Михримах, когда Селим дёрнул за старательно очищенную Баязидом дверную ручку, и братья скрылись во дворце. - Мне бы кто сказал, - проговорила Хатидже. - А я предупреждала, - заявила Шах, - только Хюррем может справиться с этими двумя. Она всегда умела мигом успокоить их как-то. Вот как, Михримах, а? Михримах промолчала. Судя по лицу Хатидже, метод «По ушам и быстро спать, пока я не начала требовать объяснений к вашему поступку», явно уже был ею испробован. А о других способах, используемых матерью, Михримах не знала. - Кстати, Михримах, наконец ты вернулась! – Сказала вдруг Хатидже, и Михримах невольно вспомнила о таинственном докторе, о котором её пытались предупредить братья. - Милая моя луноликая султанша, - начала Шах, - мы долго думали над твоей проблемой и нашли ей решение. - Какой проблемой? – Спросила султанша. - Ты ведь совсем не хочешь замуж, - объяснила тётя Хатидже, - а это уже большая проблема для дочери султана. Но, к счастью, один из друзей моего покойного мужа познакомил меня с человеком, способным решать подобные проблемы. Синьор Боньре! Откуда-то из-за её спины вышел низенький взволнованный старичок. - Михримах Султан! – Сказал он и хлопнул в ладоши. – Моя новая пациентка... *** - Зовите меня просто доктором, - попросил синьор Боньре, усаживая султаншу в кресло. – Там, откуда я, именно так зовут врачей. Итак, ваша проблема: вы не хотите замуж, я прав? - Э-э-эм... - Что ж. Должен вас огорчить. Вы уже замужем. - Как это? – Ужаснулась Михримах. - Ну... свадьбу сыграли без вас. Султанша не могла найти слов. - Ну, как? – Спросил вдруг доктор. - Что? - Вам лучше? - Я бы не сказала. - Что ж, видимо, шоковая терапия тут не поможет. - Ч-что? - Султанша, - доктор снова хлопнул в ладоши. – Какой шербет вы предпочитаете? Клубничный или апельсиновый? - А какая разница? - Большая. Так какой? - Апельсиновый. - М-да... – протянул доктор, вновь хлопая в ладоши. – Симптомчик-симптомчик... - Простите, что? - Ничего-ничего. А не могли бы вы уточнить, какой именно страх вы испытываете: страх перед свадьбой, страх перед страхом перед свадьбой или страх перед страхом перед страхом перед свадьбой? Ничего не понявшая Михримах, пожала плечами. Доктор снова хлопнул в ладоши. - Симптомчик-симптомчик, - снова пробормотал он. - Простите?.. - Почему вы постоянно извиняетесь? – Спросил вдруг доктор. - Что? - Ну, вы то и дело говорите «Простите, я», «Простите, что», «простите...» Почему? - Ну... я не знаю. То есть... не говорю я ничего такого! – Вспылила Михримах. - О-о-о-о, да вы, я вижу, не замечаете собственных слов! - Симптомчик? – Ехидно поинтересовалась Михримах. - Скорее диагноз, - проговорил доктор, записывая что-то. Раздосадованная Михримах решила, что больше на его вопросы отвечать не будет. Но он и не задавал больше. Он попросил её встать и, поочерёдно закрывая глаза, прочесть те буквы, на которые он будет указывать. - С... - Прекрасно, а эта? - в... а... д... мягкий знак... б.... э? - Вы сомневаетесь в том, что это «э»? – Спросил Доктор. - Ну... - Плюс симптомчик, - проговорил доктор, хлопнув в ладоши, и вписал что-то ещё. - Почему?! – Возмутилась Михримах. - Вы, как видно, были сосредоточены всё это время именно на своей свадьбе. Раз уж ожидали именно этого слова. - Вообще-то я ожидала его только потому что слова «свадьбэ» не существует, - возмутилась султанша. Доктор снова хлопнул в ладоши и записал что-то. - Доктор, - вдруг вкрадчиво сказала Михримах, - а почему вы всё время хлопаете в ладоши? Это ещё симптомчик или уже диагноз? Она развернулась и ушла, оставив доктора наедине со своими руками. *** На вопрос Шах Султан о том, как всё прошло, доктор уклончиво ответил, что ситуация не из простых. Шах Султан выразила свои сожаления, жеманно улыбаясь и сверля взглядом сестру, на что доктор тут же пристал к ней с расспросами о том, почему она говорит о своих сожалениях и при этом улыбается? Симптомчик или диагноз? Озадаченный данным вопросом, доктор так и покинул Топкапы, тихо, молча, незаметно. *** Когда доктор ушёл, Михримах осталась в беседке с тётями. Ей вдруг пришла в голову безумная идея, появившаяся, очевидно, так же под влиянием загадочного радостного возбуждения. - Есть человек, которого я люблю по-настоящему, - сказала она тихо, особенно ни к кому не обращаясь. Но фраза эта не прошла мимо тётушкиных ушей. - Кто же это? – Тихо спросила Шах. Какая-то часть Михримах, поддаваясь влиянию радостного возбуждения так и кричала во весь голос: «РУСТЕМ! РУСТЕМЧИК! РУСТЕМ-ОК! РУСТЕМ-ОЧЕК!РУСТЕМИК! РУСИК! МИКРУСИК! РУСМИКИК!», другая же, меньшая часть, твердила донельзя трезвым голосом: «Ты что, с ума сошла? Хочешь поддаться каким-то там чувствам один раз и влипнуть на всю жизнь?! Даже не думай! Бедных братьев столько гоняла-гоняла, просила сорвать свадьбу, а теперь вот вдруг влюбилась?! НЕ ПОЗВОЛЮ!» Однако обе части пришли к компромиссу. «Его», - коротко сказала Михримах, указывая глазами куда-то. «Это же Мехмет!» - Удивились тёти. Их голоса доносились словно через ватную подушечку. Михримах всё не могла собраться с мыслями и перестать думать о Рустеме, поэтому говорила словно на автомате. «Он – Мурад. Бродячий актёр, претворяющийся Мехметом. Я влюбилась в него с первого взгляда и думаю, что только с ним буду счастлива!» - Услышала она свой голос через ту же самую подушечку. И лишь краем сознания она тогда понимала, что говорит. Михримах была в замешательстве. Как так? Все мысли о нём... она готова сейчас кинуться ему на шею и расцеловать его! Она готова признаться в любви! Рустем... Другая же маленькая часть того же сознания пыталась убедить султаншу в том, что это всего лишь РАДОСТНОЕ ВОЗБУЖДЕНИЕ и ничего более. Просто гормоны, всего лишь гормноы.