Он и она

С отвращением кинув ложку обратно, брезгливо отодвинув от себя расплескавшую содержимое тарелку, граф Арман резко поднялся, грохнув стулом, и лично отправился на кухню. Где его взгляд немедленно выхватил испортившую ему и настроение, и обед, единственно белокурую служанку. Почувствовав его взгляд, юная хорошенькая Жаннет подняла свой, и ее раскрасневшееся от жара личико немедленно побледнело. Господин граф сам пришел на кухню, в таком он гневе! Именно на нее! Почему, что она сделала не так?! Что он сделает сейчас с ней?! Кухонный шум и торопливая сутолока мигом замерли, только и слышалось, что бульканье и шипение готовящейся еды. Слуги боялись и вздохнуть, и выдохнуть. Молодой граф скривил рот в не предвещающей добра ухмылке, и двинулся к Жаннет неторопливым шагом. Громко стучащие в тишине по полу каблуки сапог заставляли девушку сжиматься все сильнее. - Господин граф… - присела Жаннет в глубоком реверансе, больше от того, что у нее подломились колени, когда недоступный для нее красавец Арман подошел совсем близко. Граф молчал. Все вокруг молчали. Жаннет застыла, оцепенела и не смела как поднять глаз, так и разогнуться. И тут холеные изящные пальцы хозяина прихватили выбившуюся из под чепчика преступную тоненькую золотистую прядку волос незадачливой кухарки. Арман потянул прядку на себя, и Жаннет смогла позволить себе разогнуться. Догадываясь теперь в чем дело. Вместе со всеми остальными. - Милочка, не могу сказать, что новый ингредиент, добавленный вами в мое жаркое, пришелся мне по вкусу, - угрожающе ласковым голосом проговорил граф, аккуратно и нежно заправляя прядку обратно. А затем резко и хлестко ударил Жаннет по лицу. - Простите, господин! – горестно вскрикнула девушка, хватаясь за обожженную пощечиной запылавшую вновь кругленькую щечку, - Я нечаянно, я не хотела, простите меня, Бога ради! Не слушая ее, Арман размашистым шагом отправился в угол кухни. Где, как и в большинстве кухонных помещений, стоял бочонок с розгами. Пережарила, переварила, рассыпала, разлила, тут же сразу повар нагнет и всыплет! И мигом давай снова жарь-парь, кухонное дело не признает промедления. Граф выхватил из бочки сразу несколько розог, отобрал одну и взмахнул ею на пробу. Досадливо поморщился и отбросил. - Мне кажется, или здесь что-то горит? – намекнул он ехидным инквизиторским голосом. Хоть пока не пригорало ничего, все, как по команде, кинулись к исполнению своих обязанностей, прохлаждаться дальше не получилось. Все разом заговорили, слишком громко, неестественно и напряженно, чересчур засуетились, забегали. Главное же все разом слишком демонстративно перестали замечать графа и служанку. Это выглядело глупо, это было нелепо, и на самом деле лишь подчеркивало, что красавец-брюнет и миленькая блондиночка в центре внимания, что к ним прислушиваются, разговаривая между собой, и приглядываются, даже стоя спиной к их паре. Жаннет шмынула курносеньким носиком, на ее глаза навернулись слезы. В то время, как спина нагнулась, а руки принялись послушно приподнимать юбочки. Она была очень старательной девушкой, и ее еще ни разу не секли на кухне. Никогда! Ей всегда делалось так жутко, когда повар порол при всех кого-нибудь другого! Ее, конечно же, наказывали в детстве, и не раз. Но родные, старшие, и не при посторонних взглядах! А теперь она, уже такая взрослая девушка, и ей предстоит при всех показать свою голую попу! Предстать такой перед господином графом, которого Жаннет обожала и в тайне едва ли не боготворила! Во всяком случае, она всегда молилась перед сном не только за своих родных, но и за него… Арман отбросил одну за другой несколько розог, выбрал ту, которую нашел подходящей и, грозно сдвинув черные брови над болотно-зелеными глазами, пошел по направлению к Жаннет, пощелкивая кончиком розги по охотничьему сапогу. - Что ты возишься? – недовольно прикрикнул граф на служанку, - Мне прикажешь юбки тебе задирать?! - Простите, господин граф! – испуганно пискнула дрожащая девушка, стоящая с приподнятой до колен юбкой, не знающая что ей делать дальше. Встать на четвереньки или лечь на скамью? Как угодно будет ее выпороть господину графу? - Бестолочь, - обреченно покачал Арман головой, сделал последний остающийся между ними шаг, грубо перехватил Жаннет поперек талии и заставил низко нагнуться. Юбочки с шуршанием сползли служанке до плеч. Арман замахнулся и со всего размаху влепил Жаннет первую розгу. След от которой сразу же повредил нежную девичью кожу, на которой, вдоль красной узкой полосы, в нескольких местах сразу заблестели крохотные капельки крови. Девушка дико завизжала от боли, дернулась, попыталась вырваться. Не тут-то было, граф держал ее будто зажав в железные тиски. И продолжил порку, не смотря на ее отчаянные крики, жалобные мольбы и сопротивление, несмотря на то, что разумом девушка хотела покориться. Вытерпеть заслуженную порку достойно. Не злить своими криками, слезами, дерганием господина графа еще больше, не сердить его. Так и места недолго лишиться. И стыдно! Как же стыдно вести себя под розгой как маленькая! Перед всеми! Перед ним! Но все происходило неконтролируемо для Жаннет, о ее желаниях ее никто не спрашивал. Арман будет ее пороть столько, сколько посчитает нужным, так долго и больно, как захочет. А у нее уже, по ощущениям, живого места на попке не осталось! - Я больше не бууудуууу!!! Ааааааа!!!! Ай, простите, я не буду больше! Ай не надо, я больше не могу! Ааааа!!!!! Аааааа!!!! Ой, мамочки, пожалуйста, не надо, не надо больше!!! - Дрянь! Зараза! Бестолочь! Паршивка! – каждое слово Арман сопровождал новым ударом. Его крепкие руки не знали пощады. Злость от крика и сопротивления служанки распалилась еще сильнее. Вот чтоб не орала как резаная – еще больнее! И еще! Чтобы визжала не зря! - Ааааааа, не нааадооооо, оййййй…. Ааааа!!! – вскоре захлебывающаяся слезами Жаннет могла только кричать. Все более тихо, крик переходил в надсадный хриплый стон. Она задыхалась и почти теряла сознание от боли, о сопротивлении больше не было и речи. Завороженная действием кухонная челядь, больше не таясь, разинув рты и улыбаясь до ушей, наблюдала за невероятной картинкой. Господин граф порол служанку своей собственной рукой! Великая честь, ничем дурной девкой не заслуженная! А та вопила так, как будто это были первые розги в ее жизни, осмеливалась вырываться! Правильно граф Арман,так ее, до крови! Так ей! Нет бы благодарила за оказанную милость! Розга сломалась и разгоряченный Арман, чертыхнувшись, отбросил ее, но, все еще не выйдя из ража, продолжил награждать Жаннет увесистыми шлепками. Прикосновение ладонью к горячему обнаженному телу девушки в сокровенном ее местечке, поразило его будто молнией. - Вон отсюда! – рявкнул граф, разгибая Жаннет и грубо швыряя на пол. Слуги кинулись прочь так же поспешно, как Арман накинулся и навалился на девушку, торопливо сдирая с себя штаны. И немедленно, без предисловий, овладел ею, сразу до упора толкнувшись в узкое влажное лоно. Заколотился в ней резко, зло, как будто бы продолжая наказание. Но почувствовав, как повредил в ней то, что мешало ему пройти глубже, стал двигаться более мягко и плавно. И продолжающиеся крики девушки от боли, вскоре перешли во вскрики от удивительного неведомого ей прежде наслаждения. А затем в полные не то страсти, не то муки стоны, когда граф принялся осыпать поцелуями ее мокрые от слез щечки. Ведь она так давно хотела этого! Руки Жаннет сами собой нежно обвили шею Армана, в то время как то одна, то другая рука графа, ласково гладила ее иссеченные розгой бедра. Арман дернулся еще раз, другой, и излился в Жаннет, а вскоре остановился и без силы опустился на нее всем своим атлетически мощным телом. Они надолго замерли, без сил и без слов. - Простите меня, пожалуйста, простите, господин граф… - тихонечко всхлипнула Жаннет, несмело целуя его в шею и замирая от страха от того, что она себе позволила. Но губы потянулись сами, не слушаясь ее… - Я был слишком суров, милая девушка, - с теплой улыбкой, показавшейся лишь во взгляде, шепнул ей Арман и припал к ее губам. На плите что-то шипело и горело, но обоим не было до этого никакого дела. Арман и Жаннет снова яростно занялись любовью. И в лютой ярости затеплился огонек первой, казавшейся ранее невозможной между графом и кухаркой, нежности.