В городе.

- Да я трачу гребанное состояние и кучу времени, лишь бы ты прекратил так яростно светиться на всех возможных камерах Лимбо-сити! Почему ты просто не можешь вести себя сдержаннее? Неужели так сложно не бить стекла в церквях, не рушить мосты, не устраивать фонтаны крови в центре города?! Вергилий орал. Крепко так орал, прочувствованно, со злостью, нервно сжимая пальцы на рукояти катаны. Сырое небольшое помещение вроде гостиной их Ордена было просто забито этим криком. Кроме старшего сына Спарды тут была еще держащаяся в стороне Кэт, ну и сам виновник торжества – Данте. Брюнет стоял напротив близнеца, прижимаясь лопатками к влажной стене и терпеливо молчал. Каждый приступ головной боли был как секунда. Один, два, три. Один, два, три. Один, два, три. - Данте, я понимаю твою неуемную тягу к разрушениям, но ты теперь не одиночка и должен… Охотник его практически не слушал. Должен. Быстро же он оброс долгами, хах. Право слово, хотелось закурить. А бычок потушить об белобрысый затылок близнеца. Со всеми его обязательствами, требованиями, отвратительным привкусом неискренности… Лишь присутствие подруги в комнате как-то удерживало парня от проявления агрессии. Один, два, три. Один, два, три. - …Мы команда, мы обязаны друг другу, понимаешь? Мы должны действовать сообщенно, а твои ночные вылазки никак не попадают под эти слова! Один, два… - Вергилий, он тебя не слушает, - тихий, но такой бьющий по ушам голос. Ему казалось, она не против него. Три. И Данте прорвало, хотя еще минуту назад он совершенно не хотел срываться: - Знаешь что, братец? Мне твои ебучие правила вот где. Я заебался сидеть в этой плесневелой злоебучей дыре, где на десять квадратных метров по двадцать твоих уебанов в белых халатах! Я, блять, не привередлив, но просто осточертело! Катись-ка ты нахуй, вот что я тебе скажу! Вместе со своими «должен»! Я не нанимался, ясно? – И все бы ничего, рядовая ссора по типу «Данте зазвездился», если бы не последующие действия самого парня – он сдернул со спинки старого дивана свой плащ, проверил наличие пистолетов в кобуре и вышел из помещения. Хотя обычно после ссор оставался. Всегда. В гостиной повисло молчание, прерываемое звуком падающих капель конденсата. *** Даже грязный, выхлопной воздух Лимбо-сити казался практически горным после затхлой вони оставшихся позади подвальных помещений. Данте выдернул из внутреннего кармана пачку сигарет и, наконец, закурил, глубоко втягивая в себя ядовитый вишневый дым. Так глубоко, будто опасался, что из-за плесени в лёгких заведется какая-нибудь пакость и этим пытался ее вытравить. А ноги сами понесли охотника в сторону парка развлечений. Никакого стыда за произошедшее не было и в помине. Охотник в принципе жил, считал себя и являлся одиночкой. А Орден вкупе с его создателем пытались впихнуть в него некую ответственность, желание быть великим защитником, спасителем. Мол, избавим планету от демонического гнета, ура-ура, товарищи! Ересь. Все было до обидного просто – никто никогда не рвался защищать самого Данте. Сколько он себя помнил – а помнил он себя лет с семи, с задрипанного детского приюта в трущобах – всем было на него глубоко насрать с Эвереста. Первая же драка ему это дала прочно уяснить. Старшие мальчишки по своим непонятным причинам невзлюбили новенького, о чем поспешили ему объяснить на языке острых, подростковых кулаков. И будь ты хоть трижды смел, но семилетним пацаном против четырех пятнадцатилеток не долго-то и постоишь. И всем было плевать. Данте чудом отлежался в лазарете, харкая кровью, через силу давясь стылой кашей и строя планы побега. Впрочем, эта самая каша была не самым жутким, что Данте заставлял себя жрать. После побега в двенадцать он недолго мучился высокоморальными принципами. Трудно убедить себя не трогать столь доступно лежащее, если желудок подводит от голода, выдавая голодными спазмами рвоту желчью. И парень понял, что воровать у него получается неплохо. И потом, люди сами виноваты, что не следят за своими товарами. Разумеется, удача не всегда была при Данте – периодически он опять же бывал бит и полз отлеживаться на ближайшую помойку. Объедки – не плохо. И крысы тоже неплохо. Если, конечно, твоя приоритетная цель – выжить. А жить он ой как хотел. Ничуть не менее настойчиво, чем те же самые крысы, он выкручивался всеми своими силами, переступал через себя. В пятнадцать он попал в тюрьму. Он мало что понимал тогда, но это перевернуло весь его мир. *** Что известно о тюрьмах? Крохотные вонючие камерки, темные, прогнившие насквозь. Но не эта. Здесь ослепительно светло, как в операционной, можно даже ощутить, как согревает кожу свет. А Данте никак не поймет, кто его пытает и почему он все еще не умер. Запястья вывернуты металлическими браслетами, парень почти не касается ногами блестящего пола, повиснув на собственных руках. И не только он висит. Все шесть метров его кишков, заботливо подвешенные на крючки по комнате, тоже висят. Розовые, оплетенные кровеносной сеткой, вообще не понятно, как это возможно. Почему нет кровотечения и рана в животе такая сухая? Почему он жив? Как он может быть живым, если рассматривает собственные внутренности? Но самое страшное даже не это. Периодически в камеру заходили существа, от которых Данте покрывался мурашками. Высокие сутулые фигуры без всяких гендерных признаков, тонколапые, в алых смеющихся масках. И их забавляло при помощи свечного огня подпаливать столь удобно вывешенные внутренности, посматривая на вопящего парня. Именно тогда, в бреду реального кошмара, Данте убеждался в простом – старые дурацкие сказки не лгали. Люди в этом мире не одни. И он – не человек. Внутри него что-то щелкало, скрежетало, как во вдруг ожившем механизме. И тогда же появился Мятежник. А твари п… *** - Не хочешь развлечься, милашка? – Из не слишком радужных мыслей охотника выдернул тонкий девичий голосок. Он остановился и несколько раз медленно моргнул, приходя в себя. Пухлые алые губы, вздернутый носик, серые глазищи под крашенной челкой. Черт, да ей же лет четырнадцать. - Неа, крошка, ты не в моем вкусе, - растянул губы в улыбке брюнет, обошел малолетнюю проститутку и направился далее. - Импотент! – Донеслось обиженное вслед. Обернувшись, охотник проводил девчонку взглядом – та вернулась к своим коллегам на остановку монопоезда, вновь заглядывая в глаза людей. А ведь проститутки все были юными… и явно довольными такой жизнью, вон, смеются, стреляют друг у друга сигареты. Данте озлобленно затянулся в последний раз и выронил окурок себе под ноги. И это Вердж хочет спасать? Про это он пафосно вещает, дескать «люди как дети, которым нужен мудрый учитель, способный освободить их от пагубного влияния демонической грязи». Ха! Можно подумать, каждую из этих девчонок лично Мундус сюда притащил и приказал стелиться за бабки. Хотя в целом Данте ничего не имел против проституток. На его внешность приличные девочки вот уж никак не велись – не красавчик, далеко не красавчик. И вообще охотнику сложности были не по нраву. Понравился ему трейлер? Несколько нехитрых манипуляций, оп – Данте обладатель угнанного, но своего жилища. Понравилась ему девушка? Чуть более сложные манипуляции, оп – и вот они задорно трахаются в том самом трейлере. Понравился ему парень? Смотри выше. Ориентационные проблемы нефелима тоже не особо трогали. Он прекрасно понимал, что в любой момент может провалиться в Лимбо и склеить ласты, а потому жил так, как хотел. Точнее, так, чтобы иметь возможность хоть ненадолго забыться. И ничего сверхъестественного. Не считая, конечно, того, что он и по сей день как ебанутый гасает между двух миров. *** Парк аттракционов был все же его любимым местом. Даже не все эти качели-карусели, а вот этот относительно тихий уголок деревянных настилов позади самого парка. Тут до воды было пару метров, так что охотник уселся прямо на край помоста и свесил ноги вниз, вновь закуривая свои дешевые сигареты. Вечерело, но возвращаться в Орден никак не хотелось. Все же стоило признать то, что он скучал по своему чертовому трейлеру. - Молодой человек, у Вас есть разрешение находиться в этой части парка? – На плечо легла тяжелая ладонь в кожаной перчатке. Тц, началось… - Да это же тот террорист, про которого в новостях рассказывали! – Ужаснулся второй коп, делая несколько шагов назад. Данте с досадой отправил сигарету в воду, попутно поднимаясь на ноги и похрустывая костяшками. Людей он не любил. Он любил крошить нечисть. Но это же не повод лишать двух полицейских жизни? Или... … Следующие несколько дней Вердж потратит на то, чтобы вытащить своего близнеца из каталажки. А затем все вернется на свои круги.