Рыжая месть

— Молли, прекрати ты возиться с этими сопляками. — Люц, — укоризненно буркнула рыжая девушка лет семнадцати, которая, сидя на корточках, заботливо оправляла галстук маленькому тощему рейвенкловцу. — Готово, малыш, беги. Мальчишка радостно что-то пискнул и понесся к компашке ждущих его друзей. — Я же староста... — пожала плечами Молли и встала на ноги. Люциус Малфой только снисходительно фыркнул. Ему, слизеринцу-аристократу, все эти дурацкие причуды Пруэтт были порой непонятны. То она щеголяла по школе в черной растянутой майке с "The Velvet Underground"*, то собирала ребят враждующих факультетов на игру в магический покер, то запирала в пустом классе свою лучшую подругу Мари с кобелем Корином Девисом, объясняя это тем, что повышать демографию Англии кому-то надо. А теперь вот до глубины души прониклась заботой о маленьких спиногрызах, которые сновали тут и там по школе, не давая проходу. Молли всегда была такой: сумасшедшей, веселой, деятельной. Глядя на нее, Люциус понимал, что никто другой лучше не справился бы с управлением поместьем его отца. И пусть Пруэтт не обладала фигурой Венеры Мелосской, но было в ней что-то такое бесконечно живое, сильное, притягательное. Рядом с ней Малфой чувствовал уверенность в себе и в будущем. Единственное, что Люциуса беспокоило, так это ее чрезвычайная рыжесть. Он очень боялся, что рыжие гены, как вирус, пролезут в генофонд маленького Малфоя-наследника — и тогда все, пиши пропало. Рыжие Малфои, черт побери. Смешно. Девушке он, конечно, этого никогда не говорил. Во-первых, они все равно еще ни о чем таком не думали. И во-вторых, Молли могла неправильно его понять и вспылить. Вот уж что она умела. — Тут дело не в том, что ты староста, Пруэтт, — надменно растягивая слова, заявил Люциус. Молли усмехнулась. — Я ведь тоже староста. — В чем же тогда, Люцифер? — Малфой резко обернулся к девушке, мягко дернул ее за красно-желтый галстук и обличающим тоном по слогам проговорил: — ГРИФ-ФИН-ДОООР! Моллс, это диагноз! — Пруэтт в ответ громко и заливисто расхохоталась. *** — Молли, знаешь, я подумал... — Люциус немного замялся. Нет, такие вещи говорят не в библиотеке, прогуливая ужин, а за праздничным столом или в ресторане. Но лучше было сначала все обсудить. — Ты чистокровная, умная, хорошо учишься. Ты понимаешь меня с полуслова, детей вот любишь. А если я тебя очень прошу, то даже ведешь себя достойно на публике... Я... Ты выйдешь за меня? Нормальная девчонка кинулась бы ему на шею с визгом и трепетом. Молли же только хитро прищурилась, отвлекаясь от книги по трансфигурации. — За тебя? Ну ничего себе. Зачем же, по-твоему, мне это нужно? Этот вопрос сбил парня с толку. Он не сразу осознал, что девушка просто шутит, и выдавил: — Ну, это же выгодно... — Ясно все с тобой, зад ты слизеринский, — усмехнулась Молли. — Выдохни, чудище. Конечно, выйду, куда мне еще деваться. А твой отец не будет бить тебя табуреткой по голове за то, что наш сын, возможно, родится рыжим? Я слышала, вы, Малфои, очень дорожите своими блеклыми патлами. — Ее пальцы запутались у Люциуса в волосах. Насмешка сменилась улыбкой. — О, об этом я уже позаботился, — облегченно выдохнул Малфой. Пруэтт поняла его правильно. Зря сомневался. — Есть зелье, увеличивающее силу влияния отцовских генов на ребенка. Не переживай так, наш сын точно не будет рыжим. В этом мире вас и так полно. Пока Люциус воодушевленно рассказывал девушке о своих планах на жизнь, приобняв ее за талию, улыбка той медленно гасла. К концу речи лицо выражало такой спектр эмоций, что Малфой вздрогнул. В гневе Молли была страшна. То ли это было заложено в ней с рождения, то ли сказалось пагубное влияние общения со слизеринцами, но гриффиндорка всегда умела мстить. — Сын, Люци? А что если это будет девчонка? Рыжая девчонка. Как я, — с нажимом произнесла Пруэтт. Малфой нахмурился. — Какая девчонка? Какая рыжая? Молли, мне нужен наследник. Нормальный ребенок, понимаешь? — нетерпеливо возразил он, отстранившись. Эти слова явно были лишними. Девушка отступила назад, яростно пунцовея. Руки ее сжимались и разжимались, а короткие огненные кудри стали похожи на змей. На долю секунды Люциусу показалось, что они даже шипят. — То есть я отребье, Малфой? Ненормальная вроде как... — Пруэтт, угомонись, — тяжело выдохнул парень, оглядываясь по сторонам и убеждаясь, что свидетелей нет. Конфликты ему были не нужны. Он собирался идти в политику, а для этого надо было быть предельно чистеньким. — Если будешь орать потише, сплетни, может, не разлетятся по школе. Или тебе нравится концерты устраивать? Молли возмущенно хватала воздух ртом. В такие моменты, когда прилив эмоций не давал ей сформулировать мысль, гриффиндорка до смеха напоминала рыбину. — Угомониться, Малфой? Угомониться? — завопила она так громко, что Люциус поморщился. — Да пошел ты со своими предложениями! Вот найду себе рыжего мужа и нарожаю ему сто, нет, тысячу охренительно рыжих детей. И девчонку. Рыжую девчонку! А ты подавись своим тощим бледным наследничком! Будет такой же постный и унылый, как ты и твой папаша. Тут взбесился уже и Люциус, что происходило крайне редко. Со стороны, наверное, смотрелось комично, как двое старост школы вопят друг на друга, словно третьекурсницы. — Да и пожалуйста, Пруэтт! Давай, найди себе такого же ублюдка, как и ты! *** Влетев в гостиную Гриффиндора, Молли быстро огляделась по сторонам. Ничего, что было бы достойно называться рыжим, на глаза ей не попалось. Все слова, что она сказала Люцу в библиотеке, были всего лишь глупыми угрозами. Он мог бы просто извиниться, тогда бы все стало, как прежде. Но раз уж он позволяет себе такие слова, то надо выполнить обещанное. Чертов Малфой! — Мари! — чересчур громко позвала Молли, и хорошенькая девушка, до того мирно ворковавшая с Фабианом, подскочила на месте. — Прекрати обхаживать моего братца и немедленно подойди сюда! Ты нужна мне! Мари, рассержено взглянув на подругу, оправила густые светлые волосы и встала. Пока она шла к Молли через всю гостиную и виляла бедрами, парни шестого-седьмого курсов не отводили от нее голодных взглядов. Но замечая злобную физиономию Пруэтт, они моментально теряли весь свой энтузиазм. — Есть на Гриффиндоре кто-то в сто раз рыжее меня? Мари хихикнула и шепнула: — Энтони Уизли. Он на втором курсе учится. Забавный мальчишка, выращивает мох, представляешь... — Не смешно, дорогая, — сквозь зубы прорычала Молли, заставив Мари моментально посерьезнеть. — Ладно, ладно... Ну, есть еще Артур Уизли... Не смотри на меня так, он на шестом курсе! Но, на мой взгляд, уж лучше Энтони, чем это... — Блондинка аккуратно, чтобы обсуждаемый не заметил, ткнула пальчиком в длинного огненно-рыжего парня. Он был худ, нескладен, носил нелепые очки и смотрел в какой-то буклетик взглядом состоявшегося психопата. — Мда-а... — напряженно протянула Пруэтт. — А тебе зачем, Моллс? — А... Не твое дело. — И добавила из чистой вредности: — Кстати, Фабиану ты не нравишься. Совсем. *** Артур Уизли оказался вполне себе добрым, ласковым и заботливым. Был немного помешан на маггловских вещицах, но это ничего, думала Молли. С ним можно было поговорить почти обо всем. А узнав Уизли поближе, девушка поняла, что его катастрофическая неуклюжесть вполне входила в рамки ее терпения. Ей нравились незамысловатые странные подарки Артура, тот восторг, с которым он смотрел на новоиспеченную подругу. Постепенно Молли привыкала к этому домашнему и уютному человеку. И ничего, что у него не было денег на рестораны и кафе, на украшения и сюрпризы, которыми любил баловать гриффиндорку Малфой. Про Люциуса, ходящего теперь с постной холодной миной, девушка старалась не вспоминать. Не вспоминать об умелых тонких губах, когда ее касался язык робкого Артура. Не вспоминать сильные уверенные руки, когда Артур неловко прижимал ее к стене... Не вспоминать. Малфой так и не извинился. Не подошел. Лишь смерил Артура злым взглядом на следующий день после ссоры, когда Молли вошла с ним в Большой Зал. Некогда самые близкие друзья и очень крепкая пара, они теперь виделись только на собраниях старост, стараясь не встречаться даже глазами. Идя к алтарю под руку с Артуром Уизли, Молли почти что не подумала о том, что Малфой не пришел на ее свадьбу. А почему, собственно, он должен был прийти? — Вы согласны? Легкая заминка. — Да. Люциус Малфой женился только спустя пять лет. На молоденькой Нарциссе Блэк. На блондинке. Все, как они и мечтали. Только по отдельности. *** Каждым своим ребенком Молли до ужаса гордилась. И красавчиком Биллом, разбивающим девичьи сердца, и талантливым Чарли, к которому тянулись не только звери, но и люди. Она гордилась умненьким Перси, глотающим книги одну за другой. Даже крошечными Фредом и Джорджем, которые уже сейчас, в свои пять лет, придумывали такое, что и взрослому в голову не придет. Молли Уизли была уверенна, что будет гордиться и Роном, которому только исполнился годик. — Для чего нам еще ребенок, милая? — добродушно спрашивал Артур, поглаживая округлившийся живот жены. Молли только улыбалась. Ей нужна была девочка. Рыжая девчонка. *** На выходе из роддома ее ждали счастливые друзья, все семейство и... Люциус Малфой. Он презрительно взглянул на сверток и бросил: — Еще один рот, Уизли? — Фамилию мужчина выплюнул с таким отвращением, будто это была вовсе не фамилия, а испорченный пирог. — Прокормишь еще одного сопляка или подать тебе милостыню? — Это девочка, — гордо фыркнула Молли и прошла мимо бывшего лучшего друга, так и не оглянувшись. — Рыжая девчонка. — Ты просто подумай, Моллс, кому из нас ты отомстила, — донесся тихий голос у нее из-за спины, прерываемый хлопком аппарации. Женщина замерла на месте всего на секунду, справляясь с нахлынувшими эмоциями. Нет. Она любит детей и мужа. Правда, любит. А об остальном думать поздно. Да и рана уже заросла.