Останови меня

      Вот уже две недели как над Москвой нависла промозглая северная осень. Первого, второго и третьего сентября дождь стоял просто тропический, потом немного поутих, однако на улицах всё равно было очень сыро и противно. Прибавить сюда ещё холодный ветер, гнущиеся к земле с устрашающим скрипом деревья, совсем закрывшие небо чёрные тучи, от которых даже днём было темно, как в полночь — и без того противное настроение окончательно уходило в минус.       Из высотного стеклянного здания, удачно расположившегося в самом центре города, выскочил невысокий молодой человек. Непрекращающийся дождь стал ему неприятной помехой; чуть было не ругнувшись и не сплюнув сквозь зубы, он поплотнее надвинул капюшон на светловолосую голову и побежал по мокрому тротуару. Серая курточка и голубые джинсы мигом покрылись тёмными мокрыми пятнышками, лёгкие кеды промокли и противно хлюпали при каждом шаге.       — Блин, ну когда же закончится этот мерзкий дождь? — чертыхался Дима, постоянно спотыкаясь, но при этом упорно продолжая бежать к машине. Сегодня утром перед офисом телеканала «RU-TV», где Дима работал вот уже полгода, почти похоронив все свои мечты о продолжении музыкальной карьеры, почему-то было очень много машин, и скрипящему зубами от злости парню пришлось бросить свой «Порше» на проспекте, в десяти минутах ходьбы от входа. Маленькое расстояние, всего лишь повернуть за угол и немного пройти вдоль дороги, однако это не в том случае, когда стоит столь отвратительная погода и достаточно просто вылезти из машины, чтобы тут же промокнуть до нитки.       С трудом разыскав джип в непролазной стене дождя, Дима буквально ввалился в просторный салон, откинул капюшон и принялся трясти головой, чтобы избавиться от влаги, которая всё же ухитрилась попасть на тщательно уложенные для съёмки белокурые волосы. Длинная чёлка, намокнув, сильно потяжелела и лезла на лицо парня, мешая ему глядеть на окружающий мир.       — Тьфу, блин…что за день такой сегодня? Невезуха сплошная… — Дима раздул ноздри и шумно выдохнул, светлые прядки колыхнулись. — Не поеду я ни в какой магазин, хватит с меня на сегодня приключений. Домой.       Он застегнул ремень безопасности, включил навигатор и вставил ключ в зажигание. Вообще-то Дима собирался после эфира поехать в одну из любимых ювелирных лавочек, чтобы купить парочку очередных висюлек на шею, до которых он с недавнего времени стал большим охотником, однако за эти три часа, что парень провёл в студии, он устал так, что ему уже хотелось только добраться до дома и рухнуть в кровать. Так уж на Бикбаева действовала дождливая погода, всегда. В такие дни ему больше всего на свете хотелось отменить все дела, послать весь окружающий мир к чертям собачьим, зарыться с головой в плед в обнимку с парой любимых книг, и пусть только кто-нибудь попробует его тронуть, пока настроение не вернётся в норму.       Тихо шурша шинами, «Порше», как голодный леопард, помчался по мокрому шоссе. Дима бездумно крутил руль, прислушиваясь к советам навигатора.       — Через десять метров поверните налево и следуйте прямо по Электрическому переулку, — прозвучал равнодушный женский голос из динамиков.       Дима прыснул со смеху. Настроение слегка улучшилось. Каждый раз, проезжая по этому переулку утром на работу и вечером с неё, он хихикал и удивлялся: ну какому идиоту пришло в голову назвать переулок в центре Москвы Электрическим?       Подчинившись приказу своего виртуального помощника, Бикбаев повернул обитый светлой кожей руль и оказался на крохотной кишкообразной улочке. Впереди замаячили мелькающие сине-красные огоньки, Дима стал притормаживать. Ну, как это всегда бывает — авария, причём, похоже, серьёзная, судя по количеству полицейских машин, перегородивших весь проезд.       — Вот сволочи, набухаются, и тянет их на подвиги, — пробурчал парень и щёлкнул кнопку на навигаторе.       — Изменение маршрута, разыскиваю возможные варианты… — бесстрастно отозвался советник.       — Вот правильно, ищи-ищи, — велел Дима, вглядываясь в лобовое стекло и думая, как бы ему тут поудобнее развернуться. Противный дождь усилился и залил всю его поверхность, «дворники» не справлялись со своей работой. Тяжёлый джип с трудом осилил поворот под таким углом. — Ты видела, чего там творится? Вообще не проехать…       — Следуйте прямо, через тридцать метров сверните направо, на Вторую Брестскую улицу.       Дима расхохотался. Навигатор немного ошибся и произнёс слово «вторую», сделав ударение на первый слог. Посмеявшись, он достал сигарету, зажал её зубами, раздражённо пощёлкал зажигалкой и затянулся. Дым с резкой ментоловой отдушкой наполнил большой салон.       — Ну что ж, послушаю тебя, мой виртуальный друг, — вздохнул Дима, объезжая аварию и сворачивая на веленную улицу. — Однако если и тут будет пробка, не знаю, что я с тобой сделаю, железка.       Дима так увлёкся беседой с навигатором, что не сразу заметил, как в желтоватом свете фар перед капотом возникла коренастая мужская фигура. А когда заметил, было уже поздно. В полной панике он с силой вывернул руль и отчаянно утопил педаль тормозов в пол. Те завизжали, «Порше» сильно занесло на мокрой дороге, однако благодаря хорошей гидравлике джип успел остановиться, ни во что не врезавшись, а иначе последствия могли бы быть весьма печальными.       — Блять! — в бешенстве заорал Дима, выскакивая на улицу. — Ну что за урод перебегает дорогу в таком месте?! Поймаю — убью!       Продолжая злиться, он подошёл к середине дороги и замер.       На мокром асфальте лежал, нелепо раскинув в разные стороны руки и ноги, человек в чёрной кожаной куртке и покрытых грязными пятнами широких джинсах. Лицо было не разглядеть — его закрывал капюшон, удивительным образом не слетевший с головы во время падения.       — О боже! Неужели задавил? — испугался Дима и наклонился, чтобы потрогать пострадавшего за плечо. — Чёрт возьми, ну только этого мне не хватало! Какого хрена этот идиот вообще тут оказался? Переход в десяти метрах!       Парень шевельнулся. Быстрее кошки Дима шлёпнулся на колени и приподнял неожиданно тяжёлое тело. Жив! Может, ничего страшного?       — Вы целы? — с облегчением спросил Бикбаев.       Пострадавший снова слабо пошевелился и дёрнул головой, капюшон наконец сполз с неё набок. Через секунду на Диму глянули такие родные голубые глаза…то есть, бывшие когда-то родными, а сейчас самые ненавистные на свете. Влад.       — Димка? — с лёгким удивлением осведомился Соколовский, хлопая глазами. — А ты чего тут делаешь?       У Димы от возмущения пропал голос. Правильно говорят — неприятности по одиночке не приходят, они всегда прихватывают с собой парочку некрасивых подруг. Прекрасно и без того унылый день заканчивается, ничего не скажешь.       — Блять, Соколовский, я тебя сейчас убью! — заорал Дима, слегка придя в себя. — Я-то что тут делаю?! Это ты какого хрена бросаешься мне под колёса?!       — Тебе…под колёса? — странным голосом повторил Влад. — Я что, чуть под твою машину не попал?..       — Нет, блин, я просто так сижу тут на коленях в луже и ору на тебя! — Бикбаев поджал губы. — Делать мне больше нечего! Вот уже год прошёл, а ты ничуть не изменился, как был придурком, так и остался!       Диму переполняла кипящая ненависть. Когда группа «БиС» с лёгкой руки Влада распалась, Дима очень обиделся на напарника, который, называя себя его лучшим другом и братом, не по крови, но по сути, не удосужился даже предупредить о своём планируемом заявлении по поводу начала сольной карьеры. Хотя бы предупредить, не то что спросить его мнения и согласовать, в конце концов — если не интересоваться, что напарник в таком случае думает, злился Дима, то на фига вообще вместе работать? В начале это была просто обида, приправленная горьким разочарованием в человеке, кому так безоговорочно доверял, а потом она переросла в злобу, учитывая то, что теперь бывшие напарники вынуждены были конкурировать друг с другом за место под солнышком в шоу-бизнесе. Пролетел уже целый год, а злость с каждым днём становилась только сильнее. И вдруг такой поворот событий! Судьба словно подталкивала ребят обратно друг к другу.       — Сам такой, — вяло ответил Влад и зевнул.       Дима посмотрел ему в глаза, увидел лёгкую мутноватость и мигом всё понял. Соколовский, очевидно, вышел из одного из многочисленных притаившихся в подвалах домов клубов поблизости, он был выпивши, что, в принципе, неудивительно — Влад и раньше выделялся желанием с удовольствием побухать на тусовках, Диме то и дело приходилось отнимать у него бокал и за язык держать, чтобы не сболтнул в азарте лишнего. Хотевший побыстрее добраться домой и уверенный, как любой пьяный, в собственной неуязвимости, бывший напарник поскакал через дорогу в неположенном месте, справедливо полагая, что тут мало кто ездит и если перебежать улочку там, где нет перехода, то ничего страшного не случится. И, как на грех, на дороге оказался именно Бикбаев.       — Офигеть, да ты ещё и пьяный! — возмутился Дима. — Вот уж не ожидал от тебя, Владиус!       — А чё? — отозвался Влад, старательно пытаясь сфокусировать на нём взгляд. — Я уже совершеннолетний, могу, между прочим, выпить…       — Ага, и потом прыгнуть мне под колёса! — рявкнул Дима. — В тюрьму меня что ли засадить вздумал? Я вовсе не собираюсь из-за того, что ваше величество поленилось пройти несколько метров до перехода, отправляться за решётку!       Соколовский, слегка покачивая головой, глядел на трясущегося от злости бывшего напарника.       — Впрочем, — кипел Дима, яростно сверкая глазами из-под длинной чёлки, — я жалею, что нажал-таки на тормоза! За те неприятности, которые я из-за тебя получил, тебя расстрелять мало!       — Так почему же ты затормозил, раз так? — тихо спросил Влад, глядя на его красивое лицо и отмечая, что Дима очень изменился. Стал старше. Смелее. И гораздо злее. Раньше-то он с первого взгляда производил впечатление очаровательного создания, настроенного любить весь окружающий мир, а сейчас вон чего, лицо искривлено злобой, а глаза цепкие и ужасно внимательные, способные, как кажется, испепелить одним-единственным взглядом.       — Я уже сказал, почему! — плюнул Бикбаев. — Я не хочу из-за тебя сесть в тюрьму, у меня ещё на свободе дел полно!       Влад виновато вздохнул.       — Ну…ну прости, я не специально. Я просто задумался и не увидел машину…ну-ка, отпусти меня.       Они оба встали и принялись оценивать ущерб.       — Ты как? — спросил Дима, ощупывая его взором. — Цел хотя бы? Ничего не сломал?       Влад подвигал руками и ногами. Вроде бы переломов не было, только немного болела коленка, которой он ушибся об асфальт, ну и испачкался. Похоже, обошлось. А ведь окажись на месте Димы кто угодно другой, менее опытный водитель, парень мог бы уже лежать в чёрном мешке или угодить в реанимационную палату.       — Я в порядке… — ответил Соколовский, осторожно отряхнувшись. — Коленку немного больно, но это ничего…мне бы до дома только дойти. Прости ещё раз. Я правда не специально.       Дима внезапно почувствовал укол совести. В конце концов, в произошедшем была и его вина — Бикбаев заболтался с навигатором и не увидел, что по дороге идёт человек. Он повнимательней оглядел бывшего напарника. Струйки грязной воды стекали по кожаной куртке, оставляя на ней разводы, брюки внизу промокли насквозь, облепив мускулистые ноги, лицо тоже оказалось сильно испачканным, Влад без толку пытался вытереть его ладонью, только размазывая мутные потёки. Даже законченный мерзавец не смог бы отпустить человека в таком состоянии.       — Так, — сурово заявил Дима, хватая Влада за плечо, — садись в машину. Я отвезу тебя к себе, приведёшь себя немного в порядок и поедешь домой.       — Нет, что ты, — испугался Влад, почуявший неладное в его внезапной доброте, — ты и так уйму времени из-за меня потерял.       — Влад, — сердито сказал Дима, — я не ночевать тебя к себе зову, между нами всё уже давно кончено, однако я не хочу, чтобы ты в таком виде шлялся по улицам. Садись.       Соколовский решил не спорить с и так разгневанным приятелем и покорно поплёлся за ним к машине. Странно, но он почему-то совсем не был против этого предложения. Сейчас только Влад понял, как соскучился по Димке и как хочет хоть немного побыть рядом с ним, как раньше.       Дима буквально впихнул Влада в квартиру и, запирая тяжёлую дверь, осведомился:       — Ну, чего встал? Снимай куртку.       — А может, всё-таки не стоит? — с опаской спросил Влад, но выпутываться из кожаного пиджачка всё же начал, зная, что теперь ему точно уйти просто так не дадут.       — Стоит, стоит, — отрезал Дима и отвёл в сторону глаза. — Шевелись давай. В душ пойдёшь?       — Ну…по правде говоря, я бы не отказался, — честно признался парень. — Замёрз очень.       — Так иди, — велел Дима. — Первая дверь налево. А я сейчас принесу полотенца.       — Хм-м, мне кажется, или ты всё-таки немного остыл с момента нашего последнего разногласия? — не без усмешки поинтересовался Влад.       — Да ну тебя, идиот, — надулся Дима. — Иди.       С этими словами он исчез в комнате, а Влад, продолжая усмехаться, отправился в ванную.       «Ну вот почему я такой сопливый, — злился на себя Бикбаев, копаясь в комоде и пытаясь найти вышеупомянутые полотенца, — сам себе на голову посадил докуку. Возись теперь тут с ним… Чёрт бы этого Соколовского побрал, как был мелочью пузатой в шестнадцать лет, так навсегда, похоже, и остался… И когда он наконец повзрослеет…»       Вытащив стопку толстых махровых тканей, Дима с трудом поднял их, дотащил до ванной и постучал кулаком по створке.       — Влад, можно войти? Я полотенца принёс.       — Входи, не заперто, — донеслось изнутри. Дима тяжко вздохнул, раскрыл дверь и ступил в небольшую комнату, наполненную паром. На запотевшем матовом стекле большой душевой кабинки ясно проглядывался тёмный силуэт. Бикбаев покраснел, поймав себя на том, что ему совсем не хочется отводить глаза от бывшего напарника, силой воли оторвался от созерцания движущейся тени и, густо сглотнув, стараясь, чтобы голос не дрожал, спросил:       — Ты точно не поранился, Владиус?       — Ой, ты назвал меня Владиус, совсем как раньше! — весело донеслось с той стороны преграды. — Может, я всё-таки прав, и ты остыл?       Дима ещё сильней порозовел и плюхнулся на небольшую скамеечку, стоявшую рядом.       — Я это произнёс совершенно машинально! — заявил он, демонстративно отвернувшись. — И вовсе я не остыл. Хочешь ли знать, мне с каждой минутой всё сильнее хочется тебя задушить.       — Да-а? — протянул Влад. — С чего бы тебе тогда почти насильно тащить меня к себе, а?       — Потому что только откровенная сволочь отправила бы тебя домой в подобном виде, — пробурчал Дима. — А я таковой, надеюсь, не являюсь. Твои родители и так, думаю, не лучшего обо мне мнения, а если бы я уехал, и вовсе бы убийцей обозвали. На черта мне это надо?       Силуэт на стекле замер. В ванной установилась зловещая тишина.       — Ладно, ты давай приводи себя в порядок, а я тебя в комнате подожду, — бросил наконец Дима, очень не любивший такие многозначительные паузы, встал и пошёл к двери, но был остановлен тихим окликом:       — Дим…       — Чего? — раздражённо спросил Дима, обернувшись. Полупрозрачная стенка чуть-чуть отъехала в сторону, из кабинки высунулась влажная рука, покрытая чёрной татуировкой — большое крыло, от предплечья до локтя. Бикбаева передёрнуло; он не был поклонником всяких рисунков на теле, и стало как-то нехорошо при мысли, что его хорошенький Владик тоже пал жертвой общей моды и изуродовал себя.       — Ты не мог бы подать мыло? Мне до него отсюда не дотянуться.       — А выйти из кабинки слабо что ли? — захлопал глазами Дима. — К тому же, там на полке должен был оставаться кусок мыла!       — Ничего не знаю, никакого мыла тут и в помине нет, — послышалось в ответ. — А насчёт выйти из кабинки… Извини, я тебя стесняюсь.       Дима расхохотался. Стеснительный Влад — это что-то новенькое, раньше всё было наоборот: Влад подглядывал за напарником во время мытья в «Звёздном Доме», а Дима плевался огнём и швырялся в него бутылками от шампуней. Правда, потом они очень быстро мирились.       — Ой-ой-ой, какие мы нежные, — простонал Бикбаев, вытирая выступившие на серо-зелёных глазах слёзы рукавом шёлковой рубашки, — жопа на тоненьких ножках! В Интернете горы порнушки на любой вкус и даже цвет, можно подумать, кого-нибудь удивишь голым Владом Соколовским!       — А что такое? — мигом заёрничал Влад. — Тебе что, не нравится моё тело?       Дима покраснел.       — И всё-таки, пожалуйста, передай мыло, — попросил парень. — Ну что тебе, трудно что ли? В каждой бочке затычку ищешь!       — Что ж, раз ты так вежливо просишь, — с усмешкой сказал Дима, взял с полки большой розовый кусок, встал у кабинки и, стараясь не смотреть на Влада, протянул ему мыло. Цепкие пальцы крепко ухватили его за тощее запястье, покрытое с внутренней стороны выпирающими синими венами, мыло со стуком упало на пол, и не успел Бикбаев даже протестующе пискнуть, как его втащили в кабинку и прижали к стеклу.       Оба парня изумлённо замерли, разглядывая друг друга. Тонкая шёлковая рубашка Димы мгновенно промокла и прилипла к телу, под влажной тканью проступила бледная кожа. Мягкие светлые волосы облепили лицо и шею, на его щеках проступил лёгкий розоватый румянец. Соблазнительный, зараза. Влад едва подавил желание облизнуться, как кот. Его руки, упёршиеся ладонями в стеклянную стену кабинки, напряглись, слегка подрагивая и стараясь не соскальзывать.       — Влад, — Дима густо сглотнул. — Соколовский, ты чего делаешь?       Влад молчал, продолжая крепко держать его за запястья. Судя по лихорадочно блестящим голубым глазам, он задумал какую-то пакость.       — Дим, — наконец проговорил Соколовский, глядя ему прямо в глаза, — мне надо с тобой поговорить.       — Обязательно для этого затаскивать меня под воду в душевую кабинку? — непонимающе спросил Дима и раздул ноздри, тяжёлая от влаги светлая чёлка колыхнулась и тут же снова прилипла к его лбу. От красивой укладки после испытания дождём и бьющей из «лейки» горячей воды даже следа не осталось, мокрые прядки повисли вдоль бледного лица. — Неужели не мог в комнате сказать то, что нужно? Неприятно, знаешь ли, стоять под душем в одежде!       — Уж я-то знаю, — отозвался Влад, наклоняясь к нему почти вплотную. — Однако, признайся: в комнате ты бы не стал со мной разговаривать.       — Правильно, не стал бы, — передёрнул плечами Бикбаев. — О чём мне с тобой говорить?       — Есть о чём, — заявил Влад и резко наклонился. Дима не успел отстраниться. Доли секунды — и губы соединились в мокром поцелуе. Серовато-зелёные глаза на мгновение широко распахнулись, а потом резко сощурились в приступе ненависти. Бикбаев яростно задёргал перехваченными запястьями, пытаясь вырваться из горячих цепких пальцев бывшего напарника, однако Влад вовсе не собирался его выпускать так просто. Соколовский только сильнее сжимал его кисти, чтобы наверняка не дать освободиться, и всё глубже и глубже присасывался к его рту. На мгновение даже стало смешно — ведь во времена группы «БиС» много кто подозревал о наличии такой стороны в их отношениях, но ничего не знал точно и потому только перешёптывался с другими. Да только тогда такого действительно не было, а вот уже после распада эмоции вспыхнули яростным пожаром, лишив Влада всякой возможности думать о чём-то другом. Перед ним был только Дима, как бы Соколовский ни пытался представлять себе что-то другое.       — Я больше никогда не позволю тебе уйти от меня так просто, — прошептал Влад в губы бывшего напарника. — Ты мой, Бикбаев. Принадлежал мне с самого нашего знакомства, и я вовсе не собираюсь отдавать тебя кому-то ещё, даже если у группы больше нет будущего.       — Совсем с катушек съехал?! — вспыхнул Дима, извиваясь, стараясь отбиться от руки, которую Влад опустил вниз, чтобы стянуть насквозь промокшую одежду. — Ты…ты ненормальный!.. Отпусти меня, Владиус! Иначе я за себя не ручаюсь!..       Он уже собрал все силы, чтобы выдрать запястья из захвата и оттолкнуть парня, а тот вдруг усмехнулся краешком рта:       — Ты со мной бороться решил? Дим, ты что, за два года совместной работы не понял, что тебе не следует даже пытаться выяснить со мной отношения посредством кулаков?       — Вот сейчас как дам в глаз, тогда посмотрим! — рявкнул Бикбаев и со всей силы сжал кулак. Влад вновь усмехнулся и, скользнув рукой по его телу вниз, просунул её за тугой ремень брюк. Дима охнул и подался назад, но парень не позволил ему отстраниться.       — Аах, ох… — Дима зажмурился, его бледные щёки мигом сравнялись по цвету со спелой свёклой. — …Прекрати!.. Нет, не трогай там! Влад!       — Какой же у тебя сладкий голос, Димка… — ласково прошептал Влад ему в ухо. Его рука продолжала уверенно поглаживать парня между ног. — Красивый, когда ты поёшь, а уж когда стонешь — особенно притягательный… Но я хочу большего.       Влад наклонился и вновь присосался к нему глубоким поцелуем. Бикбаев изворачивался как мог, пытаясь выскользнуть из-под его прикосновений, но губы парня всё равно настигали его, как бы он ни старался.       — Да отвали ты от меня… — слабо бормотал Дима в секундных перерывах между поцелуями, ставшими рваными и быстрыми. — Насильник хренов!..       — Конечно, я насильник… — с готовностью согласился Соколовский, вытащив наконец руку, но лишь для того, чтобы расстегнуть огромную пряжку на ремне. После чего, ещё раз чмокнув бывшего напарника в распухшие пунцовые губы, присел на корточки и принялся дёргать молнию.       — Ты…ты извращенец… — Бикбаев прикусил нижнюю губу и старательно отвёл глаза в сторону, чтобы не встретиться с парнем взглядом. Ему было до того стыдно, что он сквозь землю был готов провалиться, только бы подальше от бывшего напарника, на которого, похоже, стихийно накатил приступ безумия.       — Да, я извращенец… — Влад не стал отрицать и это, он, одной рукой всё ещё пытаясь справиться с застёжкой, расстегнул мокрую рубашку и лизнул парня по сильно втянутому животу, запустив язык в ямочку пупка и вырвав тем самым слабый стон. — Ох, Димс… Ты даже не представляешь, как же долго я мечтал прикасаться к тебе вот так…       Он наконец расправился с пряжкой, потянул брюки вниз и обхватил рукой полутвёрдый член, уверенно поглаживая. Дима охнул и в очередной раз подался назад, впрочем, безуспешно — Влад крепко обхватил его рукой за талию и притянул поближе к себе. Поняв, что пути отступления бесповоротно отрезаны, Бикбаев сглотнул и изо всех сил прикусил палец, чтобы не издать ни звука.       «Как всегда, пытаешься строить из себя айсберг. Ну ничего, мы ещё посмотрим, как долго тебе удастся держать себя в руках», — ухмыльнулся про себя Влад. Не дожидаясь ответной реакции Димы, парень резко взял его ртом и принялся медленно двигать головой вперёд и назад, стараясь найти нужный ритм.       — Ааах! Владиус! Прекра…ти…уух! — Дима, не выдержав подобной пытки, застонал во весь голос, его пальцы бессмысленно царапали стеклянную стену, ища, за что бы уцепиться. Сказать, что он был в шоке — значит, не сказать ничего вообще, никогда бы Дима не подумал, что его напарник на самом деле больше тяготеет к мальчикам, иначе где же он научился подобным вещам? Но сопротивляться ему явно было совершенно бесполезно, если уж Влад вбил себе в голову какую-либо мысль, даже абсолютно идиотскую, он готов был пойти на всё, только бы это желание осуществилось. Бикбаев накрыл ладонью затылок парня и начал потихоньку отвечать на толчки, полностью отдавшись ощущениям, пока что странным и не слишком привычным. — Чёёёрт…ты меня с ума сводишь!.. Аах!       — У тебя и вправду сладкий голосок, — усмехнувшись краешком рта, сказал Влад, на секунду отрываясь от своего занятия, чтобы посмотреть на так мило покрасневшее лицо бывшего напарника, но тут же продолжил мучить его своими губами и языком. — Если тебе это не нравится…так почему же ты не остановишь меня?..       Услышав последнюю фразу, Дима дёрнулся, однако спустя секунду ему стало не до этого. Удовольствие постепенно становилось невыносимым. Несмотря на все предпринимаемые усилия, он не смог долго держаться и, вскрикнув, кончил, когда Влад начал двигать рукой быстрее, явно почувствовав, что напряжённый напарник близок к разрядке. Жадно облизав матовую головку, Соколовский выпрямился и вновь прижал Диму к стенке, оказавшись к нему почти вплотную.       — Ну? — почти ласково шепнул он, обводя языком контур аккуратной ушной раковины и легонько покусывая мочку. — Продолжим?..       Дима посмотрел на него бешено горящими глазами. Сейчас они казались уже не сероватыми, как обычно, а ярко-зелёными, и в них безумным огнём полыхала ярость напополам с желанием разорвать бывшего напарника в клочья.       — Нет, — постарался как можно твёрже отрезать он, что оказалось весьма затруднительно, голос срывался и подрагивал. — Никаких продолжений… Я не собираюсь заниматься сексом с парнем, слышишь?.. Я…Я не гей, как ты!       — Да неужели.       Влад тяжело вздохнул и, поплотнее придавив его к стене, начал целовать. Касаясь губами нежной шеи с бьющимся под мягкой кожей пульсом, переходя на выступающие ключицы, он добился тихого стона и вновь участившегося дыхания. Спустившись ниже, парень обхватил обжигающими губами уже затвердевшую пунцовую точку соска, одновременно лаская второй свободной рукой. Бикбаев издал странный звук, который больше всего напоминал сдавленное хрипловатое покашливание, и царапнул длинными ногтями его плечо. А Владу было уже наплевать на это. Положив руки на костлявые бёдра, Соколовский приподнял хрупкое тело и с силой вжался в него. Вздрогнул и остановился, чувствуя, как Дима задрожал.       — Нет, Влад…нет… — Бикбаев уже шептал, прозрачные слезинки, сливаясь со всё ещё льющейся из душа водой, скатывались по его бледным щекам. — …Не делай этого, прошу…я…я боюсь…       На одну секунду Влад растерялся, не зная, как быть — он никогда ещё не видел Диму таким перепуганным. Похоже, он и вправду боится, причём не понятно, чего именно — боли от проникновения парня внутрь, или же самого Влада.       Однако для парня сейчас отступить означало признать своё поражение. Поэтому Соколовский взял себя в руки и, стараясь не смотреть на хлюпающего покрасневшим носом бывшего напарника, достал с полочки бутылку с каким-то ароматическим маслом. Думать о том, что вязкая жидкость с запахом розы забыла в ванной у парня, было некогда.       Дима задрожал и почти до крови прикусил нижнюю губу, ощутив проникающие в тело пальцы.       — Не бойся, их всего два, — шепнул ему в ухо Влад. — Это гораздо меньше среднего размера мужского члена.       Бикбаев предпочёл отмолчаться, хотя крохотные слезинки продолжали стекать от его глаз к подбородку. Он сильнее затрясся, когда в тело проник ещё один палец. Влад же, осторожно растягивая узкое отверстие, напряжённо наблюдал за выражением лица Димы. Сейчас оно показывало лишь то, что ему больно и противно, ничего больше. Но Дима упорно смотрел в какую-то точку сбоку, очень стараясь не встречаться с парнем взглядом.       — Дим, расслабься, — Соколовский едва уловимо чмокнул его в висок. — Пока ты так напряжён, больно будет нам обоим.       Дима внезапно сердито посмотрел на его лицо.       — Тряпка. Только и можешь, что сопли жевать, — протянул он почти злобно. — Если собрался, то давай уж быстрее!       Поражаясь столь разительной перемене, Влад вытащил пальцы из трясущегося тела, почти сразу же заменяя их своим членом. Один мощный толчок — и он полностью внутри узкого тела.       Дима вскрикнул, до хруста костей прогнувшись в спине, и, откинув назад голову, изо всех сил вцепился пальцами в спину бывшего напарника, раздирая её до крови длинными ногтями, когда тот начал двигаться, сначала медленно, потом всё быстрей и быстрей, вбивая его в стену, упиваясь каждым громким стоном, удушеньем и царапаньем. Бикбаев напрягся и судорожно сжал ногами стройную талию, его дыхание становилось рваным, из горла вырывались тихие сдавленные стоны.       — …Я ненавижу тебя…ах… — Дима задыхался, наполовину рыча в рот Влада, по щекам всё ещё текли слёзы боли и злости. Он отчаянно пытался оттягивать оргазм, но Влад этого совершенно не желал — он хотел увидеть, как любовник кончит, хотел выбить из этой чудесной головки все мысли. Да и не получилось бы, они оба были уже на пределе. Сделав очередной сильный толчок, Влад жадно вцепился зубами в выступивший на бледной шее синяк. Этого оказалось достаточно: с хриплым воплем Дима яростно сжал острыми коленями его бёдра, выгнулся дугой и кончил себе на живот. Жаркая тесная дырочка сократилась вокруг парня, и это стало последней каплей — он глухо застонал и достиг оргазма, бессвязно выкрикивая что-то отдалённо похожее на «Димка», «люблю» и «мой».       Уткнувшись носом в шею тяжело дышащего Бикбаева, Влад изо всех сил постарался избавиться от посторгазменного тумана в глазах и мыслях, смутно осознавая, что Дима, трясясь всем телом, всё ещё обвивается вокруг него, как лиана.       Утомлённый, удовлетворённый и счастливый, Соколовский лениво лизнул засос на вытянутой шее любовника, после чего выпустил его из объятий. Дима бессильно съехал по стеклянной стене на пол и откинул назад голову.       — Бикбаев… — тихонько позвал Влад, садясь рядом с ним на корточки и легонько трогая его за дрожащее плечо. — Всё нормально?..       Дима резко вскинул голову. Парня словно ударили: такая ненависть полыхала в серо-зелёных глазах.       — Всё нормально? — хрипло спросил Дима. — И ты ещё спрашиваешь, всё ли нормально?! После того, как изнасиловал меня?!       Влад осёкся.       — Знаешь, что я тебе скажу, Соколовский? Я реально тебя ненавижу! Ненавижу больше всех ненавистных мне вещей в этом мире, вместе взятых! — хриплый крик перешёл сначала в сумасшедший хохот, потом в рыдание, Дима сжался в комок и со всей силы сдавил ладонями собственные полуобнажённые плечи.       Соколовский крепко схватил его и с силой встряхнул, надеясь таким образом привести в чувство. Да куда там! У Димы началась самая настоящая истерика. Его лицо приобрело синюшный оттенок, глаза, казалось, метали молнии, а тело скрючилось почти до положения эмбриона и продолжало мелко трястись.       — Дим! — в отчаянии Влад со всей силы ударил его ладонью по щеке. И это странным образом подействовало: Дима заткнулся и замер с приоткрытым ртом.       — Ты чего дерёшься? — обиженно спросил Бикбаев через минуту, потирая красную щёку. — Мне же больно!       — Зато ты очухался, — радостно воскликнул Влад. — По-другому не получалось.       Одновременно парень жадно разглядывал бывшего напарника. Дима сейчас, очевидно, даже не представлял, насколько развратно он выглядит: весь насквозь мокрый, в облепившей тело рубашке, под которой проступала нежная кожа, с горящими глазами, висящими вдоль лица светлыми волосами, множеством засосов и стоящим членом. В подобном виде он был таким соблазнительным…       Владу безумно захотелось опять на него накинуться, завалить на холодный пластиковый пол и целовать до полного изнеможения, пока Бикбаев попросту не задохнётся у него в руках. Видимо, на его лице частично отразились эти похотливые эмоции, потому что Дима мельком глянул ему в глаза и всё понял. С одного полувзгляда. Совсем как раньше. И вдруг кивнул, прикусив губу.       Спустя пару минут они оказались в спальне. Опрокинув бывшего напарника в гору мягких подушек и одеял, Влад продолжал целовать и ласкать это нежное тело. Стекая с губ на шею, потом ещё ниже, парень обхватил его за талию, заставляя немного приподняться, чтобы было удобнее стащить с него влажную рубашку, которая теперь только мешала, затем вылил на руку немного прихваченного из ванной масла и опустил её вниз. Дима уже не мог, да и не хотел противиться его действиям. В тот же момент все его внутренности словно обдало жаром от взрыва, и Дима изо всех сил вцепился в напряжённую мускулистую спину парня, кусая в кровь свои и его губы, изо всех сил стараясь молчать. Однако остатки этих сил сдерживаться как ветром сдуло, когда Влад, чуть отстранившись, вдруг с нежностью потёрся об него всем телом, кожей по коже. Бикбаев сжимал коленями его бёдра, стонал при каждом движении, великолепно понимая, что они уже занимаются сексом. Дима из-под влажных пушистых ресниц смотрел на лицо Соколовского, теребил пальцами его густые русые волосы, стоящие торчком, он словно раздвоился, одновременно и являясь участником действа и наблюдая за ними со стороны. В своём воображении он будто видел полностью обнажённого любовника, себя с разведёнными ногами и широко распахнутыми глазами, почти чувствовал, как Влад буквально растягивает его и скользит внутри по-прежнему узкого тела…       — Влад… Влад… — позвал он так тихо, что сам едва услышал свои слова, проводя кончиками пальцев по щеке парня. Кожа Влада чуть-чуть покалывала их, парень, похоже, наконец начал бриться. Соколовский остановился и поглядел на розовое, от этого такое очаровательное личико своего бывшего напарника. — Я…я сейчас…       Договорить он не успел. Влад, знавший теперь уже точно своего Диму как никто иной, понял его с полуслова. Не дав прийти в себя, поцеловал, затем перевернул на живот и приподнял за бёдра. Дима из последних сил сдавил пальцами подушку и вцепился зубами в её край, он временно выпал из действительности, чувствуя внутри себя резкие толчки. Но боль потихоньку была вытеснена каким-то абсолютно безумным удовольствием, от которого хотелось кричать во весь голос. Обрывки лишних фраз утонули, растворились в прикосновениях, таких долгожданных, властных, грубых, жарких…обоим было уже не до всяких там правил или запретов, страсть и похоть затмевали все мысли, а два влюблённых тела намертво переплетались в безумном сочетании, окончательно сводящем с ума.       — Ты мой, Дима! — простонал Влад ему в ухо. — Был и останешься только моим, несмотря ни на какие на свои принципы!       — Остановись… Влад, мне больно!       Дрожь, вскрики, всхлипывания…чем больше движений совершал Влад, чем резче и жёстче они были, тем больше Бикбаев жалел о своей мягкотелости. Но он не мог ничего сделать. Всё, что ему оставалось, так это только подчиняться человеку, который сейчас до крови царапал его бледную кожу, до синяков стискивал пальцы на талии, проталкиваясь в узкое тело.       — Я больше не отпущу тебя! Ты пойдёшь со мной, обратно, в группу, слышишь?! Я забираю тебя домой! И плевать я хотел на всю твою гордость и неумение прощать!       — Нет…нет, я никогда этого не сделаю! — в отчаянии Дима откинул светловолосую голову на плечо любовника, жмурясь и безумно боясь смотреть в голубые глаза. — Я не хочу начинать всё с начала!       Влад вновь опрокинул его на постель, прижимаясь грудью к спине. Толчки перешли на бешеный темп. Какое-то время в маленькой душной спальне стояла тишина, прерываемая хриплыми стонами Димы и тяжёлым дыханием Влада.       — Скажи, что ты чувствуешь! — почти прокричал Соколовский, наклонившись к уху любовника. — Ну же!       — Люблю… Люблю, Влад!.. — простонал в ответ Дима, закидывая назад руку и с силой раздирая длинными ногтями его лопатки. Влад с рычанием впился губами в его горло, Бикбаев выгнулся в его руках и, издав короткий вскрик, кончил себе на живот. В ту же секунду Влад до боли сдавил руками его талию, внутри мгновенно разлилась густая вязкая теплота.       Дима в изнеможении плюхнулся на подушку лицом вниз, судорожно глотая приоткрытым ртом воздух, в ужасе думая о том, что он только что сказал. «Люблю…неужели я и вправду люблю его? — вертелось в голове. — …Нет…чушь-чушь-чушь собачья!.. я не могу любить парня, это противоречит всем моим принципам! И потом, как я могу любить Влада? Он же меня предал!»       Он с трудом перевернулся на спину, понимая, что завтра вряд ли сможет нормально передвигаться. Чувствительное место отдавало тупой болью.       — …И я тебя тоже люблю, Димка, — сбивчиво шепнул Влад, укладываясь ему на грудь и успокоенно закрывая глаза. — …Весь этот год…я так хотел тебя увидеть… Давай попросим Костю, чтобы он соединил нас обратно в группу?       Дима молчал.       — Подумай сам… — зашептал парень, видя его колебания. — …Дим, разве нам с тобой когда-нибудь было так хорошо, как сейчас?.. Мы созданы только друг для друга, ни для кого другого!..       Дима одним движением сбросил его с себя, встал, поморщившись, с постели, отошёл к окну, захватив со стола сигареты, раздражённо пощёлкал зажигалкой, закурил и уставился на улицу. Дождь по-прежнему лил, как из ведра.       — Ты никогда не изменишься, — со вздохом сказал Влад, тоже вставая и подходя к нему. — Сколько тебя ни проси, курить ты не бросишь.       — Не брошу, — эхом отозвался Дима, выпустив дым. Парень нежно обнял его за талию и прижался щекой к шее.       — Димочка… — прошептал он. — Можно я кое-что у тебя спрошу?       — После того, что произошло пару минут назад, я готов уже выслушать от тебя всё, что угодно, — ответил со вздохом Дима и посмотрел на него через плечо. — Ну?       — Почему ты не остановил меня, когда я собрался уйти из «БиС»? — поинтересовался Влад, поглаживая его мягкие влажные волосы и накручивая прядки на пальцы.       Дима вздрогнул.       — А с чего бы мне тебя останавливать? Ты уже взрослый человек, свою голову на плечах имеешь.       — Но ведь я принял это решение, не согласовав его с тобой и даже не спросив, что ты об этом думаешь, — протянул Соколовский, — почему ты предпочёл просто обидеться и уйти в тень?       — Именно потому и предпочёл, что обиделся, — ответил Дима и вдруг осёкся. — Подожди. Ты нарочно что ли так сделал?       Кивок послужил ему ответом. Дима опять вспыхнул. Вот оно в чём дело. Влад решил таким образом проверить напарника на вшивость, посмотреть на его реакцию на распад. И, видимо, только сейчас наконец осознал, что переборщил. Думал, наверное, что Дима тут же прилетит к нему и устроит вселенский скандал с требованием дать опровержение, но Бикбаеву гордость не позволила этого сделать, он предпочёл тихо испариться, словно его и не было никогда.       В итоге из-за глупой прихоти Соколовского пострадали оба. И что самое противное — уже далеко не в первый раз.       — Ну вот и кто ты после этого, Владиус? — горестно спросил Дима и опять затянулся, пытаясь справиться с накатившей на него уже знакомой обидой.       Влад чмокнул его в щёку и прижал к себе.       — Если бы ты тогда среагировал так, как я предполагал, не молча хлопнул дверью, а подошёл ко мне и предложил спокойно поговорить, всё могло бы сложиться совсем иначе. Но давай просто забудем обо всём этом. А в следующий раз, если я соберусь совершить подобную глупость…останови меня, хорошо?       Серо-зелёные глаза внимательно посмотрели в голубые. Дима выбросил догоревшую сигарету и, уперевшись лбом в подбородок Влада и опустив ресницы, прошептал:       — Тогда и ты…останови меня, если я захочу уйти…       Полная тишина и полумрак в комнате и два переплетённых тела у окна.       Обретшие друг друга. Второй раз. И навсегда. А если один захочет покинуть другого, то тот его остановит. Едва слышно, шёпотом, и не спросит, что будет потом. Потому, что это уже не важно.