Королева

— Лорд Мормонт, лорд Мормонт! — молодой мейстер вбежал в каминный зал в мантии, усыпанной птичьим пометом, с вытаращенными глазами, сжимая в вытянутых руках белого растрепанного ворона. — Лето! Лорд посмотрел на мейстера, слегка улыбнулся и поднялся с кресла. — Хорошая новость, мейстер Жинно, значит, самое время выпускать пчел из ульев. И не задавите случайно птицу! Мейстер разочарованно вздохнул. Пчелы, птица. Как это старик не понимает? Это же Лето! После такой долгой зимы! Но вслух перечить лорду он не стал и хватку слегка ослабил. Ворон тут же воспользовался возможностью и больно клюнул его в ладонь. — Только потому, что ты принес такую радостную весть, я не сверну тебе за это шею, — сказал ему Жинно, когда сажал в клетку и наполнял кормушку зерном. «Ничего, — подумал мейстер, — старик не оценил новости по-настоящему, но остальные не будут так равнодушны!» Подумав немного, он протянул руку и вырвал у зазевавшегося ворона длинное белое перо. Потом запер клетку, едва не оглохнув от возмущенных криков, и выглянул в окно. Во дворе маленький лорд упражнялся с мечом. — Джиор, — крикнул мейстер, — смотри-ка! — он помахал мальчику рукой с зажатым в ней белым пером. Восьмилетний сын лорда, рыжий, как глина на солнцепеке, обернулся к мейстеру и вытаращил глаза. «Еще бы, — подумал довольный Жинно, — мальчик никогда в жизни не видел лета!» Джиор между тем бросил деревянный меч и уже топал крепкими ногами по длинной деревянной лестнице, поднимаясь в птичник. — Уху! — заревел он баском, как настоящий медведь, — и правда белый ворон? Как ты и говорил? Ухуху! Лето же, да? Здорово! Значит, пора выпускать пчел из ульев! Мальчишка подпрыгнул на месте несколько раз, словно набирая скорость, и помчался обратно с таким топотом, что птичья башня зашаталась. — Не беги! — строго крикнул Жинно ему вслед. Потом он как следует отряхнул мантию, достал из укромного уголка маленькое серебряное блюдце, служившее ему зеркалом, и, глядя в него, пригладил вихрастые соломенные волосы, взял белое перо и снова спустился в дом. Двенадцатилетняя леди Рейла сидела в своей горнице за вышиванием. Правда, Жинно видел, что она больше мечтает, чем делает стежки. — Что за узор вы вышиваете, миледи? — осторожно спросил мейстер, до времени пряча перо за спиной. Рейла посмотрела на него как на деревенского дурачка. Ее длинные каштановые волосы вились так сильно, что уложить их в прическу удавалось только матери. Сегодня утром леди Мормонт явно было не до этого, потому что прическа растрепалась, кудряшки выбились и падали Рейле прямо на лицо, закрывая недоуменный взгляд больших карих глаз. — Это же Белый Ходок, — сказала она наконец, поняв, что сам Жинно не догадается. — Видите: тут синий глаз, а здесь острые зубы. — А это красное? — Кровь, конечно же. Он только что сожрал брата Ночного Дозора. Тут внизу я вышью его окровавленные останки. Правда, здорово? Мейстер поскреб подбородок, не зная, что ответить. — Ой, что это у вас, мейстер? — воскликнула Рейла, увидев перо в его руке. — Перо белого ворона, миледи, — гордо сказал мейстер. — Он прилетел с полчаса назад. Это значит... — Что настало Лето! — закричала девочка. — Ах, как это прекрасно! Папа так обрадуется, наверное, пир закатит! Жинно едва удержался от того, чтобы не закатить глаза, поражаясь степени заблуждения молодой леди относительно впечатлительности собственного отца. — Я уже сказал его милости и даже показывал ему ворона... — Да? И что он? Будет праздник? Синица, дочка повара, выучила новую песню про Ледяную войну. А еще можно позвать... — Он сказал только про пчел... — Ах, да! Как я могла забыть! — Рейла вскочила, отбросила вышивку и от избытка чувств чмокнула мейстера в щеку. — Спасибо, спасибо, что напомнили мне! Ведь надо же выпустить пчел из ульев! Рейла схватила покрасневшего до кончиков волос Жинно за руку и потащила его во двор: — Пойдемте скорее на берег, встретим маму и первые скажем ей про Лето! Правда, здорово? Мейстер совсем не был уверен, что это так уж здорово, но подчинился. Правда, как Рейла ни торопилась, они прибежали на берег не первые. Там уже стояла приличная толпа слуг и домочадцев. Здесь же был и Джиор, который, засучив штаны, прыгал с камня на камень, время от времени соскальзывая в воду и хохоча. Чуть в стороне от всех стоял лорд Мормонт и всматривался в небо над морем, прикрывая рукой глаза от яркого солнца. Рейла проследила за взглядом отца и почти сразу же вцепилась в руку мейстера. Он наклонился, и она шепнула ему на ухо: — Летит, я вижу! Вон чуть ниже того облака! Видишь? И тут же Джиор заорал и запрыгал в воде, поднимая фонтаны брызг: — Летит! Летит! Вон он! Лорд Мормонт вздохнул и опустил руку. — Глупый мальчишка, — надула губы Рейла. — Я увидела раньше, но я просто знаю, что отцу приятнее, если он первый замечает, как она возвращается. Теперь уже все, кто был на берегу, видели приближающегося дракона. Он был огромный, черный, с красными всполохами на крыльях. Завидев толпу встречающих, дракон издал крик, от которого заломило в ушах. Но люди не испугались, а наоборот, закричали: «Дрожка! Дрожка!» — и замахали руками в ответ. Мейстер Жинно видел драконов не раз, но на него они всегда производили впечатление истинного величия, смешанного с некоторой долей страха. И ему было даже неприятно то, как просто относились к драконам обитатели усадьбы Мормонтов. Которая, между прочим, была по традиции сплошь деревянной! Дракон приземлился на отмель так, что вода зашипела от его жара, и на какое-то время он скрылся в клубах пара. Хрупкая леди скользнула вниз с его спины и побежала к берегу прямо по воде, по дороге потрепав по голове Джиора, который тут же стремглав бросился к дракону. Она кивнула мейстеру, улыбнулась Рейле, но остановилась, только подойдя к своему лорду-мужу. — Ты без седла, — сказал он вместо приветствия. Леди чуть наклонила голову и ответила весело: — Очень торопилась домой! — Если ты упадешь в море... — Дрогон нырнет за мной, ничего страшного не случится. Леди подошла к мужу вплотную, провела рукой по его щеке и спросила тихо и чуть укоризненно: — Когда ты перестанешь беспокоиться обо мне? — Прилетел белый ворон, — сказал он вместо ответа. — Вот это новость! — воскликнула леди. — Не зря я торопилась! Можно же выпускать пчел из ульев! Мейстер едва не схватился за голову при этих словах. Дались им эти пчелы! Лорд и леди Медвежьего острова были странной парой. Широкоплечий, сильно смахивающий на медведя, Мормонт носил на щеке рабскую отметину — след его прошлой жизни. Рядом с ним его маленькая среброволосая леди-супруга, легендарная героиня ледяной войны, выглядела юной девочкой, даже несмотря на двоих детей. Леди Мормонт обернулась к дракону. Он лежал на мокрых камнях на боку, сложив огромные крылья. С десяток ребятишек уже плескались в теплой воде рядом с его брюхом. Те, что постарше, забирались на горячий бок, повизгивая от жара и удовольствия, и с криками восторга прыгали в глубокую, еще холодную воду. Жинно поморщился. Разве так обращаются с драконами! Ведь такая громадина в любой момент может сожрать этих голопятых! Но Дрогон никого не пожирал, а только блаженно щурился, опустив большую рогатую голову в воду и слегка подергивая передней лапой. — Устал, бедняга, — сказала леди. — Визерион сидит на яйцах, Рейегаль все еще на Тарте, так что нам приходится много работать. — Ты тоже устала, — обеспокоенно сказал лорд. — Может быть, отложим пчел на завтра? — Ну уж нет! — воскликнула она. — Я столько времени этого ждала! Легкой стремительной походкой леди вернулась к дракону и почесала его между ноздрей. — Не лежи в воде слишком долго, застудишься, — сказала она ему, на что Дрогон фыркнул, выпустив из ноздрей две приличные струи дыма и пепла. — Не беспокойтесь, миледи, — сказал ей подошедший мастер Симон, — скоро ужин для Дрогона будет готов, так что слишком долго на берегу он не останется. — Спасибо, мастер, — улыбнулась леди, еще немного похлопала дракона по морде, а потом встала и пошла в усадьбу вместе с мужем и детьми. Жинно потащился за ними. — Как твое рукоделие, дорогая? — спросила леди у Рейлы. Та неопределенно махнула рукой, и это могло означать что угодно, но леди, кажется, все поняла, потому что так и сказала: — Понятно. Не доходя до большого светлого дома, обнесенного частоколом, они свернули на пасеку, располагавшуюся с подветренной стороны на опушке леса. Здесь уже было все готово — пасечники в широкополых соломенных шляпах выставили большие черные колоды ульев из зимовника и расставили поилки с чистой водой, чтобы перезимовавшим пчелам не пришлось лететь за ней далеко. Лорд Мормонт окинул всю пасеку внимательным взглядом, посмотрел на чистое голубое небо и сказал: — Можем начинать! Мейстеру вдруг стало любопытно. Про пчел, в отличие от драконов, он только читал, но никогда не видел их своими глазами. Мормонт подошел к первому улью и, прежде чем начать, положил руку на его теплый деревянный бок. — Иди сюда, — позвал он жену. Леди подошла и положила свою маленькую белую ладонь рядом с его. — Слышишь? — О, — фиолетовые глаза леди засветились восторгом, — гудят! — Да, — согласился Мормонт, — они чуют лето, ждут его. Им придется нелегко после такой долгой зимы, но у них есть королева, рабочие пчелы и личинки в сотах. Они справятся. — Будешь открывать? Лорд кивнул. Осторожно наклонился и вытащил затычку из маленького летка внизу улья. Из-под его руки таращил глаза Джиор, а Рейла повисла на широком плече отца с другой стороны. Мейстеру тоже хотелось подойти поближе, но он стеснялся. Первые несколько секунд ничего не происходило, но потом Рейла сдавленно ахнула, потому что в летке показалась первая, самая смелая пчелка. Она высунула золотистую головку и повела в воздухе черными усиками. Потом, подпираемая сзади товарками, вылезла на стенку улья целиком, подставляя солнечным лучам полосатое мохнатое тельце, расправила прозрачные крылышки и взлетела. За ней, наполняя воздух едва слышным ровным гудением, поднялись и другие. — Какие хорошенькие, — вымолвила Рейла. — А можно я следующий? — выпалил Джиор и покраснел от желания и страха, что отец откажет. Мормонт посмотрел на сына строго, но леди-жена незаметно дернула его за рукав. — Кхм, ладно, — сказал лорд. — Только не торопись, не мельтеши и будь осторожен. Они перешли к следующему улью, и Джиор, высунув кончик языка от напряжения, освободил и эту пчелиную семью. Скоро пасека целиком наполнилась гудением. Мейстер сбежал после того, как две или три пчелы по неизвестной причине решили оставить свои жала в его шее. У себя в мейстерской, положив на укусы холодную примочку, он открыл большую книгу, в которую записывал свои наблюдения, размышления, призванные помочь другим мейстерам в будущем, макнул перо в чернила и, подумав, написал напротив сегодняшней даты: «Пчелы — величайшее чудо нашего мира!» Вечером, после обильного и все-таки праздничного ужина, мейстер Жинно вышел подышать. Окна во всем доме по случаю наступившего лета были распахнуты, и в воздухе разносились запахи меда, молока и мяса, тушеного в травах. Небосвод был усыпан крупными звездами, а на западе от усадьбы небо светилось красноватым заревом — там на вершине Медведь-горы спал дракон. Мейстер обогнул усадьбу и вышел на спящую пасеку. Ульи стояли ровными рядами, словно солдаты в строю, охраняющие покой Медвежьего острова. Все было хорошо. На обратном пути мейстер проходил под окнами и услышал, как лорд и леди Мормонт в комнате с погашенными светильниками продолжали разговор, начатый на берегу. Сначала Жинно хотел как-то проявить свое присутствие, но потом передумал. — Когда ты перестанешь беспокоиться обо мне, Джорах? — спрашивала леди. — Война давно кончилась, кончилась и зима. Нам пришлось нелегко, но мы справились. — Мы справились, — согласился лорд Мормонт, — но волноваться за тебя я перестану, только когда перестану дышать, моя королева. — Королева? — леди тихонько засмеялась. — Если только пчелиная. — Драконья, пчелиная, медвежья — ты все это вместе, не знаю, что из этого главное. — Глупый, — выдохнула Дейенерис едва слышно. — Главное, что твоя.