Любовь и космос

После того случая с заражением жизнь на орбитальной станции «Кассиопея» вернулась в обычное русло. Единственным изменением было, пожалуй, то, что Юнхо теперь ни за что никуда не пускал Джеджуна одного. Он буквально следовал за ним по пятам. Того это, конечно, очень злило. Ведь Чон готов был даже контролировать, как он принимает душ. «Ну что со мной может там случиться? – спрашивал у Юнхо Джеджун. На что тот только молча заталкивал его в душевую кабинку. Дже готов был его поблагодарить за то, что тот ограничивается караулом снаружи и не заваливается прямиком с ним под струю воды. Такого унижения Ким бы не пережил. И дело было не только в том, что вся ситуация выглядит донельзя абсурдно. Просто юный омега стал замечать, что он стесняется своего друга. Он не мог, как раньше, спокойно переодеваться при нём, смущаясь как своей наготы, так и вида полуобнажённого друга. Поэтому спать он старался ложиться раньше Юнхо, мгновенно накрываясь одеялом и отворачиваясь к стене, чтобы не было соблазна посмотреть на своего соседа по комнате. Юнхо со всеми этими охранными мерами своей пары на время позабыл, что капитан Чхве постоянно докладывает на Землю об их с Джеджуном любых передвижениях. Сейчас ему важнее было окружить любимого парня максимальной заботой. С тем, какие чувства он испытывает к другу, он смирился. Всё-таки он не рассчитывал, что их отношения с омегой будут основаны только на желании и инстинктах. Всякий раз, когда Юнхо смотрел на Дже, его сердце в груди начинало бешено колотиться, внутри разливалось какое-то сладкое чувство волнения и трепета перед дорогим ему человеком. Иногда альфа ловил на себе изучающий взгляд омеги. Тот так долго смотрел на друга своими большими чёрными глазами, словно пытался что-то понять. В такие моменты Чон надеялся, что и Джеджун испытывает к нему хоть малую толику того огромного светлого чувства, что зародилось в сердце альфы. Однако, помимо любовных переживаний, была у Юнхо ещё одна дилемма. Он всё никак не мог собраться духом, чтобы рассказать Дже о его матке. Всё-таки Чон не забывал, как противился его омега своей сущности. И хотя он вроде уже смирился с данным фактом, альфа волновался, что того новость не обрадует. Ведь именно из-за этого Джеджун переживал больше всего. В один прекрасный день Юнхо всё же решился. Скрывать слишком долго не было смысла. У его омеги скоро должна была начаться первая течка, и альфа планировал сделать в это время Джеджуна полностью своим. Ещё, разумеется, он рассчитывал, что у них с Дже будет потомство, ведь самым сильным инстинктом у альфы был инстинкт продолжения рода. Поэтому лучше уж морально подготовить его друга заранее, а не тогда, когда его живот начнёт расти. Собравшись с мыслями, Юнхо решил начать разговор издалека. Они сейчас с Джеджуном проводили очередную проверку состояния скафандров в отсеке с инвентарём. - Эм, Дже, ты же смирился с тем, что ты – омега? Джеджун напрягся. Он и так не знает, куда себя деть от опеки своего друга, так он сейчас ещё и затронул весьма щекотливую для него тему. Он не мог не думать, что в один прекрасный день им с Юнхо предстоит заняться одним делом, при мысли о котором парень начинал гореть от смущения. Или это было другое чувство? Так или иначе, но обсуждать их с Юнхо сущности Дже не горел желанием. - К чему ты завёл этот разговор? – омега старался не смотреть на Юнхо, продолжая делать вид, что ему интереснее возиться со скафандром. - Я думаю, что нам стоит это лучше обсудить. Ты так не считаешь? – альфа с надеждой посмотрел на друга. – Нам ещё предстоит… ну… это… Ким прекрасно понял, что хочет сказать ему Юнхо. Тут уж не трудно было догадаться. У Джеджуна сразу внутри всё как-то затрепетало, по телу побежали мурашки. Юноша боялся даже посмотреть на своего друга, словно тот планирует заняться этим прямо сейчас. Внутри Джеджуна происходила борьба. Одна половина его отчаянно пыталась сопротивляться внезапно нахлынувшему смущению. Внутренний голос кричал: «Очнись, дубина, ты же мужик. Не будь такой размазнёй. Ты же не девчонка»; но другая сторона кричала совершенно противоположное: «Ты не мужик. Это тебе нужен мужик, такой, как Юнхо». - Что со мной происходит? – прошептал Дже, обхватив ладонями лицо. - Эй, с тобой всё в порядке? – забеспокоился Юнхо. - Да, всё в порядке, – как можно спокойнее произнёс Джеджун. - Так что ты думаешь о том, о чём мы говорили? – Чон всё не отставал. Ему очень хотелось узнать, что по этому поводу думает сам Дже. Ведь с тех пор, как они узнали сущности друг друга, поговорить нормально не было времени. А потом ещё эта заварушка с заражением случилась. Но в виду того, что Юнхо всё чаще чувствовал запах своего омеги, он считал, что пора им окончательно разобраться в их ситуации. И, конечно, Юнхо собирался признаться Джеджуну в своих чувствах. Только нужно было подходящий момент выбрать. - Ох, Юнхо, я не могу об этом даже думать, не то, что говорить, – стараясь, не выдать своё волнения произнёс Дже. Внезапно ему стукнула в голову одна мысль: – А почему это ты решил, что раз ты – альфа, а я – омега, то мы непременно займёмся этим? - А я разве тебе не говорил? - Что не говорил? - Вот ты же помнишь, что почувствовал мой запах? - Ну да. Хвойный такой, терпкий, – Дже не понимал, к чему клонит его друг. - Просто по своей природе запах могут чувствовать только альфы. Так они, то есть мы, различаем других альф или омег. Например, если омега долго живёт с одним альфой, то его запах постепенно смешивается и частично перекрывается запахом альфы. Это даёт понять другим альфам, что данная омега занята. А сами омеги не могут чувствовать запахов других омег или альф. - Но я ведь почувствовал, – удивился Джеджун. – Мы что, мутировали? - Наш вид и так продукт мутации, дальше уж некуда. Просто омега чувствует запах своей истинной пары, то есть альфы, который предназначен именно ему, – Юнхо медленно перевёл взгляд на Дже. – Мы созданы друг для друга. Ким готов был сквозь землю провалиться от стыда. Юнхо смотрел на него таким полным нежности и обожания взглядом, что Джеджун в своих мыслях уже представил, как эти глаза будут смотреть на него каждое утро, когда они будут просыпаться в одной постели. «О чём я только думаю? Мы же ещё подростки. Какое ещё совместное пробуждение?». Но второй Джеджун ещё больше подкидывал пикантных подробностей из их будущей жизни с Юнхо. - Я не знаю, Юн. Всё свалилось на меня. Я вроде и смирился с тем, что я – омега, но ты же понимаешь, что страх всё равно присутствует. Я ещё не готов стать взрослым, пойми. - Но мы же оба космонавты. На наших плечах ответственность за всю орбитальную станцию. Ты лично проводил такие исследования, которые обычным парням твоего возраста и не снились. И ты говоришь, что боишься быть взрослым? – Юнхо подскочил к Джеджуну, схватил за плечо и хорошенько тряхнул. – Ты уже взрослый, понимаешь? То, что ты омега, ничего не меняет! - А почему именно омега? - Что? – не понял Юнхо. - Почему это такие, как я, называются омегами, а такие, как ты – альфами? Альфа – это первая буква греческого алфавита, а омега – последняя. Другими словами, альфа – начало, омега – конец. Но это омеги дают начало новой жизни. Что за дискриминация такая? – возмущению Дже не было предела. - Вообще-то без участия альфы ничего бы омеги не давали, – неловко рассмеялся Юнхо. – Говорят, что название новому тогда ещё виду дал один учёный, который наблюдал признание в любви одного альфы своему омеге. Сейчас процитирую. Тот парень сказал: «Ты – моё начало и конец, моя альфа и омега. Так пронесём нашу любовь до конца наших дней». - Красиво, – оценил Джеджун. - Да. Так вот это так понравилось тому учёному, что он назвал омег омегами. В первоначальном варианте он хотел их назвать гаммами. То есть, альфа, бета и гамма. Но вариант с омегой ему понравился больше. А вообще ты сам бы мог это прочитать в нашей базе данных, – возмутился Юнхо. – Неужели тебе совсем неинтересно? Я понимаю, что тебе не нравится сама мысль об этом. Но ведь ты уже не сможешь изменить то, что ты тот, кто есть. Так почему ты даже не хочешь проявить хоть малейший интерес к тому, что тебя, возможно, ждёт? Юнхо сам не понял, почему так отреагировал. Он не хотел кричать на своего лучшего друга и любимого человека. Парень понимал, что Джеджуну очень тяжело даётся принятие своей сущности. Он и сам сначала был в шоке. Но потом понял, что долгое отрицание не принесёт ничего хорошего. Пример его соседей был показательным. Юнхо думал, что, рассказав о них, он убедит Джеджуна перестать бороться с самим собой. И ему казалось, что это удалось. Однако у него сложилось впечатление, что Дже действительно просто смирился со своей участью, но он не принял это всей своей душой. Может, он никогда не сможет принять до конца себя как омегу, а просто будет делать то, что от него будет требоваться. Но такой расклад крайне не устраивал молодого альфу. Ему не нужно, чтобы Джеджун делал что-либо через силу. Он ведь его любит. Поэтому просто не сможет выносить мучений друга. Юнхо считал, что истинная пара по определению должна испытывать такие чувства, как любовь к своей половине. Но, видимо, он ошибся. - Что ты хочешь от меня? – начал обороняться Джеджун. – Как ты можешь от меня что-то требовать, если все твои доводы основываются только на простых данностях, что мы те, кем являемся. Не думаешь ли ты, что я кинусь в твои объятия только поэтому? Да я даже не уверен, почувствовал ли я твой запах. А ты тут уже напридумывал себе бог весть что! Ты… Договорить ему не дал Юнхо, резко прижав к себе омегу, целуя. Он стал нежно сминать уста парня, стараясь не сильно спугнуть. Альфа не придумал ничего лучше, чем таким образом показать, что дело не только в простых формальностях, что он питает к своему другу нежные чувства. К тому же это отличный шанс доказать Дже, что тот чувствует запах своего альфы, коим и является Юнхо. Сам Джеджун стоял немного в шоке, широко раскрыв глаза. Поступок друга стал для него полной неожиданностью. Его целует парень. И не просто парень, а лучший друг. Если раньше Ким сам и целовал Юнхо, то это было либо под действием алкоголя, либо для того, чтобы привести в чувство находящегося тогда в зомбированном состоянии Чона. А этот поцелуй отличался от предыдущих. Хотя бы тем, что сейчас всё изменилось. Они уже не просто обычные подростки, которые работают на станции, а без пяти минут пара. Юнхо, не видя сопротивления со стороны Джеджуна, начал целовать более уверенно. В нос уже бил сладкий аромат омеги, свидетельствуя о его возбуждении. Ким впоследствии сдался под натиском внезапно нахлынувших чувств. Второй Джеджун всё громче кричал, что это правильно, что это то, что ему нужно. Омега закрыл глаза и обвил шею альфы руками, говоря ему о том, что он его и никуда от него не денется. Да и как сопротивляться, когда тебя так нежно гладят по щеке, слегка касаясь пальцами. Когда так сладко целуют, сминая сначала одну губу, затем плавно переходя на вторую. Джеджун почувствовал, как его начал окутывать дерзкий, яркий аромат хвойного леса. Сомнений нет – это запах, исходящий от Юнхо, от его альфы. Голова начала кружиться, а ноги подкашиваются. Омега всем своим существом стремился раствориться в этом аромате, подчиниться его обладателю, слиться с ним в единое целое. Внутри него постепенно разгоралось пламя. В том, что Юнхо чувствовал то же самое, сомнений не было. Джеджун ощутил его возбуждение. А его горячая кожа заставила омегу просто трепетать в объятиях альфы. Дже желал, чтобы этот приятный запах его альфы никуда не исчезал, а губы продолжали целовать его целую вечность. Он словно утопал в огромном бездонном океане, но совершенно не желал выплывать на поверхность. Ему там очень хорошо. Но внезапно что-то поменялось. Приятное чувство куда-то исчезло. Омега открыл глаза и увидел, что Юнхо его уже не целовал, а стоял и смотрел на Джеджуна. В его глазах плескалась нежность, смешанная со страстью. - Дже, я это… прости, – альфа нехотя оторвался от любимого. – Но я хотел тебе сказать ещё с того дня, как ты излечился от нанитов, что ты стал для меня не просто другом, а гораздо большим. Я люблю тебя, Джеджун, – Юнхо с опаской посмотрел на друга. - Ох, Юнхо-а, я даже не знаю, что сказать, – омега присел на пол, утягивая за собой альфу. – Я обещаю во всём разобраться. И не только в техническом плане. Я должен разобраться в своих чувствах к тебе. Но в одном я удостоверился точно – я чувствую твой запах. Прости, что был чересчур отстранённым и что наговорил тебе сегодня много ненужного. - Нет, ты прав, Дже. Ты не можешь руководствоваться только самим фактом, что мы это мы. Тебе нужна более веская причина, – юноша взял ладони друга и ласково их погладил. Юнхо вдруг вспомнил, зачем он собственно затеял этот разговор. Пока Джеджун более благосклонно настроен, нужно воспользоваться шансом и рассказать ему. - Дже, к слову о том, что омеги дают жизнь, – осторожно начал он. – Когда я делал тебе анализы во время заражения, я взглянул на результаты твоего МРТ. Видишь ли, на экране отчётливо было видно твою почти сформировавшуюся матку. - Знаешь, – после минутного молчания произнёс Джеджун, – я обещал, что со всем разберусь, я так и сделаю. Ведь это моё предназначение, так? Выносить и родить ребёнка. Думаю, я справлюсь и приму это. А сейчас, думаю, надо закончить проверку скафандров. Юнхо согласился с ним. Он решил, что не будет больше давить на Джеджуна, давая ему возможность во всём разобраться самому. Оба парня направились к атмосферному шлюзу*. Решение, кто отправится в открытый космос, было принято бросанием монетки. Выбор пал на Юнхо. Из-за того, что их инструктор сегодня весь день проводил за исследованиями в лаборатории, Джеджуну пришлось следить за выходом Юнхо в космос. А так он хотел, чтобы они оба надели скафандры. Хотя при парном выходе в космос всегда был риск, что по возвращении обратно на станцию оба космонавта будут друг другу мешать. А страховочные тросы часто запутывались между собой. Но друзьям нравилось делать это вдвоём. Они любили держаться за руки, как при воздушной групповой акробатике в скайдайвинге**. Но сегодня этому не суждено было сбыться. Поэтому Джеджун помог одеть Юнхо скафандр, ведь самостоятельно космонавту с таким никак не справиться. Сам же занял место на мостике за монитором компьютера. Чон зашёл в камеру, закрыл за собой люк, мгновенно оказываясь в вакууме. Затем он открыл внешний люк, ведущий непосредственно в космическое пространство. Джеджун принялся ждать. Внезапно сработало оповещение о возможной опасности для станции, а за ним последовал еле слышный щелчок. Юноша уставился на монитор. На экране шлюзовая камера горела красным, что свидетельствовало о том, что данный отсек повреждён. Дже бросился к люку, дёрнул ручку, но он не поддался. Парень дёргал и дёргал, но всё было тщетно. На звук сирены прибежал инструктор. - Что случилось? Почему сработала тревога? - Я… я… не знаю, – промямлил Дже. – Шлюзовая камера горит красным, люк не открывается, а за пределами станции Юнхо. Только если… - Только если в камере нет пробоины. Датчики могли сработать из-за опасности космического излучения, – закончил его мысль капитан. - Но откуда там пробоина? Хотя Юнхо говорил, что рядом со станцией взорвался вражеский корабль. Скорее всего, небольшие его обломки врезались в нашу станцию, а в том отсеке же нет щитов, – размышлял Дже. – Но почему станция не среагировала раньше? - А вы проверили состояние камеры перед тем, как Юнхо вышел в космос? - Нет. Нам этого и в голову не пришло. Раньше ведь прецедентов не было, – поник парень. - Хороший космонавт всегда проверяет всю технику и саму станцию перед тем, как совершить что-либо. От этого зависит его жизнь, – отчитал его инструктор. - Я понял. Но теперь надо думать, как вытащить Юнхо. Джеджун подошёл к люку, прислонился к нему щекой и прошептал: «Ты только держись, я тебя обязательно спасу». Примечания: *Атмосферный шлюз (шлюзовая камера) – герметизируемое устройство или сооружение, позволяющее сообщение между зонами с разным давлением, разным газовым составом атмосферы по обе стороны устройства. **Скайдайвинг (в буквальном переводе «ныряние в небеса»), воздушная групповая акробатика — это построение фигур в свободном падении.