Один шаг назад

— Так не может продолжаться и дальше, — пробормотал Мерлин, глядя на миску с кашей. Он отодвинул ее в сторону и скрестил руки на груди. — Я не буду. — Ты должен съесть что-то, — заявил Гаюс, подвигая миску обратно к нему. — Даже если Артур сейчас ведет себя ужасно, твое предназначение - защищать его, и ты должен быть терпелив. Артур находится под большим давлением, поскольку Гвен теперь нет рядом с ним. — Артур? Это он находится под давлением? Да, черт возьми, это все его вина! — Мерлин, — предупредил лекарь. — Нет, я просто пытаюсь помочь ему. Я рискую своей жизнью, чтобы спасти его королевскую задницу, а выходит, что это ему сейчас тяжелее всех, да? Гвен мой друг, и мне пришлось смотреть на то, как она покидает королевство. Я должен был исцелить ее и оставить в лесу совершенно беззащитной. Мне приходиться скрывать, кто я есть на самом деле, ведь Артур убьет меня, если узнает, что я колдун и что это я убил его отца. Я лишился всех дорогих сердцу людей: Ланселота, Гвен, Фреи, Уилла, Балинора… Гаюс положил руку на плечо своему подопечному, чтобы утешить его: — У тебя есть я… и Артур. Мерлин резко вскочил на ноги и вскинул руки в воздухе: — Я пытаюсь спасти его жизнь! Агравейн предает Артура, а все что он может сказать мне, это: «заткнись, Мерлин, или ты тоже отправишься в изгнание». Хотел бы я взглянуть на это! Он же без меня беззащитен как слепой котенок. Прежде чем Гаюс успел его остановить, волшебник выскочил из покоев и устремился в сторону королевских палат. Болван все равно скоро потребует свой ужин, но слуга не собирался ничего приносить ему. Решительно шагая по коридору, Мерлин вскоре наткнулся на Гвейна, который шел к нему навстречу. Рыцарь улыбнулся: — Куда ты? — Вправить Артуру мозги, — прорычал слуга. Он не мог видеть выражение шока, которым наполнилось лицо Гвейна, и то, как рыцарь обернулся, без раздумий бросаясь за ним вслед. Мерлин домчался до палат короля и без стука вломился вовнутрь. Законный владелец палат тем временем сидел за столом и разглядывал кольцо Гвиневры в свете свечи. Его лицо было лишено каких-либо эмоций, казалось, оно сделано из камня. Дверь с оглушительным грохотом врезалась в стену, и король слегка вздрогнул, инстинктивно подскакивая на месте. — Я велел тебе уйти. — Послушай меня, ты, пустоголовый. Я не стал бы лгать тебе по этому поводу! Не знаю, как он сделал это, но я не отступлю от своего мнения. Я пытаюсь спасти твою жизнь, ты должен мне доверять! — чародей не мог спокойно смириться с тем фактом, что Артур отказывался верить ему и при этом продолжал слепо доверять своему горячо любимому дяде. Вместо того чтобы прислушиваться к советам своего друга, который ни разу не подводил его и верно служил долгие годы, венценосный болван отвергал его и откровенно угрожал ссылкой. — Мерлин, — предупредил Пендрагон с очевидной угрозой в голосе. — Он предал тебя, так же как и Моргана! Он помогает ей! — Мерлин, ты переступаешь черту. Ты обязан уважать меня! Я - твой король! Презрительный смешок вырвался из уст колдуна: — Ты трус и ты не достоин Гвен. Ты ведешь себя так, будто больно только тебе одному, будто ты - главный мученик всех времен! Гвен была первым моим другом, которого я получил в Камелоте. Она была добра ко мне, когда я попадал в колодки из-за тебя. Она любила тебя! — Хватит! Мерлин не видел Гвейна, который стоял в дверях за его спиной, и Леона, который только подошел, услышав шум. Два рыцаря замерли в ожидании. Артур крепко сжал руки в кулаки, сдавливая кольцо, которое болезненно впивалось в его кожу. Он не мог ударить Мерлина… — Ты становишься похожим на Утера, такого же бессердечного короля. Артур набросился на своего слугу и повалил его на землю. Он крепко схватил его за предплечья, чтобы хоть немного сдержать себя. Потерять самоконтроль он боялся. Но и Мерлин не имел права общаться с ним подобным образом! Он был королем. Слуга продолжал выкрикивать оскорбления и бороться с хваткой Артура, пытаясь освободиться. К ним подскочили Гвейн с Леоном, которые за руки подняли Мерлина и поставили его на ноги. Однако чародея это не остановило. Он стал вырываться и у рыцарей, не прекращая при этом кричать на Артура. Стражник попытался помочь им схватить Мерлина, но тот пнул ногой нежелательного помощника. Через пару секунд подоспели еще двое стражников, один из которых ударил взбешенного слугу в бок, в то время как другой нанес ему удар по лицу и схватил за волосы. Гвейн пытался успокоить Мерлина, но тот отказывался его слушать. — Арестовать его! Закуйте его в кандалы! — жестко приказал Артур. — Ты не знаешь, что делаешь, — прошипел Мерлин. — Немедленно! Гвейн с Леоном потащили чародея прочь из комнаты по многочисленным коридорам и лестницам. Стражник механично схватил запястья слуги и заковал их в тяжелые кандалы, крепко прибитые к полу. Мерлин дергал цепи, крича от досады. Гвейн и Леон сейчас ни чем не могли помочь ему. Дверь клетки захлопнулась, оставляя мага одного. В отчаянии он упал на колени. Леон не мог спокойно смотреть на страдания юноши, своего друга. Он положил руку на плечо Гвейна, прежде чем целеустремленно направиться к королю. Рыцарь отказывался верить своим глазам и ушам. Конечно, между Мерлином и Артуром прежде часто возникали разногласия, король порою вел себя как полный идиот, но таким образом слуга с ним не разговаривал никогда. Звон цепей эхом отдавался в подземельях, когда Мерлин безрезультатно дергал их, пытаясь вырваться. Гвейн покачал головой и ушел прочь, оставляя друга в полном одиночестве за решеткой этой сырой и грязной темницы.

***

Мерлин вздрогнул от холода. Тело ныло от ударов, которые нанесли ему стражники, и он подозревал, что на руках остались синяки от крепкой хватки Артура. Идиот. На этот раз он зашел слишком далеко и полностью заслужил свое наказание. Чародей перевел взгляд на кровавые ссадины от кандалов, которыми были покрыты его запястья. Мерлину не следовало кричать на Артура, но забирать свои слова обратно он отказывался. Он был прав. Время тянулось слишком медленно, и колдун не мог знать, сколько времени он уже провел в подземелье. Его желудок заурчал, и он вспомнил, что ничего не ел целый день. В последний раз ему удалось перекусить лишь перед походом в лес на поиски Гвен. Мерлин облизнул пересохшие губы и прилег на пол, свернувшись в клубок, чтобы сохранить хоть то немногое тепло, что у него осталось. Гаюс будет очень зол на него, когда он выйдет из темницы. Дверь его мрачной обители вдруг скрипнула, когда кто-то вошел в нее. Мерлин даже не потрудился поднять головы, он и так знал, кто это. — Я принес тебе поесть, — сказал Гвейн, присаживаясь рядом со своим другом. Он поставил тарелку рядом со слугой, но тот отказывался даже смотреть в ее сторону. — Почему ты здесь? — прошептал Мерлин. — Я думал, ты проголодался. А я же не могу позволить своему единственному лучшему другу голодать. — Нет… почему ты здесь после того, что я сделал? Гвейн вздохнул и подвинул тарелку еще ближе к Мерлину. Юноша застонал в попытке сесть, и рыцарь успел поддержать его, чтобы он не упал. Чародей взял с тарелки хлеб и кусочек сыра. Это было все, что мог принести ему Гвейн, но уже было кое-что. Мерлин накинулся на еду, проглатывая ее всухомятку. — Эй, не торопись, подавишься, — тихонько рассмеялся Гвейн. Слуга кивнул, начиная делать более мелкие укусы и улавливая вкус. Рыцарь тем временем разглядывал пыль и грязь на полу, водя по ней пальцем, чтобы как-то отвлечь себя. Мерлин ждал его ответа. Гвейн провел рукой по волосам и в конце концов взглянул на приятеля. — Ты мой друг, Мерлин. Я не отказываюсь от своих друзей и очень сожалею о том, каким образом с тобой обращается принцесса. Ты не заслуживаешь этого. Я видел, как Артур порой к тебе относится. Чем больше неудач сваливается на его голову, тем больше он отрывается на тебе. Но ты не просто слуга, не мальчик для битья. Он должен лучше прислушиваться к тебе. Ты друг и для Артура, и для меня. — Спасибо, Гвейн. Только, думаю, Артур больше не захочет иметь со мной ничего общего. — Я постараюсь поговорить с ним и привести в чувства. — Кто надевает кандалы на своего друга? Нет, на этот раз я оттолкнул его слишком далеко. Гвейн застонал. — Мерлин, я вытащу тебя отсюда. Колдун кивнул. Рыцарь достал из-за спины кружку с водой, вызывая этим небольшую улыбку Мерлина. Тот выхватил чашку из рук Гвейна и сделал несколько глотков, безмерно благодарный ему за воду. Раздался стук в дверь, после чего она распахнулась, и на пороге появился стражник, который сообщил рыцарю, что с ним хочет поговорить сэр Леон. Гвейн кивнул и поднялся с пола. Бросив последний взгляд на Мерлина, он шагнул в сторону двери. Чародей быстро схватил недоумевающего рыцаря за руку. Цепь на его запястьях натянулась, создавая новые раны. — Гвейн, не доверяй Агравейну… он не друг Артуру. Пожалуйста. Гвейн опустился на колени рядом с Мерлином, ослабляя его цепи. — Не переживай, Мерлин. Я ему и так не доверяю. Постарайся немного отдохнуть, выглядишь ты ужасно. Чародей улыбнулся уголками губ, прежде чем осторожно прилечь на пол и судорожно вздохнуть в попытке собраться с мыслями. А вот Гвейн позволить себе расслабиться не мог. Он спешно покинул подземелье и отправился в комнату Леона, по прибытию открывая его дверь без стука. Рыцарь стоял у окна с голым торсом и выглядел достаточно усталым. Было еще раннее утро, должно быть он только что проснулся. Действия Артура у него также вызывали беспокойство. — Надевай рубаху. Нам необходимо образумить принцессу. Я не собираюсь стоять в стороне, в то время как Мерлин страдает без причины. Леон не протестовал, он просто натянул на себя рубашку и последовал за Гвейном в коридор, отправляясь в сторону королевских палат. Это было удивительно, но Гвейн даже постучал в дверь один раз прежде чем ввалиться в покои венценосной особы. Артур сидел на краю кровати, все еще не полностью одетый, и вертел в своих руках кольцо. Это было то самое кольцо, которое он подарил Гвиневре, делая ей предложение выйти за него замуж. Артур не кричал на вошедших рыцарей и даже не требовал, чтобы они ушли. — Я знаю, зачем вы пришли, — пробормотал король. — Ты не можешь оставить Мерлина там, — заявил Гвейн. — Я знаю. — Он не заслуживает этого! — Леон… прикажи стражникам освободить его. Вы оба свободны. Гвейн открыл рот, чтобы возмутиться, но Леон быстро заставил его умолкнуть, и они вдвоем покинули комнату, захлопнув за собой дверь. Младший рыцарь хотел снова ворваться в покои, чтобы высказать Артуру свое мнение насчет его прежнего поступка, не боясь изгнания. Артур определенно заслужил того, чтобы на него накричали. Леону в конце концов удалось успокоить друга. — Пойди и расскажи Гаюсу о том что произошло, а я отправлюсь за Мерлином. Оставайся там, я приведу его. И не совершай глупостей, о которых потом пожалеешь. Гвейн кивнул, прежде чем устремиться в сторону врачебных палат. Леон глубоко вздохнул и направился в подземелье. Он остановился перед дверью темницы, глядя на своего друга. Мерлин лежал на холодном полу, его руки были обернуты шейным платком и лежали под головой в качестве подушки. Он выглядел настолько хрупким и беззащитным, совершенно не похожим на того рассерженного человека, которым он был шесть часов назад. Его голубые глаза глядели куда-то в пустоту. Леон кивнул стражнику, и тот отпер дверь. Рыцарь вошел в темницу вслед за ним. Мерлин не шевелился и не поднимал головы, чтобы хоть как-то признать присутствие Леона. Его эмоции на лице были скрыты за непроницаемой маской безразличия. — Освободи его, — скомандовал рыцарь. Стражник опустился на корточки и вытащил руки Мерлина из-под его головы, используя ключ для того, чтобы отпереть кандалы и бросить их на пол. Леон велел ему уйти. Сам рыцарь опустился на колени рядом со слугой и помог ему подняться на ноги. — Мне очень жаль, Мерлин. Я отведу тебя к Гаюсу. Он не ответил. Юноша молча принял помощь Леона, когда они поднимались по лестнице на первый этаж замка. На последней ступеньке Мерлин замер, и рыцарь не смог заставить его сделать вперед хотя бы один шаг. Его лицо было бледным, и Леон испугался того, что он болен. — Мерлин, ты в порядке? — Сначала я должен зайти к королю, — его голос прозвучал глухо, но решительно. — Ты не должен делать этого, я могу отправить к нему другого слугу, чтобы… — Нет, — прервал Мерлин. — Я быстро, и после этого сразу к Гаюсу. — Ты не должен делать этого. — Должен. Я слуга. Медленно чародей направился к палатам Артура и глубоко вздохнул, прежде чем открыть дверь. Он стер все эмоции со своего лица и пошел навстречу королю, который все еще сидел на своей кровати с кольцом Гвен в своих руках. Комнату освещал лишь лунный свет, и лицо Пендрагона частично скрывала тень. Он даже не взглянул на слугу, который размеренным шагом подошел к нему. — Вы не спали, сир? — бесстрастно спросил Мерлин, держа руки перед собой. — Вам что-нибудь нужно? — он замер в ожидании. — Как я могу любить предательницу? — сказал король, рассеянно глядя в пустоту. — Это глупо. Взгляд чародея был направлен в глаза короля, но он ничего не отвечал. Артур даже не попытался извиниться за то, что сделал. Он на самом деле думал только о себе. — И как заставить себя любить другую? — Если вам ничего не нужно, тогда я… — Я не знаю, что делать, — прервал его монарх. — Понятия не имею, что делать, — в его глазах блеснули слезы, когда он, наконец, поднял голову, чтобы взглянуть на своего слугу. — Что мне делать? — Я знаю только то, что никто не пожертвовал во благо Камелота больше, чем Гвен, — спокойно ответил маг, он не думал о том, что говорил, слова выходили сами собой. Он предлагал советы неосознанно, словно по привычке, несмотря на то, что в его груди все еще таилась скрытая обида. — Пусть так. — Поступайте так, как подсказывает вам сердце, милорд, — заявил Мерлин, не чувствуя собственных слов. Неужели его сердце на самом деле желало того, чтобы видеть своего друга в кандалах? — А что, если я не знаю, что оно мне говорит? Чародей промолчал. — Думаю, знаете. Взгляд Артура упал на кольцо, и он снова задумчиво перекатил его между пальцами. — Что-нибудь еще, милорд? — слова слетали с губ слуги без каких-либо эмоций, и на этот раз в них послышалось скрытое презрение, когда он уважительно обращался к королю. — Ты можешь идти. Мерлин покорно склонил голову, обернулся и направился к двери. — Мерлин, постой, — окликнул его Артур. Колдун замер и осторожно обернулся к королю. — Прости меня, Мерлин. Мне не следовало делать этого. Ты был прав, — он встал и двинулся в сторону чародея. — Я вел себя в точности, как и мой отец, заковав тебя в кандалы за неповиновение. Он так же поступал с Морганой. Я должен был остановить его, но лишь промолчал. Никто не заслуживает подобного обращения. В особенности друзья. Мне жаль, что я поступил с тобой так. Ты мой друг… ну, по крайней мере, я надеюсь, что это все еще так. Мерлин почувствовал, как слова Артура медленно растопили тот лед, который незаметно охватил его горячее сердце. Король положил руку на его плечо и, когда его друг зашипел от боли, вспомнил, что своими руками причинил ему боль. Правитель вернулся обратно к своей кровати и сел на прежнее место. Он не имел права просить прощения у Мерлина. — Ты прав. Я принимаю ваши извинения, сир, — на этот раз его голос звучал мягко, был наполнен уважением, которое он испытывал к Артуру. Мерлин снова поклонился, прежде чем схватиться за дверную ручку. — Спасибо, Мерлин. Я не заслуживаю этого. — Ты - король Камелота. И я в любом случае буду служить тебе и буду твоим другом… до дня своей смерти. Больше волшебник не мог ничего добавить. Он вышел из палат и прямиком отправился к Гаюсу, спотыкаясь и едва не падая по пути. Лекарь ждал его у двери и, как только он прибыл, помог добраться до кровати и сесть на нее. Он осторожно стащил рубашку с тела подопечного, обнажая мелкие ссадины, которыми были покрыты его руки, и особо крупный синяк располагающийся чуть ниже ребер, куда ударил его стражник. По крайней мере сами ребра были целы. Леон помог Гаюсу перевязать поврежденные запястья волшебника, прикладывая к ним мед, чтобы предотвратить попадание инфекции. Гвейн поморщился от вида ран, и ему пришлось отвернуться. После этого Гаюс поставил на стол перед Мерлином больше еды, чем тот мог бы съесть. Обезболивающее действовало стремительно, и вскоре у Эмриса начинали слипаться глаза. Последний мутный взгляд он бросил на Гвейна. — Артур извинился, — сказал Мерлин и едва улыбнулся, прежде чем мирно уснуть. — С ним все будет хорошо? — спросил длинноволосый рыцарь, не отрывая взгляда от своего лучшего друга. — Со временем. Мерлин сильный и он верит в Артура, несмотря на его порой глупые и безрассудные поступки, — успокоил его Гаюс. Леон нахмурился. — Я надеюсь на то, что Мерлин не прав насчет Агравейна. Однако я боюсь и его правоты. Кажется, на самом деле все намного хуже, чем мы можем видеть. Мы должны быть сильными для Мерлина и Артура. Холодный порыв ветра ворвался в едва открытое окно, привлекая внимание троих мужчин. Деревянная ставня билась об окно снова и снова, но никто не рванулся, чтобы сразу закрыть ее. Наконец Гвейн встал и пошел, чтобы повернуть защелку. Он взглянул на небо, на то, как над городом быстро сгущались темные тучи. Назревал шторм и он был уже близок. Гвейн закрыл окно и вернулся на свое место рядом с Мерлином. Он должен был удостовериться в том, что с его другом все будет хорошо. — Мы можем только надеяться на то, что они оба достаточно сильны, чтобы бороться с тем, что нас ожидает, — прошептал Леон. Надежда — это все что оставалось у них, но даже она была крайне хрупкой.