Небо. Самолет. Северус.

Мантикора раздери это новое правительство вместе с его новыми правилами! Кто бы сказал, что квиддичный ловец, не слезавший с метлы все время обучения в школе, считавший полеты своей сильной стороной, так испугается летать немного по-другому. Хотя какое там немного! Я обреченно оглядываюсь по сторонам и поправляю на носу очки. Черт бы побрал этого Снейпа, решившего, что ему-то, герою войны, ничего не будет за изготовление пары-тройки запрещенных зелий! Черт бы побрал меня самого, чья рука, совершенно независимо от сознания, потянулась к карточке с именем моего бывшего преподавателя Зелий, когда на заседании Аврората распределяли роли. Именно роли. Как еще можно было это назвать? Каждый должен был присматривать за одним из бывших УПСов, черт подери их всех тоже, вкупе с их почившим предводителем. Ну, Волдемортом, то есть. Я устроился на мягком кресле ближе к проходу и закрыл глаза. Ну вот почему мне так везет всегда? Мало того, что я выбрал его за каким-то хреном, мне еще и предстояло переться следом за ним на борт новенького самолета. Зачем это было нужно, я так толком и не понял. Мне и в маггловском мире не приходилось летать самолетами, а уж в магическом, как я был уверен, я вообще был навечно от этого застрахован. Оказалось — зря я так думал. По новым правилам Министерства на дальние расстояния должно было летать самыми что ни на есть маггловскими самолетами. Конечно, модернизировали их хорошо, но… В модернизации, как и вообще в изучении большую роль принял мистер Уизли, за что даже получил какую-то награду. Но сейчас меня волновало совсем не это. Ну, допустим, он подходит по росту. Единственное, в чем он вообще подходил на эту работу. Но все остальное… Мерлин великий, при одном мысленном воспоминании обо «всем остальном» меня терзало одно желание — уткнуться лицом в ладонь и потрясенно покачать головой. Какой извращенной фантазией надо было обладать, чтобы назначить угрюмого, нелюдимого, страшного, как мой самый страшный грех, Снейпа бортпроводником? Как надо было достать фортуну? Я еще раз развернул на коленях краткую методичку с указаниями Министерства и пробежал глазами список необходимых требований к персоне стюарда, за соблюдением которых моим подопечным мне должно было следить. «Бортпроводники должны быть коммуникабельными, дипломатичными, сдержанными, аккуратными, хорошо владеть родным языком и одним (несколькими) иностранными». И какому же, простите меня, требованию он вообще соответствовал? Кто в каком пьяном угаре утвердил его на этой должности? Или приемная комиссия рада была спихнуть его хоть куда-то? Сомневаюсь, что кроме меня его бы вообще кто-то решился взять. Даже Сивый по сравнению с ним казался улыбчивым агнцем. Коммуникабельный? Даааа, этого у него не отнять! Говорить он, возможно, и умеет, но… с самим собой, считая себя, любимого, единственным достойным собеседником в этом мире тупых болванов. Дипломатичный? Еще горячее! Снейп, особо за словом в карман не лезший и в школьные годы, дышал сарказмом похлеще, чем норвежский горбатый огнем. Сдержанный? Мне сразу вспомнились приступы ярости, которые обрушивались на нас с Роном, стоило мне хотя бы на мгновение ранее положенного поднять взгляд от учебника Зельеварения. Аккуратный? Да, его вечно сальные патлы и потрепанная мантия были тому красноречивыми свидетелями. Я предпочту помолчать. Насчет языков… Ну, вроде как латынью он владеет. По крайней мере, Слизнорт так говорил. «А еще? Владеет ли Снейп еще каким-то языком?» — задумался я, но мои размышления вдруг были самым грубым образом прерваны появлением в проходе двоих работников нашего доблестного аэрофлота. Первой между рядами, заливаясь соловьем и улыбаясь шире, чем выдерживал размер ее рта, шла красивая высокая девушка. Ее соломенные волосы были убраны в узел, лицо умело накрашено, а фигуре позавидовала бы любая. Белоснежный костюм с золотыми погонами, явно позаимствованный у магглов, сидел на ней безупречно. Я, на несколько секунд загипнотизированный идеальными коленками, мелькавшими из-под короткой в меру приличий юбки, не сразу обратил внимание на стюарда, следовавшего за ней. «Владеет ли Снейп еще каким-то языком кроме своей латыни?» — глупая мысль сверлила мозг, пока я поднимал взгляд от коленок девушки на ее спутника. В следующий момент мысль эта с какого-то перепугу приобрела совсем другой оттенок. Язык, розовый влажный язык, который змеей скользнул по чуть обветрившимся губам стюарда, заставил меня чуть не подпрыгнуть в кресле от сладкого толчка крови, устремившейся к члену. Мантикора меня задери! Это Снейп??? Нет, это реально все тот же сальноволосый крючконосый замкнутый и вечно раздраженный мастер Зелий??? По проходу, не радостно, но доброжелательно улыбаясь, шел самый настоящий образец, самый что ни на есть идеал элегантного, уверенного в своей привлекательности бортпроводника. Моя отвисшая челюсть, наверное, громко стукнулась об пол, потому что он внезапно перевел взгляд именно на меня. Пикси меня укуси! Горделивый взгляд, высокомерно оглядывающий присутствующих, уверенная походка, безупречная осанка, чуть заметная улыбка на тонких губах, и… великолепная фигура. Когда она у него появилась? Ну не мог же в самом деле тот самый Снейп под своим старомодным сюртуком и извечной мантией обладать таким сокровищем? Я не удержался и, едва не капая слюной в проход между креслами, обернулся ему вслед, когда они с девушкой прошли мимо. Восхитительная поджарая задница, обтянутая белоснежной тканью форменных брюк, длинные ноги, достаточно широкие плечи, собранные в хвост волосы, темной змеей лежащие на белой ткани пиджака. Я громко сглотнул и быстро нырнул снова в кресло, пытаясь незаметно прижать ладонью заинтересованно поднявшийся член. Мерлин! Ко всему прочему, пройдя мимо, он оставил за собой волну дорогого волнительно пахнущего одеколона. Держите меня семеро! «Владеет ли Снейп еще каким-то языком?» — пронеслось в голове снова, и теперь уже картинка при этих словах нарисовалась более чем развратная. Уверен, что не только языком он владеет, чертов стервец! И ведь знает, прекрасно знает, что от него глаз не отвести! Ишь как стрелял своими углями черными! Без сил я вдавил себя в кресло. Если мне предстоит с таким лететь до… Да хоть к черту на кулички! Я же не вынесу этого! Я же разложу его в этой его обтягивающей униформе прямо посреди кресел! И плевать мне на длинные ряды пассажиров, которые будут с улюлюканием и свистом комментировать происходящее! Я влип в кресло, прикрывая пах министерской методичкой, и воровато огляделся по сторонам. На меня никто не обращал внимания, даже стажер, мирно дремавший в кресле рядом. Зачем мне навязали помощника, я так и не понял. Хотя в свете нынешних событий у него вырисовывалась новая, весьма импозантная роль. Как там это называется — свечку держать? В том, что я в итоге поймаю этого надутого павлина и разложу на первой же подвернувшейся поверхности, я ничуть не сомневался. В самое начало ряда вышла еще одна красивая девушка и, улыбаясь, стала вещать что-то о безопасности, показывать какие-то ремни, и тыкать наманикюренным пальчиком в разноцветные кнопочки. Я засмотрелся на нее и едва не подпрыгнул, когда из-за кресла донесся низкий бархатный голос моего подопечного, обращающийся к пассажирам с подчеркнутой вежливостью и вниманием. Ну-ну. Посмотрим, как его надрессировали на курсах. Насколько хватит этой его выдержки и терпения. Я невольно ухмыльнулся с видом кота перед блюдцем сметаны — уж я-то постараюсь вывести его из себя. В конце концов, моя роль именно в этом и состояла — подтвердить "перевоспитание" бывшего "плохого мальчика". А уж в том, что "мальчик" постарается, я тоже был уверен — в случае моего положительного отзыва Снейпу не только давали вольную на все четыре стороны, право заниматься любым видом деятельности, включая пресловутое зельеварение, но и признавали за ним право на получение медали, как героя войны, вкупе с солидным денежным вознаграждением на становление мирной жизни. Девушка что-то рассказывала в начале ряда, но я не слушал. Скользя взглядом по ее фигуре, округлым бедрам и красивым коленкам, я представлял себе другое — как закинул бы длинные ноги своего подопечного себе на плечи в каком-нибудь укромном местечке самолета, и так же ничего не слышал бы вокруг себя по причине этих самых коленок, закрывающих мне уши. Картинка настолько распалила мое воображение, что я даже не сразу понял, что прямо за моим креслом Снейп вступил в оживленный диалог с некоей мадам преклонного возраста с невообразимой прической а ля птичье гнездо на голове. — Я не могу сидеть на этом месте, поймите! Если кто-то откроет окно, представьте, что будет с моей прической! — гневно доказывала мадам. — Я потратила состояние на укладку! Молодой человек, это возмутительно! Едва удержавшись от того, чтобы прыснуть в кулак, я чуть обернулся в сторону прохода. Зря я это сделал, безусловно. Тут же обнаружив на краю своей спинки пальцы Снейпа, которые он как бы невзначай положил так близко от меня, я уставился на его ногти, явно приведенные в порядок в маникюрном салоне. Отполированные, с тонким слоем бесцветного покрытия, красивой продолговатой формы, они мгновенно приковали к себе все мое внимание. Только представив, с каким видом ему пришлось сидеть в салоне среди скучающих дамочек, общающихся с маникюршами и парикмахерами о детях, мужьях и новых зельях от беременности, я все же не удержался и сдавленно хрюкнул. — Что вы, мэм. Вашей прическе ничего не грозит. В самолете нельзя ничего открыть. Вы в полной безопасности. Я ухмыльнулся. Слышать в голосе Снейпа уважительно-успокаивающие нотки было все равно, что слышать в реве Ниагарского водопада звуки колыбельной. Я даже уши навострил, мысленно делая ставки про себя-на какой секунде он наорет на нее во всю мощь своего речевого аппарата? — А если все же кто-то откроет окно? Знаете, люди зачастую невероятно беспардонны! Им просто плевать, сколько денег потрачено на красоту! Я едва не зажмурился. Ну, сейчас он грянет! Рука исчезла со спинки моего кресла и, по-видимому, он коснулся пальцами руки той мадам. От голоса, ставшего интимно-вкрадчивым, я ощутил, как по коже сами собой поползли мурашки. — Не беспокойтесь, мэм. Я лично прослежу за тем, чтобы все окна были закрыты. Все будет хорошо, я вам обещаю. Мерлиновы подштанники! Вот что значит — тяга к любимой работе! Он согласен даже кокетничать с женщинами, только бы ему разрешили быть свободным и варить свои зелья в тишине и покое! Я хмыкнул и поджал губы. Старательно прижав к низу живота методичку, я проводил глазами его высокую фигуру в белом с золотым, и плотоядно облизнулся. Он обернулся к моим соседям по ту сторону прохода, и я окинул взглядом его спину. Слегка растрепавшийся хвост черных волос покрывал белую ткань паутинкой черных нитей. Час от часу не легче! Мало того, что он пахнет чем-то вроде моего личного афродизиака, так у него еще и волосы гелем приглажены! Нет, это положительно требуется исправить, хватая его за загривок и впиваясь в губы смачным поцелуем! Я только охнул от собственных фантазий. Он же кивнул кому-то с другой стороны и обернулся ко мне. Все, на что меня хватило, это нарочито насмешливо поднять брови, что должно было означать: «Ну что, справляешься? Посмотрим, посмотрим!» В ответ он только улыбнулся, проходя дальше, и я невольно взглянул на окружающих — только мне почудился в этой ухмылке вызов? Или это все же мое больное воображение? Но ответ я найти не успел, потому что уже в следующий момент он вдруг резко нагнулся вперед, подхватывая оброненную девушкой перчатку. «За чтоооо???» — тут же завыл я про себя, оглядывая его красиво подставленную мне задницу, обтянутую тонкой белой тканью форменных брюк. То ли фантазия слишком разыгралась, то ли возбуждение перед перелетом сделало свое дело, но я почему-то решил, что белья на нем нет. Никакого. Но сам себе не поверил. Потому что поверить означало не вытерпеть до взлета и пойти дрочить в ближайший туалет . Будем считать, что мне показалось. Сдержанно улыбаясь пассажирам, он подошел к девушке с демонстрационным ремнем в руках, и та так кокетливо улыбнулась в ответ на пару брошенных им слов, что у меня подвело живот. Сейчас он скроется там, за ширмой в их рабочем отсеке, и неизвестно, сколько девушек, а может и не только девушек, будут строить ему глазки! Я тихо зарычал, вызвав удивленный взгляд помощника. Еще не хватало, чтоб к нему там кто-то клеился! Я уже даже привстал, собираясь последовать за ним на правах присматривающего, но идущая по проходу стюардесса вежливо попросила меня присесть. Пришлось плюхнуться обратно в кресло и нахмуриться. В моем собственном представлении, едва закрывалась шторка, отделяющая пассажиров от технической зоны, на Северуса тут же накидывалась толпа озабоченных проводниц. Кстати, интересно — он один мужчина из бортпроводников? Хотя терпеть внимание к нему со стороны мужчины мне было бы еще тяжелее. Недовольный, я уставился в окно, но следующая минута немного примирила меня с действительностью — он снова появился в начале прохода и, глядя на пассажиров серьезно и несколько снисходительно, произнес, слегка усилив свой голос Сонорусом: «Пожалуйста, выключите ваши мобильные телефоны, приведите спинки кресел в вертикальное положение, пристегните ремни, откройте шторки иллюминаторов и убедитесь, что столики находятся в собранном положении». Я даже губу закусил от легкой вибрации, которой отозвался его голос внизу живота. Да, и в магическом мире многие пользовались мобильниками, в основном те, кому приходилось много контактировать с магглами. Появляться среди магглов без мобильника — все равно, что выйти в маггловский Лондон в мантии и в сопровождении патронуса. Я выудил свою потрепанную Нокиа и поставил режим «в самолете». Помощник рядом сделал то же самое. К моему великому неудовольствию Северус снова скрылся за шторкой. Однако уже через пару минут вышла девушка с тележкой, на которой кипой возвышались журналы и газеты. Следом за ней шел Северус с подносом прохладительных напитков в руках. Я встретился с ним взглядом и взял с подноса стакан с соком. На лацкане его пиджака была прицеплена табличка, на которой черным по белому значилось: «Северус». Я ухмыльнулся про себя. В свое время он не выдерживал от меня обращения, не содержащего уважительного «сэр», теперь ему придется отзываться не только на имя, а и на что-то вроде «эй, как там тебя». Некоторое время нас немного потрепало, что только вызвало рокот и недовольство среди пассажиров, а меня заставило понервничать. Судя по сделанному объявлению, через двадцать минут после окончания взлета и выхода на нормальный режим полета нас собирались кормить. Я даже пальцы сжал на подлокотнике в предвкушении — вот где можно вывести Северуса из себя! Уже возвращаясь с пустым подносиком обратно, он вновь прописал мимо меня, и я успел заметить, как все та же старая карга на кресле за мной незаметно ущипнула его за задницу. Видимо, ради своего блага, а так же стремясь быть поближе к радушному стюарду, она все же пересела в проход. Северус едва не подпрыгнул на месте, и я уже напрягся, ожидая его предполагаемой реакции, но тот молча обернулся, укоризненно склонил голову к плечу и слегка улыбнулся. Я готов был разорваться — одна половина меня призывала тотчас же заавадить противную старушенцию, другая — кинуться вслед за Северусом в подсобную часть самолета и проверить наконец-то, есть ли на нем белье. Утихомирить самого себя удалось с трудом. Нужно было все же каким-то образом его проверить. Выставить в проход руку? Тоже ущипнуть его? Заставить подойти ближе? Я быстро перебирал в голове все возможные варианты. Мы взлетели и набрали высоту. Самолет выровнялся, пассажиры вздохнули с облегчением и каждый занялся своим делом. Кто читал, кто дремал, кто общался с соседом. Я же высматривал Северуса и строил планы. Появилась девушка с тележкой, за ней Северус еще с одной. Я, съехавший было в кресле, быстренько поднялся и впился ногтями в подлокотники. Если эта сволочь разгуливает по салону в одних форменных брюках на голое тело… Клянусь Мерлином, если только он… Тележка поравнялась с моим креслом, но я ничего не взял, дожидаясь второй. Северус остановился рядом, но прямо напротив меня была именно тележка, а не его вожделенная задница. Я поморщился от досады, и заказал кофе и коньяк. Да, пить на высоте — еще то испытание, но выдержать до конца перелета как-то все же надо. Помощник взял подогретый судочек с едой и принялся клевать вилкой его содержимое. Я же, как завороженный, провожал взглядом Северуса, направившегося с тележкой дальше. Как же все-таки влезть ему в штаны? В салоне запахло едой и напитками, все были заняты своими судочками и чашками. Не было покоя только мне и, возможно, противной старушенции за мной. Причем замыслы наши, вероятно, очень совпадали. Прокрутив в голове план, я нарисовал себе схему: возвращаться по рядам они будут в обратном порядке. То есть: Северус-тележка-девушка-тележка. И если я как будто невзначай вытяну руку поперек прохода… Теперь меня всеобщее жевание начало откровенно раздражать — весь обратившись в слух, я затаился, ожидая возвращения бортпроводников. Кто-то на рядах возмущался, что он вегетарианец, а ему подсовывают курицу, кто-то брюзжал, что рыбу он не ел, не ест и есть не будет. Север с терпеливой улыбкой раздавал порции, предлагал салфетки и выглядел вполне довольным ситуацией. Убедившись в том, что они с девушкой доехали со своими тележками до конца ряда, и уже возвращаются обратно, я выставил руку в проход. Мысли в голове крутились самые дурацкие. У меня рука выше его паха или ниже? А что, если я не почувствую? А что, если я не пойму? Север с тележкой приближался. Я видел его темноволосую голову над креслами, едва косил взглядом за спинку своего сиденья. Девушка на третьем кресле от меня поставила ему обратно на тележку стакан из-под сока, карга за мной шепотом прошелестела что-то типа: «Ох и вкусные у вас пирожные! Такие же сладкие, как твоя попка». Я сжал зубы, предвкушая, как моя рука сейчас коснется его почти свободных от одежды гениталий, как вдруг голос сверху мягко произнес: — Сэр, будьте так добры. Уберите руку. Кожи коснулось что-то железное и холодное. ТЕЛЕЖКА. Мерлин меня покусай! Как??? Северус стоял в проходе прямо за ней и улыбался мне до того хитрой издевательской ухмылкой, что я едва не зарычал в ответ. Руку я убрал, запихивая себе кулак в рот при виде его аппетитной задницы, удаляющейся дальше от меня по проходу, как вдруг его кто-то позвал. Сделав пару шагов назад, Северус подхватил с подноса тарелочку с пирожным, которое у него попросили, и двинулся вновь в мою сторону. Я отреагировал быстрее, чем вылетает язык из пасти хамелеона, выбрасывая в проход руку. И он все же наткнулся на нее! Наткнулся! Я успел! После чего пассажир радостно зашелестел упаковкой, а я пролил себе на брюки кофе, который держал левой рукой. Ничего на нем нет!!! Его самые интимные части тела так мягонько ткнулись в мою руку, что сомневаться не было нужды, и теперь я уже, не замечая пятен на джинсах, сжал свободной пятерней свое мгновенно переполошившееся достоинство. — Мистер Поттер, вы обожглись кофе? — тут же подпрыгнул помощник, но я только через пару секунд понял смысл его вопроса, провожая взглядом задницу Северуса, ничем не обремененную под тонкой белой тканью. — Что? А… да-да. Немного. Сейчас пойду замою. А то пятна останутся. — Конечно! — закивал помощник, уплетая рыбу из судочка. — Если сразу замыть, высохнет и следов не останется. Я встал, прижимая к паху методичку, и двинулся в сторону туалета. Протиснувшись в узенькую кабинку, я быстро осмотрелся по сторонам, схватил рулон туалетной бумаги и, держа его за спиной, вышел к крутившимся в рабочей зоне бортпроводникам. — Эй, у вас туалетная бумага в санузле закончилась! — громко крикнул я и снова исчез в кабинке, нисколько не сомневаясь в том, кто придет мне на помощь. Прикрыл дверь и повернулся вполоборота, строя коварный план нападения. Но каково же было мое изумление, когда ко мне, краснея от смущения, юркнула одна из тех красивых девушек. Безусловно, они прекрасны, но не ее я сейчас ждал, едва не выпрыгивая из штанов! Решив подыграть по ситуации, я промямлил, изображая смущение: — О… Я думал, в санузел к мужчине только мужчина не постесняется заглянуть… — и испытующе воззрился на девушку. Ох, Северус, если ты таким образом испытываешь мое терпение… Девушка зарделась еще больше и скромно потупилась. — Извините. У нас один бортпроводник-мужчина, но он сейчас занят. Вот, возьмите, пожалуйста. Она протянула мне рулон бумаги и поспешно ретировалась. «Занят? Чем это он таким занят? Один мужчина среди вороха хорошеньких женщин, в брюках на голое тело… И занят, да?» Я швырнул обе бумаги на место, кое-как замыл джинсы и вернулся на свое место, пока меня не начал искать помощник. Тот блаженно уставился в телевизор, потягивая коктейль через соломинку. Черт тебя дери, Северус! У меня стоит уже полчаса как каменный, а тебя носит где-то! Ты мне всю легенду ломаешь! Помощник с упоением смотрел какой-то ужастик, я же не находил себе места. Нет, с этим срочно нужно что-то делать! Я взял со спинки кресла напротив пульт управления и нашел кнопку вызова бортпроводника. Стажер посмотрел на меня уважительно. Я подмигнул. Не зря же я изучал матчасть относительно новенького самолета! В том, что ко мне сейчас поспешит девушка, я ничуть не сомневался. — Я вас слушаю, сэр. Что вы хотели? — У вас работает мужчина. Северус. Мне нужно поговорить с ним. Девушка загадочно улыбнулась. — Он сейчас занят, сэр. Могу я вам чем-то помочь? Нет, ну это уже выходит за всякие рамки! Я нахмурился и всем своим видом изобразил недовольство. — Попросите его подойти ко мне, как только он освободится. — Хорошо, сэр, — улыбнувшись до ушей, пообещала девушка и вновь скрылась. Я нетерпеливо постучал пальцами по подлокотнику. Чем можно быть так занятым? Пойти, что ли, изобразить туриста и вломиться к ним в кабину для членов экипажа? Прошла минута, другая, третья. Северуса не было. Я попытался успокоиться, прикрыл глаза и чуть откинулся в кресле. Сколько прошло времени, даже не скажу. В какой-то момент я ощутил на себе пристальный взгляд и резко распахнул глаза. Надо мной стоял Северус, какой-то раскрасневшийся, будто смущенный. Мне это не понравилось от слова совсем. — И что это значит? — полушепотом спросил я. — О чем вы, сэр? — совершенно серьезно и отстраненно ответил он. — Я должен наблюдать за тобой. А тебя нет. Я зову — ты не приходишь. Ты не хочешь положительный отзыв? Или тебе все равно? Он уставился на меня почти удивленно. Я и сам понимал, что похож сейчас скорее на беременную истеричку, чем на его соглядатая, но мне было не до контроля эмоций. Сама мысль о том, что он, едва ли не полуголый, чем-то там настолько занят, что ему плевать на меня, вызывала во мне бурю ревности. К тому же, что за румянец на щеках? Что за сбившееся дыхание?! — Прошу прощения, сэр. Второй пилот позвал меня помочь ему. Я постараюсь все время быть на виду. Я недовольно кивнул и попросил принести мне плед. Влажные брюки не способствовали приятным ощущениям внизу живота, но при виде Северуса я забывал обо всем на свете. Через пару минут он вернулся, неся в охапке большой красно-желтый плед. При виде знакомых цветов я изобразил улыбку до ушей. — Ты специально гриффиндорский плед на борт взял? — не удержался я от коммента. Он пожал плечами и сделал вид, что ничего не понял. — Молодой человек… — раздалось сзади. — У вас ведь есть на борту аптечка? — Да, мэм. — Принесите мне, пожалуйста, зелье от желудочной боли. Что-то много я ваших пирожных съела… Я едва не зарычал. — Слабительного ей принеси! — злобно прошептал я. Хотя при мысли о том, что старушенция на все время полета займет туалет, на который я строил такие планы, меня совершенно не радовала. — А еще лучше — снотворное! Северус коварно ухмыльнулся, давя улыбку, и ушел за аптечкой. Мантикора ее задери! Пока эта карга тут, у меня ничего не выйдет! Она мне всю стратегию и тактику топчет, как Хагрид муравьев! Через полсекунды Северус появился снова, неся на маленьком подносике стакан воды и стакан с зельем. Старуха еще долго кряхтела, пила зелье и заходилась в комплиментах «такому приятному молодому человеку», я же ерзал в кресле, как уж на сковородке, то и дело пытаясь высунуть в проход руку и пощупать тыл своего подопечного еще раз. — Когда закончишь с ней, принеси мне еще кофе. Только не горячий. Северус чуть нагнулся в мою сторону и понимающе посмотрел мне прямо в глаза. О том, что наступила фаза под названием «вытерпи меня, если сможешь», он и сам догадался. Получив от старушки благодарственный воздушный поцелуй, он отправился за кофе. Я же, не веря своим ушам, прислушался к шуму, доносящемуся сзади. Старушка повозилась еще пару минут и… мирно засопела. Он что, все же усыпил ее??? Я прыснул в голос, чем вызвал недоуменный взгляд стажера. Ну, Северус, если ты теперь скажешь, что это не намек с твоей стороны, я тебя просто свяжу и… Закончить я не успел. Появился Северус с блюдечком и чашкой дымящегося кофе. — Я же просил — не горячий! — взбунтовался я. — Он совершенно не горячий, сэр. Попробуйте сами. — Не буду я ничего пробовать! — гневно прошипел я. — От него пар идет, значит он горячий! Северус сверкнул в мою сторону своими черными глазищами, но промолчал и принялся демонстративно дуть на чашку. Я едва не зашелся смехом, но нужно было держать лицо. Когда парок над чашкой развеялся, Северус протянул мне чашку. — Он теперь совсем холодный, да? — разочарованно протянул я. Северус скрипнул зубами, но промолчал. Я принял чашку из его рук и незаметно сбросил с коленей плед. — Положи мне плед на колени, пожалуйста. Он съехал. Держа чашку двумя руками, я кивнул в сторону упавшего пледа. Северус наклонился, поднял его и положил мне на колени. — Ну что ты как деревянный? Положи так, чтоб он не упал! Я же кофе держу, как я его поправлю? — едва не захныкал я. Северус покорно склонился надо мной, давая мне возможность вдохнуть запах своего одеколона и чистых волос, и стал поправлять на мне плед. Я резко раздвинул колени, будто пытаясь удержать съезжающую на пол красно-желтую ткань, и его руки тут же провалились в пространство между моими ногами. Ничуть не смутившись, он продолжил укладывать плед, я же едва не застонал, когда его неожиданно ласково снующие по мне руки едва задели колом стоящий член. — Ну все, хватит! — гневно заявил я. — У вас так принято в вашей компании — облапывать клиентов? Он возмущенно взмахнул ресницами, но промолчал. — Простите, сэр. Я облизнул губы, рассматривая его без всякого намека на стеснение, и невольно сжал ягодицы, превозмогая невыносимый зуд в паху. «Как бы я тебя сейчас вот там, на задних креслах…» — одними глазами произнес я, глядя прямо ему в лицо. «Задние кресла заняты сэр. И меня ждут в кабине» — так же беззвучно ответил он. Я сжал губы, он же едва заметно усмехнулся, уходя прочь. Шутки шутками и проверки проверками, но члену стоять уже было реально больно. Да и сил никаких не было терпеть. Я решительно отбросил от себя плед и встал. Стажер удивленно посмотрел на меня, а я в ответ прижал палец к губам. Он сделал вид, что понял, и снова уткнулся в телевизор. Поставив чашку с кофе на откидной столик, я с решительным видом направился снова к санузлу. В салоне приглушили свет. Я даже растерялся — за всеми этими разборками и погоней за моим подопечным я и не заметил, что наступил вечер. Вот и хорошо. Меньше будут по салону гулять. Оглянувшись в самом начале ряда, я нырнул в туалет и повернул дверную защелку. Так. Теперь нужно принять меры, чтобы изнутри дверь было не открыть. Я отступил чуть в сторону, и снес защелку заклинанием Дифиндо. На высоте, в новых самолетах заклинания применять категорически запрещалось, но мне было уже невтерпеж. Все, теперь дверь с той стороны просто так не откроешь. Я подошел к зеркалу, умылся и посмотрел на свое отражение. Из зеркала на меня взирал взъерошенный молодой человек в круглых очках, с бешено блестящими глазами и легким румянцем на щеках. Места в туалете и впрямь было очень мало. Теснота. Одному едва развернуться. А уж двоим… Я осторожно опустил сиденье унитаза и пустил воду в раковине, старательно вымывая руки. Переждал еще немного и дернул дверь. Дверь осталась запертой. Я дернул еще раз. Безрезультатно. Все, я в ловушке. Выждав еще пару секунд и прислушиваясь, я стал стучать в дверь кулаком с требованиями открыть меня, едва заслышал цокот женских каблучков по коридору. Ко мне тут же подбежал кто-то на этих самых каблуках и стукнул по двери в ответ. — Что случилось, сэр? Вы не можете открыть? — Нет! Не могу! Дверь заклинило! — Отойдите, пожалуйста, в сторону. Сейчас мы попробуем что-то сделать. Я послушно отошел, почесывая подбородок. Если я ошибусь, и мой план провалится, наплюю на всех и пойду искать Северуса по всем их внутренним помещениям в кабине. Найду — молча расстегну ширинку, достану член и буду дрочить на его бело-золотую форму на глазах у всех! Иначе я просто взорвусь от переизбытка спермы в организме! Девушка попыталась дернуть дверь, толкнула. Безрезультатно. — Мария, принеси ключи от туалета! Тут дверь заклинило! — крикнула она кому-то негромко, стараясь не нарушать вечерней тишины в салоне. Многие уже просто дремали в своих креслах. Раздался стук каблуков — кто-то убежал, потом вернулся. — Джейн, что там случилось? — послышался знакомый низкий голос, при звуках которого я заметно вдохновился. Иди сюда, иди, моя прелесть! — Северус, дверь заклинило. Попробуй еще ты. Дверь снова дернули. Без изменений. Я стоял посреди туалета и кусал фаланги пальцев. Ну же, ну! Прибежала та, что бегала за ключом. Попытались его вставить. А никак. Некуда вставлять — скважина вместе с защелкой снесена и раскурочена. Я давился беззвучным смехом и приплясывал на месте. — Северус… — несколько испуганно произнесла одна из девушек. Я замер, боясь дышать. Если он сейчас нарушит запрет и применит любое заклинание, конец всему! Он завалит тест, мой план сорвется, я останусь наедине со своим спермотоксикозом, он не получит ни ордена, ни разрешения на зельеварение… Но Северус все же оказался более законопослушным, на что я и рассчитывал. Приложившись, он навалился на дверь раз, другой, и выбил ее плечом с оглушительным треском. — Сэр, как вы? С вами все нормально? — тут же поинтересовалась одна из девушек, оглядывая меня с ног до головы. Северус, влетевший едва ли не мне в объятия, замер посреди уборной, глядя на меня с плохо скрываемым раздражением. Понять, что я сделал это все специально, ему было нетрудно. — Да… — промямлил я, пытаясь изобразить смущение и отвернуться от назойливых девиц. Те что-то шепнули Северусу и быстро исчезли, оставив меня с ним наедине. Он же замер в дверях, глядя на меня и явно ожидая, что я буду делать в этой ситуации. Я же в панике перебегал взглядом с него на дверь и обратно. Он на пороге. Стоит ему сделать шаг назад, и мой план рухнет, как карточный домик. Боясь сделать лишнее движение, я поднял руку и молча указал пальцем на снесенную задвижку замка. — Что с ней? — изображая испуг, пробубнил я. Северус внимательно посмотрел на меня, вытянул шею, оглядывая замок, но не делая ни шагу ни вперед, ни назад. Я бросил взгляд на его кадык, появившийся и вновь спрятавшийся за форменным пиджаком, и в меня будто бес вселился. Широко раскинув руки, насколько позволяла теснота кабинки, я негодующе воскликнул: — Ну что за дела, Северус?! Я снова тебя зову, ты снова меня не слышишь? Он покосился на меня, прекрасно понимая, что я привожу в исполнение некий план, осторожно шагнул вперед, будто зверь, которого я пытался заманить в ловушку. — Посмотри, что там! — повторил я уже смелее, с начальственными нотками в голосе. Он сделал еще шаг, прикрыл выломанную дверь и уставился на сорванный замок. Все. Попался! Быстро толкнув дверь, я закрыл ее заклинанием и впечатал Северуса в стенку. Самое смешное во всем этом было то, что он даже не вздрогнул. Черт его дери, он прекрасно понял, что я задумал, и нисколько мне не сопротивлялся. Прижав его к стенке, я мгновенно попер в наступление — мои губы захватили его рот в долгом изматывающем поцелуе, а рука тут же легла на ширинку. Мерлин меня имей! Он правда без белья! Через тонкую ткань брюк член и мошонка приятно улеглись мне в ладонь. На мгновение оторвавшись от его губ и сжимая в руке самое дорогое, я прошипел куда-то ему в висок: — Вздумаешь дернуться — на своей карьере можешь поставить крест! Но, к моему величайшему удивлению, дергаться он и не собирался. Взирая на меня горящими черными глазами, он медленно облизнул пересохшие губы и раскинул руки в стороны, позволяя мне делать с собой все, что мне заблагорассудится. Мне окончательно снесло крышу. Терзая его губы своими, я одной рукой обхватил его шею, не давая ему возможности хоть на мгновение перевести дыхание, а другой быстро расстегнул его брюки и запустил в них руку. Благо, что мой рот был занят в этот момент его ртом, потому что сначала я, а потом и он сдавленно и глухо застонали, будто от большого облегчения. Мой член уже напирал брюки до такой степени, что тереться им через джинсы о живот Северуса было болезненно. Вмиг дернув и свою ширинку, я освободил член и направил к нему руку Северуса. Его пальцы тут же сомкнулись вокруг моего напряженного ствола, и я снова утопил свой стон в его губах. Как же я об этом мечтал! По-видимому, он тоже. Я ощущал кожей его нарастающее возбуждение, дыхание становилось все горячее и прерывистее, а губы искали мои, стоило мне на секунду отвлечься. Жадно ощупывая его живот, ягодицы и ноги, я не мог поверить в то, что у меня все-таки все вышло. Мой, мой. Только мой. Все получилось! Получилось! Я сжал пальцами его ягодицы с такой силой, что он вздрогнул и сдавленно замычал в ответ. Но это меня ничуть не остановило. Изучая и сжимая его аппетитную задницу, я с каждым прикосновением все больше терял голову. Ощущать его рядом, облаченного в униформу бортпроводника, такого прекрасного, недоступного и подчеркнуто отстраненного было сродни помешательству. Я рычал и урчал, как зверь над добычей, покрывая его шею укусами, расстегивая на нем пиджак и впиваясь поцелуями в открывающиеся участки обнаженной кожи. Ему, видимо, все это не меньше моего снесло крышу. Я бы никогда не подумал, что смогу найти в нем столько чувственности и жажды — он буквально таял в моих руках, терял над собой всякий контроль, стонал, впивался пальцами в край умывальника и противоположную стену. Мимо кто-то процокал на каблуках, и мы оба на мгновение замерли. Если кому-то из проводниц стукнет в голову спросить, что мы тут делаем, ответить ни один из нас будет не в состоянии. Шаги удалились, дверь дернул кто-то из пассажиров, ругнулся, ушел. Северус смотрел на меня таким ошалелым взглядом, что я просто терял всякую возможность трезво соображать. Его пиджак, расстегнутый мной, смятый и полустянутый с плеч, держался на нем только за счет рукавов, расстегнутые и полуспущенные брюки болтались где-то в районе колен. Быстро подхватив их, я развернул его спиной к себе и поменялся с ним местами. Теперь к двери был прижат я. Он же в тесноте кабинки едва стоял, расставив ноги вокруг закрытой крышки унитаза. Парой быстрых движений я навел порядок — поставил одну его ногу на край крышки, другую подтолкнул чуть в сторону. И тут же зажал себе рот ладонью, ибо вид открывался великолепный — в сумасшедшей тесноте его поджарая задница оказалась прямо передо мной, дергаться он никак не мог, зафиксированный мной в одной позе. Доступный, жаждущий и не меньше моего голодный. Навалившись сзади, я обнял его руками вокруг талии, сжал в кулаке вставший во всю длину член и на мгновение замер, не веря своему счастью. Северус выждал пару секунд и нетерпеливо качнул бедрами. Я беззвучно рассмеялся. Еще вопрос, кто из нас хотел сильнее, кто кого раззадоривал, наверное, с самого начала рейса. — Ты мне крышу сносишь! — зашептал я ему в самое ухо, наслаждаясь тем, как он нетерпеливо трется ягодицами о мой до предела напряженный член. — Ты это сам знаешь! Я тебя захотел, как только увидел в этой форме! Ты в ней просто улетный! — я тихо заржал над игрой слов. Он же хмыкнул в ответ и ткнулся членом в мой кулак. Я понял — ему не до разговоров. Не кончить бы раньше времени. Чуть ослабив хватку на его члене, я преступил закон еще раз и прошептал заклинание смазки. Он сжал ягодицы и вновь ткнулся мне в кулак. — Черт, Поттер! Чего ты тянешь кота за яйца?! Я сейчас обкончаюсь, как первокурсник! Или нас обоих выведут отсюда мои же коллеги! Я прыснул, хотя он был, как никогда прав. — Давай уже! Скорее! — грубо прохрипел он. Я сжал свои зубы и его ягодицы и ткнулся в глубину его тела, осторожно пробираясь внутрь, сжимая его член, когда он рычал и дергался, принимая меня в себя. Медленно, боясь причинить боль, я толкнулся еще раз, еще, пока он сам не дернулся назад, насаживаясь на меня сильнее. Самолет вдруг качнуло, мы едва не повалились в сторону, но я остался в нем, и через мгновение сделал еще пару движений, заставляя его подаваться назад. Черт дери, в тесноте кабинки, с затекшими почти мгновенно ногами и руками, то и дело прислушиваясь к звукам извне, я медленно и сильно натягивал его на себя все глубже и сильнее. — Ты можешь взять меня, черт подери? Что ты тянешь? Сильнее! — прорычал он, и я словно взорвался. Покачиваясь вместе с полом самолета, видимо, попавшего в воздушную яму, я из всех сил вколачивался в его задницу, сжимал руками ягодицы и иногда дергал соски, прохаживаясь по его телу широкими жадными кругами. — Еще… — стонал он все громче и требовательней, и я всерьез уже боялся, что к нам сейчас постучат и потребуют прекратить безобразие. В пылу страсти, мокрый от пота и взъерошенный, я счастливо улыбался сам себе. — Еще! Сильнее! — выстанывал он, вбиваясь в мой кулак и, наконец, орошая его струей горячей спермы. Потеряв всякий рассудок, я вцепился ногтями в его задницу, и кончил вслед за ним. — Ты самая лучшая стюардесса! — прошипел я, пытаясь принять хоть сколько-нибудь ровное положение в продолжавшем прыгать самолете. Он хмыкнул, отрывая кусок от рулончика туалетной бумаги и вытирая им руки и опавший член. — А ты хреновый надзиратель! Мы уже всех перебудили! Нас сейчас встретят хлопками и воздушными шариками на выходе! Я улыбнулся, вытерся салфеткой для рук и попытался привести одежду в порядок. — Выходи ты, потом я, — скомандовал он. Иди на свое место и ни на кого не смотри. Я снова улыбнулся, застегнул ширинку и открыл дверь. На меня тут же уставились полные гнева глаза пассажиров передних рядов. В полутьме, улыбаясь, я прошествовал до своего кресла. Стажер мирно спал. Сидящая сзади карга посмотрела на меня сонным рассеянным взглядом. Широко улыбаясь ей над креслом, за его спинкой я распрямил средний палец, одаривая ее размашистым «fuck you». Карга попыталась улыбнуться в ответ. Дверь туалета открылась снова, и Северус быстро выскользнул, исчезая за шторкой. Я посмотрел в окно и подмигнул себе. Не знаю, чем там собирается заниматься Северус, обретя свободу, но в том, что у нас будет одно интересное занятие на двоих, я ничуть не сомневался. Конец.