Звездные троны. Туннелирование

      Едва открыв глаза, я непроизвольно сощурился. Еще до того я почувствовал, что датчики засекли мое присутствие и в каюте зажегся свет. Я уже и забыл, каким белым все было когда-то на Леде. Когда-то этот цвет казался мне холодным и безжизненным, теперь он стал светом потерянного рая. И все же оставался слишком резким даже в моей каюте, где я всегда намеренно его приглушал, по крайней мере, такая резкость не совсем комфортна сразу после перемещения во времени…       Точно. Мое присутствие здесь не предвиделось, настройки сброшены, так что автоматика выдала стандартные сто процентов освещения. Любопытно, каково тут с режимом конфиденциальности, обычным для наших личных покоев – но только тогда, когда наше присутствие в них предусмотрено? Одно внезапное включение света могло передать на пульт безопасности сигнал о вторжении. Или хотя бы о неисправности, всегда нежелательной на борту, ведь двери не открывались, и никто не мог появиться здесь ниоткуда. Теоретически.       Но, чтобы выйти отсюда, хотя бы одну дверь открыть придется. Я немного поколебался. Никаких сирен, даже если где-то они запели, я не слышал, это создавало иллюзию, что я все еще могу остаться незамеченным и сделать шаг назад. Что, если просто связаться с отцом или Линор – будто бы с Леды – и предупредить их о том, что может произойти? Поверят ли они мне? Или тому, что у меня всё в порядке с головой – последнее и так давно под вопросом. А то, что другой я, на Леде, о происходящем окажется ни сном ни духом, или то, что я вдруг появлюсь у них перед глазами, может дать окончательный далеко не положительный ответ на этот вопрос.       Но дело не только во мне. А еще в том, что, если все получится, им потом придется объясняться, что я тут делал, и насколько безопасен для вселенной. Это не замкнутый мирок заговорщиков на «Горгулье». Ох уж эти рефлекторные доводы рассудка… А если именно моя осторожность привела к тому, что в моей реальности ничего не изменилось, но могло бы измениться, поведи я себя иначе?       Я сделал два нетерпеливых шага к двери, одновременно подняв и держа наготове правую руку с коммуникатором, встроенным в часы на запястье – с левого их вытеснил временной стабилизатор. Не давая себе времени слишком задумываться о том, что делаю, нажал на кнопку выхода на стене. Если дверь не заблокирована на время этого полета… Панель отъехала в сторону, вглубь стены, и я выглянул в абсолютно пустой коридор, увешанный официальными портретами правящей династии – никогда не забывайте: мертвые смотрят на вас с укором. В полной тишине. Невольно в мою голову прокралось подозрение, что я проник на корабль-призрак. Опустевший как «Мария Селеста», дрейфующий в нигде – уже после того, как произошла какая-то совсем другая катастрофа. Я вполне мог снова попасть «не туда» или «не тогда».       Нервы у меня не выдержали, я отступил назад и снова закрыл дверь. Что я помнил о режиме конфиденциальности на флагмане? Ведь нарочно уточнял детали. Но малейшая разница в вероятностях могла пустить любое знание насмарку. Если каюты не блокируются, значит, предполагается, что они используются во время полета. Системы безопасности никак не реагируют на присутствие тех, кому положено здесь находиться. Общий коридор к каютам членов королевской семьи обычно блокируется снаружи, когда все покидают отсек. Без повода никакие камеры не включаются. Предполагается, что мы сами подаем сигнал, когда нам что-нибудь нужно.       То, что дверь каюты не была заблокирована, могло означать две вещи: никто не задумывался о том, чтобы повысить уровень безопасности, а мои родственники не собирались натыкаться на какие-то закрытые двери только потому, что меня здесь нет, или это говорило о том, что в этой версии событий я тоже могу находиться на корабле.       «Да нет, вряд ли, – подумал я, снова оглядевшись. – Я бы убавил свет». Но вдруг в этой версии событий он меня почему-то не раздражал?       Я все-таки нажал на кнопку коммуникатора, заранее настроенную на «быстрый вызов». Одно нажатие. Двойное означало бы Линор. Возможно, вызвать сначала ее было бы более разумно, но я не хотел терять время на повторные объяснения. Если, конечно, отец может сейчас ответить.       Прошла целая вечность, уместившаяся в полторы секунды. Я успел пожалеть о том, что все-таки не вышел за дверь, не переместился сразу на мостик, чтобы некуда было отступать, и еще четыре раза подумать, как об оптимальном выборе, о самых противоположных вещах. Будь я фотоном, я бы просочился сразу в несколько щелей в вероятностях, чтобы не выбирать. Что ж, как настойчиво напоминал Дон: возможно, не в последний раз. Тогда все равно с чего начинать, но попробуем проявить осторожность.       – Эрвин? – наконец услышал я удивленный, но рассеянный, будто его обладатель был занят чем-то еще, голос отца. Такой знакомый, со всеми этими обычно не замечаемыми оттенками, тембром, тысячей штрихов интонаций, делающих его живым.       – Да… – ответил я тут же, но, по-видимому, беззвучно – у меня начисто перехватило горло. – Да, – повторил я, кашлянув, хрипло, но, по крайней мере, вполне отчетливо, разозлившись на себя за невольную паузу.       – Ты что-то забыл сказать, когда мы прощались, или что-то случилось? – поинтересовался он с веселой небрежностью, будто на ходу.       – Нет, не забыл. Я не тот, с кем вы попрощались. Я из другого времени. И сейчас я с вами на корабле. Нужно срочно просканировать его на предмет взрывных устройств, лучше обыскать вручную – можете представить, сколько времени это займет. Так что еще лучше просто покиньте его и возвращайтесь на Леду. Тут небезопасно. Я не знаю, что именно произошло и как была совершена атака, но все случилось при переходе в гиперпространство. Он ведь назначен у вас через час? – Флагман – штука солидная. Для маневров, разворотов и занятия стартовой позиции ему требуется время. Хотя бы для того, чтобы сохранить свою величавость.       Последовала вполне естественная тишина. Я видел по огоньку на коммуникаторе, что он не отключился. Более того, загорелся еще один огонек. Он подключил Линор.       – Эрвин?.. – его голос прозвучал на этот раз очень осторожно и приглушенно.       – Я знаю, что вы можете подумать. Но можете проверить. Связаться со мной на Леде – я там, и ничего не знаю о том, что происходит здесь. И можете проследить сигнал – он исходит из моей каюты.       – Хорошо, – коротко произнес он. И я услышал негромкие щелчки, исходящие от двери – она наконец была заблокирована.       – Вы же понимаете, что блокировка дверей меня не остановит, если я надумаю переместиться. – Честно говоря, больше шансов было распасться на атомы, чем переместиться аккуратно за дверь. Или израсходовать энергию, необходимую для возвращения. Интересно, предполагал ли он нечто подобное? Едва ли. Скорее мог предположить, что я нашел способ воспользоваться «Янусом», и тогда просто рассчитывает, что я прислушаюсь к его просьбе, потому что она разумна. А дверь всегда можно и расстрелять… Не говоря о том, что у меня был универсальный электронный ключ, как у главы государства. Когда я стал им, «Денебского штандарта» уже не существовало, тем не менее универсальный допуск к системам был универсальным во всем. Но мысли нервно скакали по самым диким вариантам.       – Это просто предосторожность. Не выходи оттуда. Линор сейчас подойдет к тебе.       – Да, я здесь, даже если она идет с инъекцией успокоительного. Не хочу никого пугать лишний раз.       – Спасибо, – сказал он помедлив. – Подожди ее. Я отдам соответствующие распоряжения и подойду тоже.       – Жду.       Огоньки потускнели, но не погасли. Мы оставались на связи, хотя я не слышал ничего из того, что происходило на том конце. Но всегда мог попробовать возобновить беседу.       Отсюда был еще один выход – через «потайной» коридорчик в другие каюты.       Я подошел к запасной двери, задекорированной под обычную стенную обшивку, и проверил ее. Она не была заблокирована, и я оставил ее открытой. Что ж, и то хорошо. Они всего лишь опасались, как и я, что меня могут увидеть, но показывали, что не боятся меня самого. Паранойя тут ни при чем, пусть она и цвела у меня в голове пышным цветом. Черт знает что могло появиться из другой вероятности, если я говорил правду. С тем же успехом я мог ожидать, что появившаяся Линор первым делом пальнет в меня из бластера, всего лишь из соображений самозащиты. У нее были бы все основания бояться меня – как неизвестности, лишь замаскированной под что-то знакомое. Чтобы не терять время попусту, я активировал портативный сканер.       Один из огоньков на коммуникаторе снова ярко вспыхнул.       – Эрвин? – пробормотала Линор, будто запыхавшись. – Ты здесь? На корабле? – Видимо, она уже была на подходе, во временно пустующем, но уже разблокированном отсеке.       – Да. Я открыл двери между нашими каютами, но жду у себя. Не собираюсь ни на кого нападать и никого пугать. Хочу только, чтобы сегодня все закончилось хорошо.       – Господи, это в самом деле происходит?..       – Да...       – Эрвин, ты в порядке?       – Что за странный вопрос?.. Хотя понятия не имею, совпадает ли мое прошлое с вашим. Со мной что-то сильно не так в вашей версии событий?       – Да нет, просто… Ты каждый раз намерен являться на корабли из параллельной вселенной и оповещать о грядущей катастрофе? – Я услышал, как она подавила смешок, немного нервный, но все же скорее веселый и заинтересованный.       – Только в исключительных случаях! Увы, на этот раз я понятия не имею ни где находится взрывное устройство, ни что оно из себя представляет…       – А вдруг у нас его нет?       – Это было бы потрясающе. – Кроме того, что тогда это точно не был бы мой мир. Впрочем, он и не мог быть им, но всегда хочется, чтобы действия имели какой-то смысл – пусть не мой, спасти кого-то в очень похожем, это тоже было бы что-то. И надеяться при этом на цепную реакцию в вероятностях. – Я сканирую собственную каюту. На мое появление не среагировала сигнализация. Может быть это нормально, а может быть, нет. Помещение должно было пустовать – если нужно что-то спрятать, почему бы не здесь?       – Узнаю моего брата, – по голосу Линор было ясно, что она улыбается. – Ты точно уверен, что не находишься сейчас на Леде?       – Навести меня и узнаешь, – ответил я довольно обиженно.       – Хорошо, – сказала она. – Я уже здесь. Рядом с твоей дверью.       Я повернулся к открытой панели, забыв про сканер.       – Эрвин? – ей уже не нужен был коммуникатор.       В нежно-персиковом атласном платье моя сестра выглядела так, будто ее просто очень элегантно завернули в ткань, и совершенно не предполагалось, что она еще должна в этом как-то двигаться.       – Линор… – Изображение в невероятно ярком свете дрогнуло, в глазах защипало. Я и представления не имел, как на меня подействует присутствие кого-то из них во плоти, по-настоящему. Унять дрожь не вышло, я понятия не имел, какого черта вытворяет мой организм, я ничего подобного не планировал – он будто жил собственной жизнью.       – Эрвин! – она подбежала ко мне, пока я пытался понять, что со мной происходит, и крепко обняла. Как любили говаривать в далеком прошлом, я «всем существом» ощутил ее тревогу и заботу. – Ты выглядишь… иначе.       – Наверняка… – я очень осторожно обхватил ее за плечи, подавив желание вцепиться в них мертвой хваткой. – Господи, ты!.. – Живая, теплая, дышащая, говорящая и действующая. Не в моем мире, в котором этого никогда уже не случится. Но и в этом я легко могу снова ее потерять.       – Да, все в порядке, в порядке… – Она недоуменно пощупала мои рукава и слегка отстранилась: – Одежда промокла, – сообщила она. – Если ты вдруг не заметил. Ты умудрился где-то попасть под дождь?       – Нет. Попал случайно на другой корабль. Знаешь, морской, с парусами и пушками…       – А-а… – Она потянула носом и кивнула. Я впервые заметил, что она делает это так, как делают на Леде – вскидывая голову вверх. – Пахнет солью… – Пусть соль описывают как химический элемент без запаха, но мы-то знаем, что имеем в виду, когда говорим про специфический запах моря, и запах ли это соли на самом деле, глубоко неважно. – Ты с яхты?.. – засмеялась она. Кажется, она не могла решить, стоит ли принимать мои слова всерьез. Но она уже поняла, что я выгляжу не так, как тот я, с которым она недавно рассталась.       – Нет. Неважно…       – И… ты в черном?       – Да… Мне всегда казалось, что на Веге слишком много белого. А черный напоминает мне «Янус»… – оправдания прозвучали как-то нервно.       – Ясно, – сказала Линор, и в ее голосе уже не было и тени иронии. – Из-за нас.       – Не совсем… Надеюсь, что именно с вами ничего плохого не случится. Да и кто знает, чудеса случаются…       Линор снова кивнула, хоть и очень дежурно.       – Значит, ты теперь король? – это прозвучало так, будто она пыталась сказать что-то смешное. Просто чтобы не было так страшно.       – Нет.       – Почему? Что случилось?       – Ничего особенного. Просто не хочу… Нет, я вовсе не бросил все, – ответил я тут же на невысказанный вопрос. – Все сложно. Не хочу торопиться. Объявил себя принцем-регентом и, как могу, отбиваюсь от коронации.       Линор с трудом сдержала улыбку.       – Могу представить. – Она прикусила губу и задумчиво опустила голову. – Ты надеешься, что мы вернемся каким-то образом. Вернее, пытаешься сам нас вернуть?       – Пока еще вы не вернулись.       – Я поняла. Про «пока еще»… И для этого ты ухитрился вновь пробраться на «Янус»? Как тебе это удалось после всех скандалов?       – Это не... Ты же не хочешь знать будущее, которое может быть вовсе не вашим?       Она удивленно подняла брови.       – Кто сказал, что не хочу?.. – И напряженно сжала губы. – Как ты понимаешь, корабль движется на автопилоте. Программа задана давным-давно. И видишь ли, в чем очень странная штука. Мы не можем изменить эту программу…       – Что?! – Я отпрянул. Никакой безмятежности в них не было? Я все расшифровал неверно. – Линор! Тогда нам надо немедленно выбираться отсюда. Что там у вас со спасательными шлюпками?       – Все резервные системы заблокированы.       – Какого?!. Значит, ваша версия определенно не та, где ничего не случилось. Вы не можете развернуть флагман и покинуть его?       Она покачала головой.       – Не можем. Родители проверили, пока я шла сюда, и сообщили об этом… – Линор потянула меня за рукав, оттаскивая от дверей, к которым я уже бессознательно направился. – Нет. Стой. Тебя не должны здесь видеть!       – Чего здесь не должны, так это уничтожить корабль с экипажем и пассажирами! Нам надо осмотреть его. Вдруг мне что-то придет в голову?       – Весь осмотреть ты все равно не сможешь и не успеешь. – Линор нажала на кнопку на своем коммуникаторе. Всплыла голографическая картинка. – Вот корабль. Давай осмотрим его, если хочешь.       – Ты смеешься? – возмутился я. – Это всего лишь схема.       – По которой можно оценить риск на месте, предположить, где могут быть самые уязвимые места. Вместо того чтобы носиться по кораблю. Это только отнимет время.       Я перевел дух, и взгляд тоже – на зависшую в воздухе голограмму.       – Это совсем не одно и то же, – мрачно сказал я, кивнув на переплетенные полупрозрачные светящиеся линии разных цветов и интенсивности.       – В глубине души ты знаешь, что это лучший вариант. Тебе хватило осторожности не объявиться сразу на мостике или посреди машинного отделения.       – Мне лишь нужно было тихое место, где я мог осмотреться в первые секунды и понять, что попал туда, куда нужно.       Линор с улыбкой покачала головой.       – Тебя раздирают противоречивые чувства. Поверь, я отлично понимаю. Мы все понимаем.       – Вы слишком спокойны, – заметил я подозрительно. – Как будто это происходит не с вами. Или, может, я тут не единственный из будущего? Вы знаете что-то, чего не знаю я?..       – О чем ты? – удивилась Линор. И усмехнулась: – Это и правда происходит не с нами. Это происходит во сне. Разве ты – настоящий? Ты же из другого мира. Кажется – моргни, и исчезнешь! Хотя… – она опять тихо вздохнула. – За последние месяцы ты, казалось, никогда не был ближе, чем сейчас.       – А уж у меня за последние месяцы…       Она крепко ободряюще сжала мою руку, и потянула к голограмме.       – Постараемся справиться. Тут полный план. Есть идеи, какие уголки стоит проверить в первую очередь?..       – Да. Есть еще вариант. Я могу забрать вас с собой. На весь экипаж энергии не хватит, но…       – Забудь об этом! – резко воскликнула она. Будто пытаясь стряхнуть с себя сон, которым я был.       – Линор! Не надо бросаться прекрасными лозунгами о правильности…       – А ты не пытайся похитить нас из одного мира, только чтобы перенести в другой! Ведь это не ты все подстроил, верно?.. Не ты заблокировал управление?       Я предпочел пропустить это мимо ушей. Хотя, может быть, именно этим объяснялась их прохладная сдержанность, которую я принял за безмятежность и спокойствие.       – Может быть, я сумею справиться с управлением. Но не через схему же. Черт, если бы это был я, спрашивать вас, прежде чем похищать, не стал бы!..       – Верю, верю! Но кому потом придется объясняться, если мы такое устроим? Так что смотри на схему, и попробуй предположить, что здесь может быть не так!              – Это невозможно… – Спустя четверть часа параллельного тестирования кучи программ, я взвинченно глянул на часы. – Я совсем не так себе все это представлял! Чертова осторожность. Конечно, надо было появиться прямо на мостике, чтобы убедиться, что все всё приняли всерьез! Шесть! Шесть бомб в тайниках в машинном отделении! – Невидимых для сканеров – чтобы их найти, экипажу пришлось перерывать все закоулки вручную, когда мы обнаружили странные несоответствия указанной толщины переборок на схеме. По крайней мере, тут не оказалось биоторпед и других видов взрывных устройств, для которых я захватил на всякий случай программы обнаружения. – Проклятье!..       Но я все еще оставался на месте, хоть и бесился, как зверь в клетке. Теперь мне казалось, что выходить уже просто поздно и бессмысленно.       – А разве ты все еще не можешь это сделать? – Линор с легким ехидством указала на мой стабилизатор временного поля.       – Могу попробовать, но…       Линор прищурилась, наблюдая, как я колеблюсь.       – Ты чего-то боишься. Ну конечно… Столько времени прошло. Странно, что буферная зона «Януса» еще не восстановилась. Ты думаешь, что в любой момент связь может прерваться, и не хочешь испытывать судьбу?       – Можешь считать так.       – Что значит «могу»? – переспросила она озадаченно. – Чего ты не договариваешь? Послушай, если все пройдет хорошо, и мы уже нашли все бомбы, ничего не случится и тебе не придется ничего такого делать. В нашей версии событий. А если все кончится плохо, никто ничего и не узнает! – в голосе Линор зазвучало нездоровое веселье.       – Ох…       – Эрвин, все очень похоже, но на самом деле мы из разных миров, не забывай! – Она посмотрела на меня слегка завороженно и не смогла сдержать улыбку. – Господи, тебя совсем не отличить от нашего!..       – И тебя тоже… Да, да, не забываю… – Я смотрел на голограмму, где очень медленно разные части схемы меняли цвет – проверенные визуально и прочими примитивными способами отсеки – не все известные взрывные устройства поддавались техническому сканированию. Те, что уже были найдены, оказались старыми недобрыми многоступенчатыми «невидимыми», надежными как последние сволочи и безликими в силу распространенности, «ежами», расположенными возле основных генераторов. Схема понемногу темнела, отсеки, которые должны были быть проверены, уже почти полностью были проверены. Но мы все еще понятия не имели, что искали – то, что я знал о катастрофе, не было похоже на работу уже найденных «ежей», впрочем, как и на работу других известных мне устройств. «Денебский штандарт» – большой корабль, могли быть другие тайники, так нами и не вычисленные и не обнаруженные. Свои каюты мы с Линор перерыли и просканировали сами. Нужно ведь было, чтобы именно сюда так никто и не зашел. Оставалось надеяться, что именно в этом мире проблема была в найденных «ежах», а не в чем-то неизвестном. Но гарантии не было никакой.       – «Янус» тут ни при чем. Возможно, буфер там давно в норме и станция ничем не помогла бы нам с самого начала. Я нашел другой источник. Нет, это пока не новая станция. Строить пришлось бы долго и дипломатически сложно, сами знаете – даже если тайно, или особенно если тайно. Да, это все равно стоит в планах, но не суть… Пока я просто подключил к снятым схемам энергетические системы дворца. Они очень мощные, и большая часть этой мощи никак не используется. Масса заброшенных внутренних генераторов, автоматических станций и подстанций, заменявшихся новыми, но так и не убранных, оставленных «на всякий случай», да так и похороненных в стенах…       – Что ты сделал?.. – оторопело прошептала Линор. Услышав непонятный оттенок в ее голосе, я посмотрел на нее и увидел ужас в ее широко открытых глазах.       – То, что я уже сказал. Удивительно, но это работает. Я же здесь.       Она протянула руку и еще раз пощупала мой уже высохший рукав.       – Море. Ты сказал, что попал не на тот корабль. Это в самом деле была не яхта на Леде? Ты пытался попасть сюда и попал, куда не планировал?!       – Я нашел причину. Отключил одну из вносивших диссонанс систем. Не волнуйся, это не первое испытание, только первые были ментальные, а не физические.       – «Не волнуйся»?! Это первый успешный, да и то с огрехами, физический перенос? Ты же сам волнуешься, что тебя может занести куда угодно!       – Это всего лишь предосторожность!       – О господи, да ты даже не уверен, сможешь ли вернуться!       – Линор, не утрируй! Я уже дважды оказывался «не там», но всегда исправно возвращался. Только не знаю, удастся ли мне переместиться в пределах одного и того же корабля – не уверен в аккуратности, но она мне и не слишком-то нужна. В конце концов, мы можем выйти и через двери!       Глаза Линор удивленно и возмущенно расширились, но в них плясали веселые искры, как бы ни было странно или пугающе то, что происходило, ее душа пела. Кто из нас мог долго выдержать без путешествий во времени?       – Можете быть уверены в том, что мы все слышали! – объявил отец, входя в каюту тем же путем, что вошла Линор. За ним следовала и мать, молчаливая и взволнованная.       – Папа! – Знаю, обычно люди в сложную минуту склонны звать маму, но так уж исторически сложилось с нашего не то чтобы нелегкого, но не слишком стандартного детства. И слишком уж я привык именно его звать на помощь.       Матери я только виновато и неуверенно улыбнулся. Она знала, что я рад им всем, но проблемы перемещений во времени касались в первую очередь тех, кто был к этому активно причастен, не считая того положения, что все мы движемся во времени со скоростью света, за вычетом скорости, с которой движемся в пространстве.       – Догадываюсь, ты хотел бы рассказать гораздо больше, чем можешь. – Он с легкой иронией усмехнулся в усы, встопорщившиеся от этого так привычно и успокаивающе, что я почувствовал себя как дома. Как не чувствовал уже на самом деле очень давно. – По крайней мере, корабль уже управляем, взят под контроль. Спасибо.       Я выдохнул.       – Отлично! Неважно, что будет дальше, у меня есть идея. Несколько, на самом деле. Во-первых, к черту, куда вы там летите. Я не уверен, что причина взрыва находится или находилась на борту. Его последствия ни на что не похожи. Мы не нашли никаких обломков. Только следы очень мощного излучения, маленький большой взрыв, если можно так выразиться. Понятия не имею, что это было.       – Возможно, скоро узнаем, – кивнул отец сдержанно.       Я воззрился на него ошарашенно.       – О чем ты говоришь?! Возвращайтесь. До скачка в гиперпространство вам, скорее всего, ничего не грозит. Судя по всему, где-то в нем скрыт триггер.       – Но если у нас нет никаких идей, какой именно, мы не сможем избежать этой опасности сейчас или в любой другой момент.       – Ключевые слова – в любой другой. А выиграв время и сложив все, что нам известно, мы можем решить проблему!       – На всякий случай мы распорядились изменить координаты скачка. Как на входе, так и на выходе.       – Этого может быть недостаточно, если что-то заложено в самом механизме скачка, что-то еще не обнаруженное.       – Судя по всему, блок в управлении был рассчитан на то, чтобы мы не могли изменить курс.       – Или только чтобы не могли отменить путешествие прежде, чем станет поздно.       – Это может быть справедливо, – снова кивнул он. – Но нужно ли плодить сущности? Мы обнаружили несколько взрывных устройств, расположенных в машинном отделении так, что, сработав, они причинили бы тотальный ущерб. А также скорректировали курс и время прыжка. Если таймеры бомб были синхронизированы со временем прыжка – если они были синхронизированы очень точно, то не исключено, что мог возникнуть тот самый эффект. Энергия вырвалась наружу, но материя уже не вернулась в обычное пространство.       – Я очень в этом сомневаюсь. Мы просчитывали возможности, и пока это и есть официальная версия. Но сомнительно, чтобы за всю историю не произошло ничего похожего.       – Очень может быть, что происходило не раз. Но редко. Вне серьезных наблюдений и расследований. Трактовалось каждый раз по-разному и каждый видел, что хотел.       – А потом вдруг случилось дважды с небольшим промежутком.       Отец потер глаза обеими руками.       – Есть в этом что-то нездоровое, обсуждать собственную фатальную катастрофу… Но – второй раз, ты говоришь?       Если мне не уговорить их покинуть корабль… Впрочем, теперь все они в зоне «поражения» моего временного стабилизатора, на котором я давно потихоньку изменил настройку, и, если мне совсем не удастся их убедить, я просто заберу их с собой. По крайней мере, попытаюсь.       – Да, был и второй раз. Совсем недавно, с одним посольским кораблем.       – Чего-то ты не договариваешь, – вставила Линор почти шутя.       – У меня нет времени «договаривать»! – огрызнулся я. – Вы в смертельной опасности, но ведете себя, будто это какая-то игра.       – Может быть и игра, – подала голос, полный сожаления, мама из своего кресла, до того пережидавшая, пока мы разберемся в тонкостях скачков во времени. И от одного тона ее голоса мне стало совсем нехорошо. – Разве не так, дорогой?       – Моя игра? – переспросил я после паузы, которая показалась мне долгой, хотя это могло быть вовсе не так.       – Мы же тебя совсем не знаем, – с терпеливым участием объяснила она. – Ты из другого мира. И бог знает, о чем ты думаешь, и что тебе кажется реальным.       Все куда-то поплыло. Я сделал пару осторожных шагов к ближайшему креслу и тоже сел. Ладно, черт с этим со всем.       – Хорошо. Меня вы не знаете. А о том, кого знаете, думаете то же самое?       Они, конечно, замялись. Не отвечать же на такой вопрос прямо.       Что ж, гори оно синим пламенем. Я нажал на кнопку на стабилизаторе.       – Стой! – крикнула Линор, кидаясь ко мне. – Уф! – она с облегчением перевела дух, схватив меня за плечи. – Мне показалось, ты решил переместиться вместе со всеми нами, как грозился.       – Вообще-то да, – медленно произнес я в ответ со сверхъестественным спокойствием. – Решил. Только у меня не вышло.       Индикатор на браслете омертвело погас. Связь с «Пандорой» прекратилась.       

15. Аннигиляция

      – Нестабильная система! – воскликнула Линор, припомнив, о чем мы говорили. Но я ее почти не слышал, хотя отметил каким-то фоном. Я смотрел на отца, а тот, в свою очередь, смотрел на мой браслет-стабилизатор, отчего-то заметно побледнев и, похоже, прикусив губу. Усы отчасти скрывали этот факт.       – Ответ на твой вопрос: нет, – выговорил он слегка потрясенно.       – Какой вопрос? – У меня уже все вылетело из головы, стоило погаснуть огоньку на браслете.       – Последний. Нет, мы так не думаем. И не думали. И здесь мы только потому, что могли предвидеть подобную попытку, но надеялись, что ты этого не сделаешь.       Особенно после того, как достаточно выждали, пока мы с Линор потрошили схему корабля. Думаете, я ничего не понял?       – Прекрасно! – прошипел я сквозь зубы. – Вы думали, я буду прыгать так близко в прошлое по пустякам? Потому что соскучился? Или решил подменить одну вашу версию на другую, раз моя меня чем-то не устроила?       – Ты знаешь, что можешь быть какой угодно версией себя, а мы – какой угодно версией нас. Сколько времени у тебя было на размышление? Годы? – Я непроизвольно качнул головой, и он так же непроизвольно кивнул, оценив, насколько я мог измениться за это время. – Месяцы? У нас нет, ты захватил нас врасплох.       – И ваши худшие опасения подтвердились.       – Только некоторые из них. Не потому, что ты попытался нас переместить, а потому что не смог. Слишком рисковал, чтобы сюда попасть. Теперь я склонен с тобой согласиться, что лучше бы было нам вернуться.       – Отлично! Так давайте, возвращайтесь! – гора будто собиралась свалиться с плеч, но почему-то не сваливалась.       – Слишком поздно. До скачка остались секунды, обратить процесс запуска мы уже не можем. «Штандарт» – большой корабль.       Я встряхнул стабилизатор, крепко прихлопнув его ладонью, и заодно глянул на часы.       – Вы перенесли скачок на пятнадцать минут раньше?       Они, как по команде, тоже посмотрели на часы.       – Почему пятнадцать? – изумленно спросила мама. – Только на пять.       – На двадцать пятьдесят пять? – уточнил я, внутренне ощущая мистический холодок. Это было известное мне время взрыва. Не ровно в двадцать один ноль-ноль, я только сейчас обратил на это внимание. Неужели это означало, что мы лишь приблизились к сценарию из-за моего вмешательства?..       – Именно.       – Но сейчас же только сорок пять.       – Твои часы отстают! – сказала Линор, шагнувшая ближе и посмотревшая на табло моих часов.       И как мы умудрились не замечать этого все время?.. Были слишком увлечены. Я и не предположил, что попал сюда со смещением в десять минут по отношению к заданным координатам. «Пандора» не совершила пока ни одного «чистого» переноса, пусть и не забросила меня на этот раз в средневековье или в море.       Корабль содрогнулся, переходя в гиперпространство.       «Момент истины», – пробормотал я, кажется, вслух. На какое-то мгновение захотелось рассмеяться. Если я сам сделал всё для того, чтобы нас всех накрыло одним взрывом во времени, разве это не смешно?.. Вот только если все случится сейчас, я даже рассмеяться не успею.       Но флагман не взорвался. Мы выдержали несколько секунд, прежде чем послышались облегченные вздохи.       Корабль легко вздрогнул снова. Но тоже ничего страшного не случилось, только, судя по тону двигателей, мы по какой-то причине преждевременно вышли из гиперпространства.       Индикатор на стабилизаторе невинно подмигнул крохотным зеленым глазом. Связь с «Пандорой» восстановилась.       – Хм… – отец притронулся к уху, вслушиваясь в какое-то сообщение с мостика. – Видимо, что-то не так с гиперприводом, – проговорил он нам, продолжая слушать. – Мы все еще на орбите Леды, только на другом участке, и что-то тут не так с координатами… – Он замолк и удивленно выпрямился, а затем посмотрел прямо на меня, отняв руку от наушника. – Мы никуда не переместились, – сказал он, – в пространстве. Это Леда сместилась на своей орбите!       – Что ты имеешь в виду? – спросил я не менее удивленно.       – С нами кто-то выходит на связь, – сообщил он вместо ответа. А затем включил динамик в каюте:       – «Денебский дракон» вызывает «Денебский штандарт»! – кто-то словно повторил эти слова не в первый раз, настойчиво, причем, моим собственным голосом. – Оставайтесь на месте. Сохраняйте спокойствие. Сейчас двадцать девятое марта три тысячи пятьсот шестьдесят седьмого года по стандартному летоисчислению… – Обладатель моего голоса на мгновение прервался, переводя дух: – С возвращением!       – Это не я! – выдавил я, едва ко мне вернулся дар речи. – То есть… наверное, я все это говорю там, снаружи, но… – Я посмотрел на свой стабилизатор. – Эта штука даже не работала все это время! Может быть, что-то другое сбило и ее настройку…       Но я почему-то не очень-то верил в то, что говорил.       – Значит, говоришь, эффект как от аннигиляции или маленького большого взрыва? – задумчиво проговорил отец. Казалось, он сдерживал смех.       – Да…       – Я только сейчас представил, насколько неисправна может быть твоя машина времени. Конечно, я в жизни с таким не сталкивался, но, теоретически, так может выглядеть масштабный, очень сырой и дестабилизированный перенос во времени, с разбросом энергии вхолостую и множественным дублированием виртуальных частиц, мгновенно аннигилирующих. Хорошо еще, что все они остались «позади», как инверсионный след! Полагаю, приоритет безопасности – единственное, что не отказало.       – Но я совсем не собирался… Я представить не мог, что мне хватит энергии переместить куда-то целый флагман.       – На год вперед, – уточнил он.       – В любом случае ни одна программа в тот момент не работала, ничто не было на это рассчитано.       – А дополнительная энергия? – подала голос Линор. – Скачок в гиперпространстве, который вернул нас в ту же точку в пространстве, но на год позже?..       – Ох… – Корабль Лиги переместился тогда, когда я был на борту, в медицинской капсуле. Пусть там была только копия моего сознания, но она была постоянно связана с «Пандорой», этого могло оказаться достаточно.       – Что? – жадно переспросила Линор. – О чем ты сейчас подумал?       – Тот, другой корабль… Я экспериментировал и заодно проверял, был ли там вообще взрыв, или это инсценировка…       – Это что, был корабль Лиги? – недоверчиво уточнила она.       – О да! Еще бы. И они раскидали обломки при той же картине взрыва. Я заподозрил неладное. И разумеется, никуда не собирался его перебрасывать, просто находился там в момент, когда они перешли в гиперпространство, видимо, сам переход был и сигналом к перемещению – понятия не имею, куда и когда.       – А что же было со взрывом? – заинтересовалась мама.       – Взрыва не было. Я только проследил за этим и вернул психоматрицу назад. Это ничего не доказывало, но теперь, постфактум, когда два корабля исчезли одинаково, я не знаю, что и… проклятье, ведь я бы сюда не сунулся, если бы не этот самый взрыв! Но он же был для меня в прошлом, когда я представления не имел, что «Пандора» может функционировать практически в виде одной схемы.       – Удачное название, – отметил отец.       – Уж как повелось. – Опомнившись, что не хочу распространяться о прочих не совсем удачных опытах, хотя после замеченной Линор морской воды запирать конюшню было поздно, я добавил, изобразив пальцами в воздухе нечто крошечное: – Маленькая черная коробочка, а какой эффект!       – Погодите, – перебила Линор. – Но ведь бомбы действительно были. И заблокированное управление.       Мы все со вниманием посмотрели на нее.       – Сейчас, когда все закольцовано во времени, мы просто не можем пронаблюдать то, что однажды, наверное, все же случилось по-настоящему. Но где-то на границах вероятностей катастрофа по-прежнему существует.       – Возможно, – согласился отец.       – А корабль Лиги? – уточнила мама.       – Но инсценировка же имела место, – напомнила Линор и обернулась ко мне: – Или его ты тоже пытался спасти?       – Нет, не пытался.       – Уже хорошо, – одобрил отец, – за всем континуумом даже ты не уследишь. Но что ж теперь делать? За одну секунду мы пропустили целый год.       – Гм… конечно, раз нам точно хватает энергии, я могу попробовать вернуть корабль назад, чтобы создать еще одну петлю…       – Нет уж! – воскликнули они, кажется, все вместе.       – Только не при неисправном аппарате! – воскликнула Линор.       – Вообще ни при каком! – добавила мама.       – Но тогда я ничего не могу исправить!       – Ты и так не можешь, – напомнил отец. – В твоем прошлом нас все равно не было – сколько, кстати?       – Около двух месяцев.       – Шустро, – одобрила моя сестрица.       – Значит, будем пока придерживаться известного плана: возвращение через год. То есть, мы уже здесь и пусть так остается. Так мы меньше воздействуем на все, нам уже известное.       Больше, как будто, обсуждать было нечего. Я кивнул, поднялся, подошел ко все еще висящей посреди каюты сияющей схеме корабля и сунул прямо в ее центр руку с коммуникатором. Все данные со всеми последними изменениями автоматически будут сохранены и отправятся вместе со мной для более детального анализа, если мы действительно сделали все, что нужно.       – Я правда не хотел.       Линор ободряюще похлопала меня по плечу.       – А по-моему, это и правда лучше, чем разлететься в пыль!       – Ох, Ли!.. – усмехнулся я. – Спасибо!       Я попятился назад, и она, улыбаясь, помахала мне рукой, то же сделали и остальные. Я помахал им, старательно изменил настройку на стабилизаторе, чтобы максимально понизить вероятность новых оплошностей, смутно продолжая слышать, как что-то вещаю извне в динамике с приглушенным звуком – все, что я там говорю, я смогу еще повторить. А главное мы уже услышали. Уверен, я назвал точную дату не только для них – я знал, что нахожусь в данный момент на борту, и сообщил ее самому себе. И там, снаружи, я очень ждал встречи. Пора было уступить место тому, другому. Время для оправданий еще будет. Посмотрев еще секунду на ровно горящий индикатор, я осторожно нажал на кнопку, отдавая сигнал к возвращению.              Меня настиг дикий приступ тошноты. Голова кружилась с прямо-таки злокачественной целеустремленностью. Какой там у нее, интересно, спин?..       – Ух, есть!.. – услышал я где-то вдалеке взволнованный голос Дона, который оказался внезапно близко, раз схватил меня за плечи и поддержал: – Я думал, эта сволочь скопытилась! – затараторил он возбужденно. И в тот момент я не мог различить, только ли меня била дрожь, или его тоже сильно трясло. – Сигнал пропал начисто! Я в отчаянии подключил Капеллу! Слава богу, сработало!.. Что там?! Только держитесь, ладно? Вы всегда можете попробовать снова. Мы можем попробовать снова!       – Нет… – я понятия не имел, слышит ли он меня, но был уверен, что говорю это вслух: – Хватит. По крайней мере, до...       До того, как «Пандора» станет более предсказуемой? Может быть…       Правда, буфер к тому времени тысячу лет, как исчезнет. Но на будущее все равно есть смысл построить что-нибудь понадежней. В конце концов, как я могу быть уверен, что мое будущее соответствует тому, что я только что видел? В моем будущем все может случиться не спустя год после происшествия, а спустя двадцать, или через полгода, или завтра, или никогда. Но, по крайней мере, все основания для надежды были. И я теперь знал, что за «эффект аннигиляции» мы наблюдали, по крайней мере, с очень большой долей вероятности. И раз мы это в самом деле видели в своем прошлом, то был очень большой шанс на то, что бомбы с корабля действительно убраны, и что, рано или поздно, «Штандарт» вернется. Может быть… вернется в далекое прошлое и создаст какую-то свою новую историю. Теперь у возможностей был огромный простор. И хорошо, что он все-таки был!       – Все получилось, Дон, – выговорил я уже спокойней. – Все уже получилось.       Он замер и глаза его засветились восторгом.       – Расскажете?.. Когда придете в себя? – прибавил он тактично.       – Непременно, – улыбнулся я, подумав, что кое-что в своей повести до поры до времени лучше будет изменить. И все-таки… – Дон, не знаю наверняка, и не стоит об этом распространяться. Но правда, есть небольшой, но шанс, что все они еще вернутся. Твои друзья тоже.       Хотя состояние у меня было то еще, но я увидел, как с его лица схлынули краски, а губы задрожали.       – Фантастика, – прошептал он. – Если есть хоть крохотная вероятность, это грандиозно!       – Но прежде чем охотиться на саблезубых тигров… – мой голос наконец дал петуха, и я откашлялся, – нам придется здорово доработать эту штуку!       Дон рассмеялся. Теперь я видел, что он и правда тоже дрожал от перевозбуждения и пережитой тревоги.       – Что угодно! Конечно!       – И все-таки расследовать, кто подложил на флагман бомбы, которые мы нашли, и заблокировал управление.       Дон побледнел снова, до зеленого цвета.       – Если, конечно, в нашем прошлом произошло то же самое.       – Конечно… – повторил он впечатленно. – Черт, как же не хочется думать о плохом.       Как же я был тут с ним согласен.       Чьи-то смертоносные диверсии – уже отвратительно. Но и последовательность событий была абсурдной. Ладно, она была нормальной, если брать в расчет путешествия во времени. Но предопределенность происходящего выглядела удручающе. Зависимость того, что уже случилось, от того, что мы еще не сделали, и не сделали бы, если бы не… Проклятье! Без веских оснований никто бы не стал такого делать. Линор права, когда-то у этого действия в самом деле были веские основания, а затем все лишь «повторялось», сохраняя и подкрепляя стабильность возникшей самоподдерживающейся складки. Я не мог не отправиться выяснить, в чем тут дело, пораженный странным эффектом, а отправляясь, неизменно создавал кольцо-складку, которое снова поражало меня в прошлом, для того, чтобы при первой возможности, не дожидаясь, когда механизм сбалансируется, отправиться выяснять, что же случилось… Впрочем, может, именно это было ценой их возвращения хоть когда-нибудь. А в том мире, где ничего подобного не случилось, возможно, я все-же просто использовал более исправную версию «Пандоры»?       Закольцованность не только событий, но и связанных с ними мыслей, в которых путаться все равно что в липкой паутине – тоже весьма неприятный эффект мнимого всемогущества путешественника во времени. То и дело обнаруживающего свою зависимость от причинно-следственных связей, которые еще не появились на свет. Как тут не бояться сделать лишний шаг в какую угодно сторону?.. И что я там недавно говорил: что мы никогда не попадаем в собственное прошлое? Даже если не попадаем напрямую, косвенного проникновения вполне достаточно.       Для того чтобы у любого могли возникнуть совершенно законные опасения на этот счет. Для того чтобы цель оправдывала любые средства. Для того чтобы развязать войну на всё обозримое пространство-время, чтобы переписать все, что возможно, и уничтожить все существующее. Как «чудесно» сознавать, что все мы временны не только в линейном времени – рано или поздно все мы будем стерты гораздо раньше, чем появимся на свет, и только это восстановит стабильность. На какое-то время.       – Мне все время приходит на ум Вега, – мрачновато сказал Вирем. – Убиты были все, кроме наследника трона. А сам он был использован как ключ к королевству. Удобно. У монархии есть своя инерция. Пока кто-нибудь разберется и соберется ломать все сложившееся, можно столько дел натворить…       – Точно.       – Вы все еще хотите, чтобы она участвовала в расследовании?       Я кивнул.       – Да, хочу. В нашей ситуации есть одно замечательное отличие – мы все давным-давно играем с открытыми картами.       – Если только так не кажется.       – Что ж, нет идеальных решений. А если что-то пойдет не так, считай, что дело освободительной революции – прямое тебе задание.       Вирем нервно хохотнул и содрогнулся.       – Ладно… Страшное это дело – открытые карты… Так и хочется зажмуриться. Вот только… А как мы все это объясним? Откуда взяли информацию про бомбы. Придется объяснять и про перемещения во времени. И про то, что все могут вернуться.       – Возможно. Когда-нибудь, когда будет не отвертеться. Но…       – Но что?       На самом деле, они все еще могли не вернуться за весь срок нашей жизни. Если год вдруг обернется столетием, или даже если вернутся все так же, через год. А нас, быть может, тут уже не будет. Никто ничего не может гарантировать.       – Но уж лучше так. На всякий случай, не забывай про свое задание.       

***

      Это был длинный день. Но оказалось, что он может быть еще длиннее. Перед рассветом пришло известие, что, в тех же координатах, в которых предположительно погиб посольский корабль Лиги, он вновь появился. Более того, он столкнулся с одним из автоматических поисковиков, все еще исследующих пространство на месте якобы произошедшей катастрофы. Я не помнил никакого столкновения в своем ментальном путешествии, но не был уверен, что мог бы ощутить его в той медицинской капсуле. Возможно, именно оно на мгновение пробудило пациента, а не мое собственное присутствие – такие тонкости в не очень ясном сознании я едва ли мог различить. По предварительным данным никто не погиб, но судно получило серьезные повреждения, и его экипажу и пассажирам пришлось принять помощь подоспевших патрульных кораблей Леды.              

Конец первой книги

2014 (ред. 2018 г.)