Мечты. Север.

      Солнце ещё не успело перевалить за полдень, как на горизонте появились крыши домов, соседствующие с остроконечными макушками юрт. Стоило нам войти в лагерь, как у Виолетты появилось нездоровое возбуждение:       - Ну, теперь я точно найду этого мерзкого менестреля! – она жадно пожирала глазами первого попавшегося на пути эльфа. – Тут столько эльфов! Прямо глаза разбегаются! Я уверена, Рейнольд где-то затесался между ними.       - Летти! – одёрнула я нуианку, тут же начавшую с пристрастием допрашивать темноволосого эльфа, на свою беду остановившегося рядом с ней.       - Что? – недовольно мотнула она головой, и эльф, пользуясь моментом, мгновенно скрылся за ближайшей юртой.       Адим с укоризной посмотрел на Виолетту.       Постепенно вокруг нас стала собираться толпа. Ферре, многих из которых я знала по отряду Шерри, харнийцы, незнакомые эльфы, несколько нуиан и… Веселео бесцеремонно распихивающий всех, чтобы поскорее пробраться к нам.       - Задира! – вопль Веселео по силе ничуть не уступал громкости Виолетты.       Только прижавшись к его пропахшей специями кожаной броне, я ощутила, что вернулась домой.       - Если ты сейчас скажешь, что я похудела – объявлю голодовку! – вполголоса пригрозила я ему, зная, что все равно не смогу отвертеться от добавки на завтрак, обед и ужин.       - Ну, если только чуть-чуть, – придирчиво оглядел меня Веселео. Подошедший Онестат старательно прятал улыбку, наблюдая, как Веселео едва не задушил меня обнимая. За спиной харнийца стоял высокий, стройный ферре. Его жёлтые глаза, такие же, как мои, внимательно смотрели на меня. В его взгляде было что-то родное, едва уловимое, словно я смотрела в собственное отражение.       Я смутилась и перевела взгляд на Виолетту. Нуианка застыла на месте, бледная, почти сравнявшись по цвету со снегом, она глядела куда-то вдаль широко раскрытыми глазами. Проследив направление её взгляда, я увидела, как к нам быстрым шагом приближался Вендор, на ходу весело болтая с Рейнольдом. Кинув радостный взгляд на меня, а затем на Виолетту, он остановился, оборвав разговор на полуслове. Кажется, Виолетта все-таки нам не врала. Её пронзительный крик разнёсся над лагерем и быстро смолк, когда она убедилась, что перед ней не призрак, а вполне живой сын короля Адриана Второго.       - Ты!!! Ты все знала!!! – оборачиваясь ко мне, изо всех сил завопила Виолетта. – Как ты могла скрывать! Я…       Продолжить ей помешал Вендор, прижавший её к своей груди. Последние слова Виолетты потонули в складах его одежды.       - Извини, не знала можно ли ей верить, - виновато призналась я. – Повсюду враги, хотела удостовериться, что она говорила правду.       Вендор кивнул:       - Я все улажу, - счастливо улыбнулся он и зарылся лицом в пушистые светлые волосы Виолетты.       Вендор изменился с тех пор как я его последний раз видела, и хотя внешне он остался все тем же мальчишкой, в его взгляде, поведении уже не чувствовался наивный юноша. Что-то нашёптывая Виолетте на ушко он отвёл её сторону.       - Как ты добралась сюда? – Веселео отступил на шаг назад и милостиво позволил подойти остальным. – А-а-а и ты тут – большая кошка! – только сейчас замечая Альфарда, воскликнул он. – У меня кое-что припасено для тебя, - лукаво улыбнулся Веселео.       На нас обрушился шквал вопросов. Каждый норовил подойти, поздороваться и что-нибудь спросить. Избежать его удалось только Виолетте скрывшейся с Вендором в неизвестном направлении. Выручил Онестат. Он вскинул вверх руки и зычно объявил:       - Думаю, у всех вас ещё будет время терзать наших гостей расспросами, а сейчас им надо отдохнуть с дороги. Вечером мы все соберёмся за ужином, и тогда вы сможете продолжить. Задира, бери своих друзей и идёмте ко мне, не то сейчас Веселео начнёт петь все песни, сочинённые в твоё отсутствие.       Веселео обиженно фыркнул и, поманив Альфарда за собой, скрылся.       Низенький каменный дом Онестата с тростниковой крышей, как в поселении детей Нуи, стоял чуть дальше центра лагеря, ближе к пологому холму.       - Единственное, с чем у нас тут нет недостатка, так это камень, - отряхивая снег, произнёс Онестат. – Но некоторым, - посмотрел он в сторону Лероя, - привычнее жить в юрте, продуваемой всеми ветрами, нежели в теплом и прочном доме!       - Где тебя легко могут окружить враги! – не остался в долгу Лерой.       В единственной комнате стоял длинный стол, вокруг которого были расставлены скамейки. В углу уютно потрескивал очаг.       - Прошу! – пригласил Онестат сев во главе стола.       Мы с удовольствием расселись. Лерой садиться не стал, а устроился у стены, подперев её спиной.       - Рад видеть всех вас живыми и невредимыми, - сказал Онестат. – Дорога сюда сложнее, чем путь из Аль-Харбы в монастырь Поющих земель, и опаснее, чем осмотр достопримечательностей западного материка, – попытался пошутить он. - Когда нам рассказали о пиратском корабле вставшем на рейд в гавани Девяти богов, мы и подумать не могли, кого в итоге встретим! Присутствие пиратов всегда вызывает тревогу, - Онестат выразительно посмотрел на Олару.       - Не всех пиратов стоит бояться, как и не всем священникам стоит доверять, - я сцепила пальцы рук в замок и улыбнулась про себя. Было очевидно, что Онестата тревожит факт нахождения у побережья пиратского фрегата. – Олару честный и благородный харниец! К тому же он старший брат Балрага. Богам было угодно, чтобы наши пути пересеклись. Я многим ему обязана. Не следует судить обо всех пиратах, руководствуясь только домыслами, слухами и детскими страшилками.       - Я и не думал, - лукаво улыбнулся Онестат. – Пусть твой друг сам расскажет, что привело его на сторону черных парусов.       Все повернули головы к Олару.       - Как это не парадоксально звучит, но – справедливость. Только так её сейчас можно добиться, - вызывающе посмотрел на Онестата Олару.       - Только так? – переспросил Онестат.       - Да, - сделал неопределённый жест пальцами капитан, - не вижу ничего предосудительного, если жадные дельцы поделятся частью своего богатства с бедными, - он сделал маленькую паузу, - с нашей помощью. - То есть грабить богатых - это правильно? Даже если они нажили свой достаток честным трудом?       - Честным трудом? - глаза Олару зажглись опасным огнём. - Богатство нельзя нажить честным трудом. Все эти харнийские графы, нуианские бонзы, эльфийские дворяне – никогда не знали что такое труд и честь! Даже ферре, в угоду общей моде, стали не лучше их. Золото затмевает разум, почище всякой религии! Многие молятся уже не богам, а ему, поскольку золото быстрее и надёжнее решает их проблемы! Я ни за что не стал бы помогать ни единому представителю так называемых «благородных» семейств! – с ядовитой издёвкой закончил Олару. – Пальцем бы не пошевелил!       - И все-таки ты помог, – спокойно выслушав его, с улыбкой ответил Онестат.       Олару непонимающе посмотрел на него.       - Та, которую вы все привыкли звать Задирой, только отчасти сирота-найдёныш. Ты не рассказывала им? – перевёл на меня взгляд Онестат.       Я молча покачала головой.       - Тогда самое время, - продолжил он. – Задира, не только сестра Лероя, избранного ферре, сына императора Кеншина, но и, как из этого следует, сама наследница трона ферре – Инами, выжившая дочь последнего императора. Как ты сам только что сказал - из благороднейшего семейства, - старательно сдерживая улыбку превосходства закончил Онестат. – Твой брат, Балраг, знал об этом. И, хотя он не меньше твоего искал справедливость в этом мире, всегда защищал Инами.       Во взгляде Олару почувствовалось смятение, он нервно сжал пальцы в кулак.       - Я не знал об этом, - наконец произнёс он.       - А если бы ты узнал об этом раньше? Что-то изменилось бы? – поддел его Онестат, не без интереса следя, как меняется выражение лица пирата.       Олару бросил долгий мучительный взгляд на меня, словно сейчас ему предстояло сделать жизненно важный для себя выбор.       - Нет, наверное, нет, - выдавил он.       - Балраг никогда мне не говорил о своём брате… - Онестат сделал паузу, - плохого. Я знал, что ты пират, так же как твой отец и в прошлом твой дед, уважаемый не только мною. От меня у Балрага не было секретов.       Олару удивлённо поднял глаза.       - Он верил, что однажды тебе надоест искать правду в море, и боги приведут тебя на землю. Так и случилось, - глубоко вздохнул Онестат и опустил взгляд на стол. - Но я вижу в ваших рядах не только смелого пирата, но и ферре, - помолчав, продолжил Онестат. – Что привело тебя в проклятые земли? Как твоё имя?       - Адим, - на лице наёмника мелькнуло едва уловимое беспокойство. – Но моя жизнь, мало чем может заинтересовать вас. Все, что было в ней: предательство, смерть и неволя. Друзья, ставшие врагами, и враги, ставшие друзьями. Мало интересного и увлекательного. Я много времени провёл на западном материке. И он изменил меня. Мой путь - путь наёмника, на который меня толкнула месть за свою семью. Но кое-кто заставил меня с него сойти, - Адим с благодарностью посмотрел в мою сторону.       - Да, - лёгкая улыбка коснулась губ Онестата, - кое-чего не отнять у детей императора, они умеют находить себе друзей и менять их планы.       - А ты, что заставило тебя отправиться в это безумное путешествие? – взгляд Онестата потеплел, коснувшись голубых глаз моей сестры.       - Моя сестра и желание разобраться в себе, - спокойно произнесла Эшьяла.       - Харниец-пират, ферре-наёмник, сестра и нуианка – боги подобрали интересных спутников для тебя, Инами.       - С нами был ещё один ферре, Техирр, но из-за ранения мы были вынуждены оставить его в Аль-Харбе, - произнесла я. – Он достоин не меньше остальных благосклонности богов и нашей благодарности.       - Да, благосклонность богов и нам бы не помешала, - вступил в разговор Лерой.       До этого момента он молча разглядывал нас, взвешивая и оценивая нашу компанию.       – Но вы устали с дороги, я распорядился выделить вам жилище. Отдохните. Гояни проводит вас, – Лерой отошёл от стены.       - Ну что ж, жду вас всех вечером! Праздники у нас тут не часты, а вот ваше появление стоит отметить! – Онестат выразительно посмотрел на меня.       Я шутливо поклонилась и направилась к выходу, заметив краем глаза, как изменилось лицо Адима – оно стало напряжённым, непроницаемым, словно бы он оказался в окружении врагов. Но я как-то не придала этому значение, списав на волнение и усталость.       - Инами, я хотел бы с тобой поговорить, - догнал меня Лерой. - Пройдёмся? Нам есть что обсудить, а заодно я покажу тебе твоё жилище.       - Хорошо, но я бы не хотела здесь разлучатся с моей сестрой. Думаю, будет лучше, если мы поселимся вместе – я посмотрела на Лероя. Он выглядел озадаченным, будто я нарушила его планы.       - Ты права, так будет лучше, - наконец произнёс Лерой, - идёмте. Обогнув несколько строений, мы вышли к месту, где заканчивали установку небольшой юрты.       - Твоя юрта рядом с моей, а в эту я предполагал поселить твою сестру, - кивнул Лерой, - но раз вы решили иначе…       От меня не укрылось, как едва заметно поморщился Лерой при слове «сестра».       - Задира, твой брат прав, и я хочу остаться здесь. Очень милое жилище! – немного грустно улыбнулась Эшьяла. - Спасибо, Лерой, - обратилась она к брату, - с вашей стороны было очень щедро выделить мне отдельное жилище. Благодарю вас!       Лерой в ответ удовлетворённо кивнул головой, вздохнул, как мне показалось, с облегчением и предложил пойти дальше. Эшьяла осталась у своего нового жилища, а мы с братом пошли дальше.       По дороге я вспомнила, что забыла рассказать про генерала Макбрайда, но решила сделать это позднее.       - Ты действительно похож на Тегина, - произнесла я первое, что пришло мне на ум, когда мы зашли в юрту брата.       - Да, я часто слышу это, - устало улыбнулся Лерой. – Боюсь, пока всё ограничивается портретным сходством. До величия Тегина мне пока далеко.       Брат указал на мне на скамью. Подойдя к очагу в центре юрты, он снял с подвешенного над ним котелка крышку. В воздух потянулся белый пар, поднимающийся над темной жидкостью в котелке. Лерой зачерпнул её пиалой и протянул мне.       - Я искренне рад видеть тебя здесь целой и невредимой. Если честно, не думал, что ты решишься выполнить своё обещание, - произнёс Лерой, присаживаясь рядом. – Путь на север - испытание для сильных. Надо признать, я приятно удивлён твоим поступком.       - Я обещала, и привыкла держать свои обещания.       - Это хорошо, - Лерой удовлетворённо кивнул головой. - Твоё присутствие будет иметь большое значение для нашего общего дела. Мы на пороге великих событий, - брат сделал глоток из своей пиалы и продолжил: - Не все идёт так, как нам бы хотелось, но я верю в успех, и очень надеюсь, что ты поможешь мне, станешь моей опорой, на которую я всегда смогу положиться. Понимаю, мы почти не знаем друг друга и нужно время, чтобы преодолеть это. Но ты дочь императора, и я думаю, понимаешь меня как никто другой. На нас лежит бремя ответственности не только за нашу расу, но и за тех, кто поверил нам.       - Наверное, - неуверенно произнесла я.       Лерой сделал ещё один глоток, опустошив пиалу, в задумчивости повертел её в руках, не зная куда деть, и, наконец, отставил её в сторону.       - Когда я узнал, что ты не погибла, - продолжил он, - у меня словно открылось второе дыхание. Знать, что ты больше не одинок, обрести семью, которая была навсегда потеряна, - Лерой встал, отошёл на пару шагов и, повернувшись, долго не спускал с меня взгляда. – Мне так хотелось сказать правду тогда, в храме, но я боялся, что тем самым подвергну тебя опасности.       - Опасности и так не спешат отворачиваться от меня, - я встала и подошла к сундуку, на котором стояло изображение императрицы Аканэ.       - Откуда у тебя это?       - Когда-то мне дала его Эльтере, - несколько смутился Лерой.       - А она в свою очередь взяла его из Императорского дворца, - предположила я. – И мне кажется без спроса.       - Эльтере меряет правильность своих поступков только по одним ей известным критериям, - глядя на изображение ответил брат.       - Я не помню мать, а ты?       - Смутно, - тяжело выдохнул Лерой. – Если бы не портрет, я бы так и не вспомнил её лица. Помню голос, цвет волос, её мягкие руки, но вот лицо долгие годы было размыто в моей памяти. Я и тебя-то толком не успел запомнить, когда все произошло, ты была крошечным котёнком. Если бы не случай, мы бы никогда не узнали друг о друге.       - Я не верю в случайность, слишком много совпадений, чтобы они были простыми стечениями обстоятельств. И то, что я стою перед тобой лишнее тому подтверждение, – фыркнула я.       - Все возможно, - склонил голову Лерой. – Расскажи мне, как ты жила с момента возвращения в свою деревню?       - Обычно, - пожала я плечами. – Учёба, тренировки, учёба, тренировки, ничего особенного. Не могу сказать, что весь год я провела в стычках с врагами или героически совершала подвиг за подвигом. Все было спокойно, и я радовалась этой тишине. У меня было время многому научиться.       - Рейнольд рассказывал мне о твоих визитах в крепость Двух корон. Это было смело…       - Скорее глупо, - я вернулась на свою скамью. - В этом нет никакой смелости, рядом с Шерри и остальными любой чувствует себя полубогом. Я рада, что Рейнольд здесь. А эокад Энар?       - Конечно здесь, где же ему ещё быть! – улыбнулся Лерой. – Без мудрости и знаний эокада Энара мы были бы обречены на гибель в этих землях. А отвага Рейнольда очень часто выручает нас. Впрочем, сегодня вечером ты увидишь многих своих друзей. Мы с Онестатом распорядились приготовить торжественный ужин в честь твоего прибытия, на него соберутся все, кто свободен от дежурства и работы.       - Спасибо, но думаю это лишнее, - перспектива сидения на обозрении большого числа народа, пусть даже часть из них была моими друзьями, меня не вдохновляла.       - Нет, не лишнее, не каждый день приезжает дочь императора Кеншина. Как я уже говорил, тебе готовят юрту, где ты поселишься.       «Поселишься», - слово резануло слух. Последние события сильно изменили мои планы. То, что я узнала от генерала, не давало мне покоя. Я чувствовала, что как бы мне не хотелось, моё место теперь не здесь, мой долг предотвратить кровопролитие, спасти мой народ от жестокой и бессмысленной войны. И теперь у меня снова не было времени. Сперва я спешила сюда, теперь мне надо спешить обратно. Я заходила по юрте, не зная как лучше рассказать брату о генерале и том, что нам удалось узнать.       - Что-то не так? – заметил моё волнение брат.       - Я была бы рада остаться здесь, но боюсь у меня плохие новости. На побережье, в поселении Детей Нуи, мы встретили одного нуианина, оказавшегося впоследствии генералом Макбрайдом. По случайности, он принял нас за своих и рассказал о готовящемся нападении войск короля Адриана Второго на поселения ферре в Корихалле. Но главное: нуиане будут выдавать себя за харнийцев. Это идея короля, он хочет развязать войну между нами и харнийцами. Нам нужно спешить! Нападение запланировано на день весеннего солнцестояния.       - Что это за генерал? – нахмурился Лерой. - Я впервые слышу о нем.       - Мы думаем, это его корабль полгода назад разбился недалеко отсюда на побережье Нуимара. Он скрывал своё имя до нашего появления. В поселении все знают его как брата Митру.       - Брат Митра? – Лерой задумался. – Это немолодой нуианин со странным поведением, немного не в себе? Наслышан о нем, правда, никогда не видел.       - Это именно он! Жрец Свэнн знает его! Кроме того, мы нашли на берегу вместе с обломками корабля остатки харнийской брони! И если вы видели Детей Нуи, то они ходят именно в такой же!       - Мы тоже ходим в харнийской броне, - сдержанно улыбнулся Лерой. – Это ещё ни о чем не говорит.       - Эту броню вёз корабль Макбрайда для нуианских солдат, заброшенных на восточный континент для организации провокаций! – горячо возразил я.       - Харнийскую броню с удовольствием покупают на западном континенте, немного дорабатывают и используют для себя, - со вздохом возразил Лерой. – Ты ещё молода, горяча и много не знаешь. Но то, что ты не равнодушна, это хорошо! А доверять фантазиям нуианина, подвергнувшегося сильнейшему стрессу, я бы не стал. Поговаривают, что он единственный спасшийся с того корабля. Смекаешь, к чему я? Пройдёмся?       - Почему бы нет, - я вздохнула и пожала плечами. В конце концов, Лерой вполне мог быть прав. Но в душе что-то уверяло в обратном.       Мы вышли за пределы лагеря. По равнине гулял ветер, склоняя к земле странного вида растения, растущие неподалёку.       - Посмотри, трудно поверить, что когда-то это был цветущий материк, колыбель нашей цивилизации, достигший наивысшего расцвета, - Лерой с грустью смотрел на серый дым, тянущийся по небу от вулкана. – Сейчас мы не достигаем и половины того могущества. Безграничные возможности открылись перед нашими прародителями, жившими на этой земле. И что в итоге? Жадность обуяла наших предков. Жажда наживы, порок, разврат и ощущение бескрайнего всемогущества обрекли их на самоуничтожение. Вместо процветания пришли войны, разруха, забвение. Центр мира – Сад – источник магической энергии, был уничтожен потомками той, кто создавала его. Континент едва не был полностью разрушен. Те, кто чудом избежал смерти, бежали, бросив всё, расселяясь по миру, чтобы начать жить заново. Место жителей заняли чудовища. Тьма накрыла Изначальный континент, сделав его потерянным для нас навсегда. Наша задача – вернуть его тем, кому он принадлежит по праву, вернуть утерянные знания и былую мощь, навсегда запомнив горький урок наших предков! За тьмой всегда следует новый рассвет. И наш долг, чтобы он наступил как можно скорей! Это трудная борьба и мне очень нужна в ней твоя помощь и поддержка! – Лерой испытующе посмотрел мне в глаза.       - Древний источник магической энергии не погиб, - продолжил он. - Его надёжно запечатали и спрятали тут в Бездне! Если мы сможем найти и отобрать его у этих чудовищ - наступит новый век! Век рассвета не только для Изначального континента - для всех нас! Но не только мы знаем о нем правду. Тьма хочет получить его не меньше нашего. Здесь «Тьма» не абстрактное понятие, а живая, злобная сила с огромными возможностями. Тьма ищет этот источник вместе с нами, и, думаю, как только мы его найдём, попытается отобрать его у нас. Если у неё это получится – она без труда перекинется на западный и восточный континенты, уничтожая на своём пути всё живое. Она не гнушается ничем, порой принимая обличье дорогих тебе людей, стараясь тем самым ударить тебя побольнее, сломать, победить.       - Но если на восточном континенте начнётся новая война, то новый век не наступит ни для харнийцев, ни для ферре! Вспомни историю, мы же можем просто уничтожить друг друга! Думаю, это будет пострашнее тьмы!       - Ты просишь меня поверить безумному нуианину, полгода молчавшему и вдруг выдавшего свой страшный секрет тебе? Тебе – ферре и харнийцу, тем, между которыми он хочет развязать войну? Тебе не кажется это странным? Зачем ему выдавать врагам свою тайну?       - Потому что Олару – пират, а часть пиратов присягнула на верность Адриану Второму! Генерал сам нам об этом сказал!       - Для чего пиратам жертвовать своей свободой, единственным, чем они так дорожат? Какую выгоду даст им союз с королём нуиан? Мне кажется сомнительным такое положение вещей. Пираты никогда не склоняли свои головы ни перед одной властью, и вдруг они становятся вассалами самого жёсткого короля? Генерал, если он генерал, что-то путает, возможно, из-за своего недуга, а возможно и другое. Тьма на континенте подчиняет себе людей. Она заставляет их говорить и делать то, что нужно ей. Зачастую люди не отдают себе в этом отчёта. Тьма серьёзный противник, которого никак нельзя недооценивать. Ей осталось совсем немного, чтобы получить безграничную власть здесь и двинуться дальше. И ты предлагаешь мне все здесь бросить и вернуться на восток только лишь из-за недостоверной информации, полученной из уст больного нуианина? Если я так поступлю – мы проиграем тьме, и уже ничто не спасёт наши земли. Все наши земли, - уточнил Лерой.       - А если ты так не поступишь, то у наших рас не будет будущего!       - Если я вернусь - у всех рас не будет будущего.       - Поразительно! Я говорю тебе о нас, а ты думаешь о нуианах. Они собираются развязать кровавую войну на наших землях, а тебя беспокоит их будущее!       - Разве не заслужили будущее люди подобные Вендору? Или эльфы подобные Энару и Рейнольду? Ведь таких на западном континенте осталось не мало. Или если дело касается рас ферре и харнийцев - остальные расы не в счёт? – Лерой внимательно посмотрел на меня.       - Если ты не можешь плыть сам, тогда дай мне отряд, кого-нибудь кто поможет мне остановить нуиан!       Лерой возмущённо фыркнул и раздражённо мотнул хвостом.       - Оглянись, посмотри, сколько нас!? Каждый воин сейчас на вес золота. Я не могу рисковать кем-либо из них только лишь из-за нескольких слов сумасшедшего.       - Он не сумасшедший! Поговори с ним! Вендор наверняка подтвердит, что это генерал Макбрайд! – я стала терять терпение.       - Даже если Вендор подтвердит, что генерал тот, за кого себя выдаёт, твой Макбрайд душевно не здоров. Кто знает, что творится в его воспалённом сознании? Может, завтра он начнёт утверждать, что Адриан Второй живое воплощение Красного Дракона, готовящееся сжечь луну. Что тогда? Лететь на луну?       - Мне жаль, но у меня нет возможности подтвердить обоснованность моих опасений, – возмущённо процедила я.       - Вот именно! – Лерой взял меня за плечо. – Это всё не более чем необоснованные опасения. Моё место здесь. И твоё место здесь. Победить тут важнее всего. Будущее наших народов решается именно сейчас!       Я отступила, решив закончить бессмысленный спор. Возможно, что Онестат больше прислушается к моим словам и отнесётся к ним с большим вниманием, поэтому я не стала продолжать убеждать брата в своей правоте.       - Я бы хотела поскорее увидеть своих друзей: Хеодачи и Балрага. Может, ты знаешь, где они? – перешла я к наиболее волнующему меня вопросу. – Я их не видела с момента как пришла в лагерь. Все здесь, а их нет.       Лерой отошёл в другой конец юрты, вновь поправил портрет Аканэ, переставил несколько безделушек, взял одну из них, покрутил в руках, положил на место. Я непонимающе смотрела на него, ожидая ответа.       - Ты дочь императора, - начал Лерой. - Судьба часто посылает трудные испытания таким, как мы. Мы обречены на потери и разочарования – такова плата за наше положение. Мы вынуждены ставить долг выше личного.       Я смотрела на Лероя широко раскрытыми глазами, и мне не нравилось то, что он говорил, его взгляд, его тон. Внутри у меня всё замерло и похолодело. Если бы я могла, то заткнула бы уши. Потому что почувствовала, что сейчас услышу что-то по-настоящему страшное. Лицо Лероя стало непроницаемым.       - Эта земля не похожа на гостеприимный замок с радушными хозяевами. Она не рада нашему возвращению. Всем нам приходится нелегко. Многие из достойных нашли последний приют в этой земле, пожертвовав своими жизнями для спасения других. Мне жаль, что среди них оказались твои и мои друзья. Хеодачи и Балрага больше нет с нами. Мне показалось, что разом кончился воздух, стало темно и холодно. Все вокруг померкло, превратившись в безмолвные неживые статуи. Время, которое никогда не останавливается - замерло. Сердце неровно билось, пересиливая себя, заставляя снова и снова совершать заученные движения. Мой разум из последних сил отгораживался от услышанного. Лерой произнёс другое имя, мне просто послышалось. На свете много схожих по звучанию имён. Это плохая шутка моего воображения, я слышу не то, что мне говорят. Я всегда боялась, что с Хеодачи что-то произойдёт, вот мне и кажется. Только почему Лерой смотрит на меня с такой жалостью?       - Как это случилось? – чужой незнакомый мне голос, вырвался из моей груди.       - Они погибли во время экспедиции в пещеры в руинах Свернувшейся змеи, - ответил Лерой. - Эти твари, полулюди-полузмеи, они напали внезапно, и их было слишком много. Балраг и Хеодачи оказались отрезанными от нас. Они сражались с ними как настоящие герои, но этих тварей было слишком много. Когда мы прорвались к ним – было уже поздно…       Лерой подошёл ко мне, сел рядом и обнял за плечи.       - Ты должна быть сильной. Не позволяй судьбе сломать тебя. В жизни будет ещё много потерь. Я попрошу Шерри завтра отвести тебя к могиле Хеодачи и Балрага, - Лерой крепко сжал мою руку. – А пока я провожу тебя в твою юрту, там ты сможешь отдохнуть. Вечером все ждут тебя на празднике. Помни, для нас долг превыше всего. От нас зависит моральный дух тех, кто пошёл за нами, кто доверил свои жизни. Мы не можем подвести их.       Дым разведённых костров и запах жареного мяса плыли над лагерем. С площади доносился весёлый гомон и стук топоров – готовилось место для вечернего торжества. Веселео придирчиво осматривал вращающуюся на вертеле тушу. Вооружившись небольшой метёлкой, он принялся сосредоточенно обмазывать тушу темным соусом, не замечая нас с Лероем. Рядом, затаив дыхание и не сводя взгляда с туши, лежал Альфард, изредка облизывая нос и принюхиваясь к дразнящим запахам. В другое время я бы с радостью поинтересовалась, что за неведомый зверь готовится быть поданным на ужин, но сейчас всё было как в тумане. Хотелось остаться одной, ничего не видеть и не слышать. Мой мир, всё ради чего я жила последнее время, преодолела столько препятствий, всё рухнуло в одночасье, став ненужным и бессмысленным. В груди поселилась леденящая пустота.       В отведённой мне юрте я ещё сильнее почувствовала гнетущее одиночество. Я механически осматривала своё новое жилище. В нём не было ничего лишнего: несколько сундуков, скамья, сбитый из досок стол и травяной матрас на деревянном постаменте вместо кровати. Почти райские условия после ночёвок в снегу под открытым небом. Кто-то заботливо растопил очаг. Пахло дымом, мокрой шерстью и какой-то травой. Около очага лежали аккуратно сложенные поленья. Я машинально подбросила парочку и, забравшись на матрас, обхватила руками колени. Мир вокруг меня замер, превратившись в ледяную пустыню. Хотелось исчезнуть, оказаться подальше от этого места, где угодно, только не здесь. Закрыть глаза, уши, не слышать и не видеть ничего, а когда открыть их - снова оказаться дома, в деревне и знать, что это мне только приснилось и ничего не произошло, что Хеодачи жив и ждёт меня. Ждёт… Боль раздирала мою душу на части. Я закрыла глаза и повалилась на бок, свернувшись калачиком.       - Твои друзья все рассказали - Балрага больше нет. Я опоздал на каких-то четыре месяца… - голос вошедшего Олару был безжизненным. Он вывел меня из блаженного забытья, заставив открыть глаза.       «Я не спросила когда, - болезненной вспышкой сверкнуло в голове. – Четыре месяца – начало зимы. Он погиб, как только я покинула деревню».       - Мы опоздали, - поправила я его, с трудом распрямляя затёкшие ноги, - мы. Мне нужно поговорить с сестрой. Она ничего не знает.       - Она знает все, - произнёс Олару. – Когда я уходил, с ней оставалась Виолетта. Тут становится холодно, - передёрнулся Олару. – Очаг почти погас, надо подбросить поленья.       - Зачем? - я поднялась, и с трудом сделала пару шагов, помимо воли стискивая зубы от покалывания сотни игл в ногах.       – Ты должна взять себя в руки. Тебя ждут. Торжество не может начаться без его виновницы, - Олару подложил в очаг поленья и принялся раздувать огонь.       - Торжество?! – я отшатнулась от Олару как от чумного. - После всего, что произошло - торжество?       - Ты сестра избранного, - Олару не отрывал взгляда от огня, - придётся пойти. Ты теперь принадлежишь не только себе. Твой приезд стал великим событием для них. Я видел своими глазами как народ воодушевлён твоим подвигом. Многие хотят видеть тебя. Поверь, им не намного легче, чем тебе, многие, как и ты потеряли здесь друзей и близких. Многим не хватает твоего друга и моего брата. Не лишай их возможности порадоваться. Сделай это ради них. Хеодачи и Балраг наверняка хотели бы того же.       - Хорошо, - я сделала над собой усилие и, подойдя к очагу, протянула к огню руки, - если ты просишь, я пойду.       Длинный стол, поставленный посреди площади, был освещён факелами, выхватывая из темноты знакомые лица и сгущая мрак за границей света. Я смотрела в эти лица и не могла понять, что же вижу в них: сочувствие, скорбь или радость? Возможно и то, и другое. Но не стоит винить их в том, что они радуются. Они радуются не моему горю, а тому, что я здесь. У меня закружилась голова, и я бы рухнула, не схвати меня крепкие, сильные руки.       - Спасибо что пришла, - на самое ухо произнёс Лерой, придерживая меня, - ты поступаешь как истинная дочь императора. От последних слов меня передёрнуло. Но Лерой, похоже, иначе истолковал мою реакцию.       - Вот, выпей сейчас это, - протянул он мне маленький гранёный флакончик с притёртой пробкой на серебряной цепочке, - это Веселео сделал, велел передать тебе. Сказал, чтобы ты выпила обязательно, это поможет восстановить тебе силы.       - Спасибо, - поблагодарила я, убирая флакончик в карман.       - Э, нет, - Лерой мягко остановил мою руку, - прошу тебя, выпей сейчас. Веселео старался.       Я заметила, что сидящие рядом, похоже, слышат наш разговор и теперь выжидающе смотрят на меня. Вздохнув, я вытащила пробку и залпом выпила содержимое флакона.       В нос ударил густой запах мяты, и ещё каких-то трав. По телу прокатился обжигающий комок, упавший на дно желудка. Я еле сдержалась, чтобы не вывернуть всё его содержимое обратно.       - Вот и умница, - тепло улыбнулся мне Лерой, - мы можем начинать.       Притихшая Виолетта сидела около Вендора и опасливо посматривала на улыбающегося и подмигивающего ей с другого конца стола Рейнольда. Эльф, узнав, что стал единственной причиной, приведшей отважную девушку на край света с одной лишь целью отомстить за смерть любимого, не мог остаться равнодушным и всячески подначивал Виолетту. Шерри сел напротив меня. Он растерянно тыкал вилкой в тарелку, о чем–то напряжённо думая. От локтя до запястья его правой руки змеился грубый, не до конца заживший, красноватый рубец.       Я рассеянно слушала приветственные слова Энара, машинально улыбаясь в тех местах, где начинали улыбаться все, почти не слышала слов Онестата, а из обращения Лероя и Вендора не запомнила ни слова. Только просьба поднять кубки за павших в бою товарищей вернула меня из тяжёлых мыслей обратно к сидящим. Я с трудом отсидела положенное по приличию время и, сославшись на усталость, наконец, вырвалась из-за стола. Мне не хотелось возвращаться к себе – пустота и одиночество сейчас пугали меня. С момента моего приезда я так и не видела Эльтере, и теперь, узнав, где её можно найти, решила пойти к ней.       - Эльтере? - я отдёрнула полог и вошла в юрту. Эльтере, наклоняясь над открытым сундуком, что-то в нем укладывала. – Можно войти? Я думала, ты будешь с нами сегодня вечером, но ты так и не пришла.       - Задира? Входи, конечно! – негромко произнесла она, оборачиваясь. – Я хотела прийти, но не смогла, - Эльтере устало выпрямилась, растирая пальцами поясницу.       - Сбежала из-за стола, - призналась я, присев на краешек скамейки около низкого столика, заваленного лоскутами необработанной светло-серой ткани. – Непривычно такое внимание.       - Тебе всё рассказали? – Эльтере внимательно посмотрела на меня. – Вижу, рассказали. Кто? Шерри, Лерой, Онестат?       - Лерой.       - Я так и думала. Сочувствую тебе! Не представляю, что бы было со мной, не вернись однажды домой Шерри. Каждый день я с замиранием сердца жду его шагов. Бедная девочка… - Эльтере подошла и обняла меня, прижав к себе, как это делала порой Аини.       Мне стало немного неловко.       - Я рада, что вы с Шерри вместе, - я постаралась сменить тему. – Как вы здесь живёте? Прошло уже больше года как вы тут.       - Я до сих пор не могу привыкнуть к этому месту, - Эльтере отошла к столу, взяла с него один из лоскутков и иголку с ниткой. – Это проклятая земля. Здесь практически нет места, где бы тебе не угрожала какая-нибудь опасность.       - Великолепная воровка заделалась рукодельницей? - грустно усмехнулась я, глядя на шитьё в руках Эльтере.       - Пришлось, - она присела рядом и, сделав несколько стежков, опустила шитье. - Прости...       - За что? - не поняла её я.       - Ты просила меня уберечь Хеодачи, я пообещала и не смогла.       - Ты не можешь защищать всех, Эльтере, - я коснулась её руки. - Даже не вздумай себя винить, если на то пошло - я виновата не меньше, что не поехала сюда с ним.       - Ты поступила правильно, - Эльтере, не отрываясь, смотрела в пол.       - В том-то и наша беда, мы всегда стремимся поступать правильно, а зачастую это не нужно, - я перевела взгляд на ткань: - Что это будет?       Эльтере задумчиво повертела в руках заготовку:       - Вообще-то… - начала она, но не успела закончить. В сундуке что-то заворочалось и послышалось сначала сопение, а затем громкое хныканье. Я замерла не в силах произнести вслух свою догадку.       - Эльтере, это...       - Это - Тонго! – Она быстро поднялась и, подойдя к сундуку, наклонилась и извлекла из его недр маленького пухленького ферре, завёрнутого в шерстяной платок. Только сейчас я заметила, что это был вовсе не сундук, а сделанная из него колыбель.       Я как заворожённая смотрела на малыша. Со всеми своими бедами я совсем забыла о том, что жизнь вокруг меня не останавливалась, ферре не только умирали, но и рождались. Я встала и подошла ближе. Маленький Тонго сидел у матери на руках с серьёзным выражением лица, напоминая сильно озадаченного Шерри, и смотрел на меня широко раскрытыми глазёнками.       – Ты смотри, - я невольно улыбнулась, - у него такие же лазурные глаза, как и у тебя, Эльтере.       Тонго продолжал внимательно изучать меня, а потом ухватился за мои волосы своими крошечными цепкими лапками и со всей силы потянул на себя.       - Ой! – я не ожидала такого подвоха от малыша.       - Тонго! – Эльтере попыталась освободить меня. – Иногда с ним никакого сладу нет. Шерри балует его, позволяя всё на свете, а я потом восстанавливаю порядок.       - Сильный малыш, - через силу улыбнулась я, не обращая внимания на занывшее от боли сердце, - а кто его...       - Задира! - вспыхнули щеки Эльтере. - Ты неисправима! Уж тебе-то должно быть ясно кто!       - Шерри! Ну, конечно же! Прости меня, – я смутилась. - Это - здорово. Ферре, родившийся на землях своих предков. Наших предков. Тонго - интересное имя. Что оно означает?       Эльтере сникла, прижимая к себе малыша.       - Это Хеодачи придумал, это имя его отца.       Земля стала уходить у меня из-под ног.       - Я не знала об этом. Мы никогда толком и не разговаривали о прошлом друг друга. Думали, ещё будет время, - я отвернулась, чтобы Эльтере не заметила слезы в моих глазах.       - Хеодачи так и не увидел Тонго, - Эльтере начала тихонько укачивать малыша. - Он погиб за месяц до его рождения.       Я нащупала в кармане плаща то, что носила с собой постоянно.       - У меня тоже есть кое-что для Тонго, - я вытащила старую куклу ферре отданную мне марой Авараном. - Эта игрушка принадлежала моему отцу, думаю, Тонго она пригодится.       Малыш тут же оторвал от груди Эльтере голову и с интересом потянулся за игрушкой. Схватив тряпичного ферре за нитяные волосы, он мигом поволок его в рот.       - Но ведь это единственное что у тебя осталось как напоминание о твоей семье, - поразилась Эльтере, - вытаскивая изо рта Тонго игрушечную ногу.       - У меня есть брат, - улыбнулась я, - сестра… да и потом я давно вышла из возраста, когда играют в игрушки. А вот Тонго нет. Не буду вам больше мешать, кому-то точно пора спать! – пощекотала я кончиком пальца Тонго по носу. Малыш недовольно сморщил носик и громко чихнул.       Я вышла на улицу. С площади доносились песни и шум праздника. Я потихоньку пошла по лагерю, стараясь держаться в тени. Мне совершенно не хотелось сейчас встречаться с кем бы то ни было и разговаривать. В юрте Эшьялы было темно, заходить и проверять здесь ли она или нет, я не стала. Сестре нужен был отдых, а наш разговор не прибавил бы ей спокойствия. Возвращаться в свою юрту я тоже не хотела. Развернувшись, я направилась к границе лагеря. Возле сторожевого костра сидели вместе Адим, Сехмет и Веселео. Они о чем-то тихо говорили, и пока не замечали меня. Стараясь не шуметь, я отступила назад, поглубже в тень, и осторожно пробралась за пределы лагеря. Дойдя до усыпанного крупными валунами пригорка, остановилась и села на один из них. Белая тень скользнула и прижалась к моим ногам. Альфард виновато урчал.       - Я не сержусь – всем нам иногда надо побыть с самим собой, - почесала я его за ухом.       Когда я начинала свой путь на север – у меня была цель. Она была почти недосягаема, но «почти» не значит «невозможна». Я всей душой, изо всех сил стремилась к ней. И теперь, когда эту цель у меня отняли, я впервые не знала, что мне делать.       Вокруг кипела жизнь, которая вдруг стала для меня чуждой. Словно я смотрела на неё из-за полога своей юрты, отвернись, и она исчезнет. Хеодачи и Балраг умерли, а вокруг ничего не изменилось. Все так же светило солнце, дул ветер, текла вода. Ничего не изменилось, за исключением, что для них всего этого больше не будет. И именно с этим не желало мириться моё сердце. Я погладила Альфарда, обняла его за шею. Лев понимающе рыкнул и лизнул меня в нос. Ночь прочно заняла свои позиции, неся в себе ужас и смерть. Только рассвет был способен на время отбросить её, заставив копить силы для новой попытки.       - Если ты хотела подкрасться незаметно, то тебе ещё учиться и учиться. Ты топаешь, как десяток шипохвостов, - Олару, показался из-за ближайшего камня. - Если ты пришла меня утешить - не старайся, у твоей сестры это уже не получилось, - мрачно сообщил он.       - Ты видел Эшьялу? Как она? Олару пожал плечами и молча сел рядом.       - Я теперь не знаю, что мне делать. Ничего не чувствую. Должна, но ничего нет, пусто. Я не искала тебя, мне надо было побыть одной. Слишком много случилось, слишком для одной маленькой ферре.       - Что тебе делать? Ты ведь хотела найти друзей. Ты их нашла.       - Его не нашла, и уже никогда не найду. Он остался вместе с твоим братом.       - Он для тебя был больше чем друг, - тихо произнёс Олару. – Что ж, сочувствую. Наша жизнь сплошная череда находок и потерь. С годами ты привыкаешь к этому.       - И ты привык? – я повернулась к Олару.       - Нет, - помолчав, произнёс он.       - Знаешь, что страшно, - я подняла камушек и швырнула его в темноту, - я ничего не чувствую. Ни боли, одна пустота, словно ничего и не было, словно меня не было. И всё это не со мной, а я посторонний зритель. И я не знаю, как с этим справиться.       - Пройдёт время - станет легче, - грустно бросил Олару.       - Прости, - я поднялась, - тебе сейчас не до меня. Спасибо, за то, что помог мне сюда добраться. Я пойду.       - Задира, прости, Инами, никак не привыкну что у тебя теперь другое имя, помни, что ты не одна. У тебя остались друзья.       - Это не важно. Все бессмысленно.       - Не говори так! – Олару возмущённо встал.       - А как я должна говорить? Что все в порядке? Что я со всем справлюсь? Но ведь ничего не в порядке. Все хотят мне помочь, а я не могу никого видеть, хотя они виноваты только в том, что живы, а Хеодачи и Балраг мертвы! Мертвы не по их вине! Я знаю это, но не могу ничего с собой поделать. Я боюсь, что если стану вести себя так, как хочет брат, то сойду с ума. Я не знаю, есть ли тут место, где мне станет хоть немножко легче!       - Нет, его здесь нет, - Олару поднял кусок замёрзшей земли. - Каждый камень будет напоминать тебе о Хеодачи. Видя, как становятся счастливыми люди вокруг тебя, ты будешь страдать, что не можешь чувствовать то же самое. Ты возненавидишь каждую пядь этой земли, забравшей его у тебя, - он с силой сжал ладонь и земля, раскрошившись, просыпалась меж пальцев.       - А ты? Что будешь делать ты?       - Я? – Олару задумался. - Вернусь в море - там мой дом.       Дом… для Олару дом - море, а для меня? Деревня, из которой я бежала и куда вернулась, чтобы снова уйти? Север, куда я стремилась попасть любой ценой? Где мой дом? Есть ли теперь такое место, где бы я обрела покой? Существует ли оно? Для меня нет, но для других весь восточный континент – дом. Дом, который может быть разрушен. Я совсем забыла про них…       - Лерой не поверил в то, что нам рассказал Макбрайд. Счёл его слова бредом сумасшедшего, - усмехнулась я, но смех вышел какой-то тусклый.       - Я предполагал это, - Олару отвернулся глядя куда-то в сторону моря.       - Если мы покажем ему генерала, возможно, он поймёт, что ошибался.       - Не факт, - покачал головой Олару. – Для них он брат Митра – местный сумасшедший. Но, как вариант, можно. Нам и самим не помешает знать: генерал ли он вообще.       - Но Венс же подтвердил…       - Венс сказал, что слышал о таком, но никогда не видел! Понимаешь разницу? Что если Митра просто решил выдать себя за другого?       - И то верно, - вздохнула я, - ты прав, Олару, нам нужно больше доказательств. Надо привести сюда его и показать на совете. Думаю, здесь есть тот, кто может опознать его совершенно точно. Но до гавани Девяти богов и «Небесной тени» не один день пути, - расстроилась я. - Это займёт много времени.       - Не займёт, «Небесная тень» скоро будет у Грозовой стены, - нехотя признался Олару. – Перед тем как мы расстались с генералом, я приказал Твисту привести корабль поближе. Мы ведь уже плавали вдоль этого побережья, тут есть небольшая бухта около Грозовой стены. Поскольку мы все равно шли в восточном направлении, мне показалось правильным подвести «Небесную тень» поближе.       - Значит, хотя бы с генералом у нас будет полная ясность, - я поднялась, намереваясь вернуться в лагерь.       - Завтра будет тяжёлый день, - обратился не сколько ко мне, сколько к самому себе Олару.       - А разве у нас были когда-нибудь другие? – с горечью заметила я.       - Идём, я провожу тебя до лагеря, - проигнорировал мой вопрос Олару.       Альфард поднялся и тихо пошёл вслед за мной. Около костра, где сидел Адим и мои друзья, было пусто. Я зашла в шатёр, раздула в очаге огонь, подкинув поленья, и, завернувшись в плащ, просидела до рассвета, наблюдая, как в огне сгорают древесина и мои воспоминания. Альфард лежал рядом, уронив морду на лапы, и, хотя глаза его были закрыты, я знала - он не спит, так же как и я.       Шерри зашёл за мной на рассвете, и мы, вместе с Олару и Эшьялой, отправились туда, где нашли последнее пристанище наши друзья.       - До места несколько часов пути, - вздохнул Шерри, увидев мои покрасневшие глаза. – Я так и не смог сказать тебе вчера, как мне жаль. Хеодачи был…       - Есть, Шерри, Хеодачи - есть, по крайней мере, для меня, - перебила я его и отошла. Я не могла слышать вновь и вновь, что Хеодачи больше нет. Каждое упоминание о нем болью отзывалось в груди, клещами сжимая и без того израненное сердце.       Фиолетово-красное небо, по которому проплывали редкие полупрозрачные облака, кровоточащее так же, как моя душа. Мне не хотелось говорить. В голове назойливо вертелась наша последняя встреча с Хеодачи, и вместе с этими воспоминаниями тихо вползала боль, разливаясь по венам. Словно душа начинала оттаивать, вновь возвращая себе способность чувствовать. Любое упоминание о Хеодачи раздирало меня ледяными иглами изнутри. С каждым шагом, я становилась все ближе к Хеодачи и ровно настолько же отдалялась от него, без надежды на встречу. Аметистовые друзы, ещё недавно восхищавшие меня, теперь казались надгробиями погибшим в этих землях. Их отсверки раздражали. Я опустила взгляд, не в силах больше на них смотреть. Хорошо протоптанная тропа свернула с равнины и, взобравшись на возвышенность, оборвалась широким входом в ущелье. Отвесные скалы с множеством выступов, как зубастая пасть нависали над ущельем, свернувшемся подобно гигантскому удаву на краю белоснежной равнины. Там, где ущелье брало своё начало, на широкие каменные уступы вёл пологий подъём, по которому среди булыжников тянулись еле заметные тропинки. Ветер кое-где смел снег и оголил тонкий слой почвы, за который цеплялся низкорослый кустарник.       - Руины Свернувшейся змеи, - показал рукой подошедший ближе Шерри.       - Где? – я собрала оставшуюся волю в кулак.       - Мы похоронили их на каменном выступе, недалеко отсюда, - ответил Шерри, понимая меня без лишних слов.       Под нависшим краем скалы одиноко высилась белая сложенная из крупных камней погребальная пирамида.       - Здесь, - прошептал Шерри и остановился, не решаясь идти за мной.       Я подошла и, опустившись на колени, прислонилась лбом к ледяным камням, не в силах отогреть их своим теплом. Серебристо-белая от инея пирамида - все, что сохранил для меня север. Он, не раздумывая, забрал у меня самое дорогое из того, что ещё оставалось. Мечты, надежды, отныне все было похоронено в промёрзлой земле. Хотелось раствориться в этом холоде, закрыть глаза и обратиться в лёд, чтобы, снова перестать чувствовать. Я опоздала...       Голова запульсировала болью, разрываясь от обрывков мыслей и воспоминаний, вспыхивающих и гаснущих помимо моей воли. Сотни игл пытались вытеснить из разума не нужную ему реальность. Чуда, в которое я вопреки здравому смыслу так отчаянно верила, не произошло. Хеодачи больше не будет рядом, я не услышу его голос, не увижу, как он оборачивается и машет мне рукой. Как смущается, если я замечаю его взгляд, направленный в мою сторону, и он никогда не прочтёт то, что я ему писала. Кристально чистое слово - никогда. Звенящее в моей голове, не умолкающее, многократным эхом прокатывающиеся по всем закоулкам сознания. Все кончено…       Я провела кончиками пальцев по камням, ощущая каждую неровность, стараясь сохранить её в памяти. Когти сами собой заскребли по камню от бессилия что-либо изменить. Раздавшийся тихий скрип снега за моей спиной назойливо полез в уши. Чьи-то руки легли мне на плечи и потянули вверх, отрывая меня от ставших родными могильных камней.       - Я вернусь, - прошептала я им, - обещаю, я вернусь...