Не отвлекайся!

- Продолжим съемку! Мы разбежались по местам. Ко мне тут же кинулся гример и звукооператор. Первый стал «чинить» грим, а второй сказал, что стоит закрепить микрофон иначе, и стал его поправлять. Что происходит с другими, я не видел. Режиссер удобнее устроился на своем «режиссерском» троне, вальяжно махнув рукой, дабы мы начинали. Из ниоткуда он достал пирожок с вишней и смачно откусил, что у меня даже потекли слюнки. Я озабоченно уставился перед собой, делая вид, что по сюжету так и надо было. Слава Богу, он ничего не заметил и съемку не прервал дикий вопль «Не отвлекайся!». Ох, ненавижу, когда он кричит, ибо из его рта тут же брызжет «кислота» и все вокруг начинают морщиться. А иногда и тихо сострадать, если удар пал на кого-то из наших. - Эй, ты, поторапливайся! – режиссер указал на меня. Что поделать, «эй ты» он называл тут многих, потому что ни черта не мог запомнить наши имена. Да и все уже привыкли. Все-таки снимаемся не первый год в этом сериале. Один и тот же состав, одна и та же команда, все тут как одна семья. Я решил, что буду выполнять трюки сам. Поэтому мне помогли забраться на крышу дома, где я и стал ожидать дальнейших указаний, а точнее слово «мотор». Я уселся на крыше и нагло свесил ноги вниз. Мой друг беспокойно покосился на меня и провел пальцем по шее, явно намекая. Ах, да, забыл представить вам… мой друг – «ежик» по имени Йозеф Пауль Геббельс. Это вечно взъерошенный, вредный, сексуальный мужчина-шатен, от которого сходят с ума миллионы фанаток по всему миру, с огромными карими глазами, упрямыми ниточками губ и вечно дурашливой улыбкой, от которой всем кажется, что он что-то замышляет (обычно так и происходит). Как по мне, то он напоминает воробья, который только что упал в лужу, но сам он искренне считает себя ежиком, хотя… сходство все-таки есть. - Мотор! – вывел меня из задумчивости вопль режиссера. Я невольно посмотрел в его сторону и отметил, что он достал булочку с маком. Я встал к наружной части окна на крыше. Ассистент щелкнул хлопушкой и произнес: «Дубль первый. Сцена двенадцатая» Оператор сонно хрюкнул и схватился за камеру, направляя ее на меня крупным планом. «О-о, да, детка, эта сцена принадлежит только мне» - сладостно думал я. Я медленно подошел к краю крыши, пригибаясь, зная, что по сюжету сериала меня ищут пара мужчин, друга которых я «укокошил». Те двое рыскали по дому. Звукооформитель прибавил шума шагов и шелест ветра. Я мельком заметил, как на меня уставился практически весь коллектив. Почему-то никак к этому не привыкну. Хоть и знаю, что на нас смотрит миллионы людей, но к пристальному взгляду команды, я не могу привыкнуть. Наверное, это из-за того, что у кого-то взгляд прожигающий. Только я так и не понял у кого. - Адольф, спускайся по крыше! – зашипел микрофон в моем ухе. Я подчинился голосу моего режиссера и посмотрел вниз, невольно охватывая взглядом и свою группу. Но лучше бы я туда не смотрел! «О Боже, Геббельс, твою мать… чувак, ты чего делаешь?», - промелькнуло у меня в голове, и я тупо уставился на него, не в силах пошевелиться и начать свой трюк. Йозеф стоял среди других актеров, которые не попадали в эту сцену. Они перешептывались между собой, когда двое друзей Геббельса зажали рты, чтобы не начать ржать. Я уже тогда решил, что происходит что-то неладное, ибо на лице Пауля вновь заиграла та самая зловещая улыбка. Я ее и отсюда мог легко различить! Он немного отошел от друзей и повернулся ко мне спиной, потом слегка наклонился и… сдернул вниз штаны!!! Он сдернул их вниз! Меня чуть не перекосило от избытка чувств. Я резко глотнул воздуха и задержал дыхание, надувая щеки. А он начал демонстрировать мне - Свой! Голый! Зад! Матушки, я чуть не поперхнулся. Мои глаза вытаращились и чуть не вылезли из орбит. «Адольф! Ты чего застыл? Быстрей действуй, а то новый дубль придется делать!», - плевался кислотой микрофон. Но я был не в силах отвести взгляд. Нет, вы не подумайте, я не то, чтобы не мог отвести взгляд, любуясь на его сексуальный зад (хотя сексуальность все же была, если брать непредвзятым взглядом), я просто смотрел на него, смотрел и никак не мог понять… «Какого хрена он сейчас это делает?!» А Пауль начал им уже вертеть, будто дразня меня. Его товарищи чуть не падали на траву от хохота, но все еще держали руками рты. Я решил не обращать внимания и продолжить дубль. Но внезапно резко заржал. Я упал на крышу и начал ухахатываться. Большинство тех, кто не был в курсе проделки Геббельса, недоуменно воззрились на меня. Вулкан по имени «режиссер» начал стрелять лавой… дождался, черт… Правда, мне был не до этого. Я все ржал и ржал, чуть не сваливаясь с крыши. Ребята, которые играли роль «мужчин-мстителей за смерть друга» заглянули в окно напротив меня. Они тоже заметили всю сцену и вылезли на крышу, пытаясь меня поймать. Но я смеялся, так… что чуть не надрывал живот, слезы текли из моих глаз. Когда они увидели ту же сцену, что и я, то начали смеяться вместе со мной. Геббельс накалял атмосферу все больше и больше, начиная уже реально танцевать задом. Его друзья не выдержали моего заразительного смеха и попадали, хватаясь за животы. Потихоньку начинали ржать и остальные актеры. - Не отвлекайся! – не выдержал режиссер, брызжа слюной так, что ассистента неподалеку окатило брызгами. «Нет, я не понимаю, его, что, действительно, не колышет?!» - удивился я реакции главного. Я едва смог сосредоточиться только тогда, когда моего «воробушка» увели под белы рученьки… нет, не санитары – его гример и вредный дольщик. Нет, друзья, вы, наверное, не понимаете моего резкого «истерического смеха». Нет, нет, это нужно было видеть! Вы просто постарайтесь представить себе: взрослый состоятельный мужчина, любимец женщин, снимает с себя штаны и демонстрирует свой белый зад. Просто снимает и демонстрирует! И к тому же танцует, вихляя этим местом! И, конечно же, отвлекает актера от ведения роли на сцене. О Боги, что бы было, если бы я еще и с крыши свалился?! Прости, прощай главная роль, и да здравствуй больница, травматологический пункт! Все потихоньку успокоились. Мне пришлось вновь устраиваться на крыше. Ассистент вновь щелкнул хлопушкой, бормоча одни и те же слова разницей в цифру. «Ну, наконец-то! Я могу нормально исполнить свою роль и пойти «укокошить» Гебба!», - думал я мстительно. Режиссер достал из своего бесконечного запаса бутылочку колы. «Только не это!» - заныл я мысленно. -Мотор! Я аккуратно посмотрел вниз. Оценил высоту. Схватился руками за край черепицы и едва удержался, резко опускаясь вниз и вызывая нервный вздох у окружающих. «Все хорошо. Все окей. У меня получится» - думал я. Тихий гаффер заинтересованно уставился на меня, спиной почуял я. «Только этого не хватало! Окстись. Со мной все будет хорошо!» - буркнул я под нос. Обычно, когда этот пройдоха смотрел на кого-то, то случалась неудача. И тут… я… нет, не упал вниз – обернулся и увидел, как мой дорогой друг Пауль вырвался из лап злодеев – гримера и дольщика. Он хитро улыбнулся и показал им вслед «фак», направляясь сюда. «Что ж дружище, поддержи мой трюк до конца…» - мысленно перекрестился я. Я отпустил руки, запрыгивая на террасу. Почувствовав беззвучные хлопки, я обернулся, и как оказалось – вовремя. Геббельс решил развлекать меня до конца, а ведь я еще не закончил сцену! По сюжету, оставалось только пробежаться влево, спрыгнув вниз, и укрыться за крыльцом, но мой друг не дал мне сделать это тихо. Он решил повторить свой трюк, на который я глазел уже в оба глаза. Ну, всё, я не смог сдержаться и начал смеяться вновь! Мои нервы не выдержали такого зрелища, и я упал на траву, перекатываясь от смеха. Со всех сторон я уже слышал «поддержку». - Не отвлекайся! – проорал режиссер. «Боже-е-е… ну когда это все закончится!»