Элементы

В том, что их не найдут, Люциус не сомневался. Можно было бы вообще не пускать авроров в поместье — защитные чары не смог сломать даже Волдеморт, что уж говорить о простых магах. Но Люциус не хотел ставить вне закона жену, и, кроме того, сам еще надеялся оправдаться, поэтому решился на риск. Пусть шарят по всем этажам — ничего страшного. Заглянут в подвал? Добро пожаловать. Пусть даже выпьют коллекционного вина из погребов или наведаются в старую сокровищницу. Все равно им не найти созданную еще основателем рода Тайную комнату. Когда времена были неспокойны, именно в ней семья переживала многодневную осаду. Авроры отлично знают, что старые замки скрывают много секретов, потому-то так их и не любят. Нарцисса — умница. Люциус был уверен в ней как в себе. Перед высокомерной и хладнокровной дамой, которую она предпочитала изображать перед посторонними, тушевались даже высокопоставленные министерские чиновники. А уж если и Драко поднимет вой, головная боль господам аврорам обеспечена. Одно плохо — оставаясь здесь, Петтигрю не поймаешь. Не взваливать же расследование на плечи Нарциссы? Еще и колдомедика надо было вызвать к Блэку. За эти несколько часов ему стало хуже. Он метался в бреду, кашлял, пытался вытошнить собственные внутренности, а Люпин заботливо вытирал ему лицо, менял на лбу холодный компресс и держал за руку. Почему-то это раздражало. Люциус кружил по комнате. На ходу ему всегда думалось лучше, а сейчас как никогда нужна была хорошая идея. Прежде всего, надо было пробраться в дом Петтигрю. Так как он находился в маггловских кварталах, можно было не особенно беспокоиться о неожиданной встрече с аврорами или дементорами. Возможно, там найдутся следы Петтигрю и можно будет вычислить, где его искать. Не мог ли он, кстати, пробраться в Азкабан и отравить Блэка? Крысе легко спрятаться на пароме, который каждые два дня доставляет в тюрьму припасы. Блэк застонал. — Боюсь, без помощи целителя он умрет, — пробормотал Люпин. — Где я его сейчас возьму? Как только уйдут авроры, я попрошу Нарциссу вызвать нашего семейного врача. — Он может не продержаться. Люциус скрипнул зубами. Неужели все было напрасно? «Живи, Блэк, давай, придурок, не смей так меня подставлять», — мысленно подбадривал он про себя. Демонстрировать свои чувства в присутствии Люпина не хотелось. Они прождали несколько часов, пока авроры обыскивали поместье. Домовой эльф приносил воду и зелья, но Блэку почти ничего не помогало. Он пил и пил чистую воду, а потом его ей же и рвало. — Мы его просто убьем. Нам нужен врач! — снова начал Люпин. — Больше ждать нельзя. — Предлагаете отправиться в Мунго? Мы спасали его не для того чтобы через несколько часов снова вернуть в Азкабан! — Зачем в Мунго? Есть же обычные больницы. Шеклболт упоминал маггловский яд, так что как раз магглы ему помочь и смогут. — Вы бредите. Если мы сейчас аппарируем, нас засекут. И тогда точно натравят дементоров. — Если мы этого не сделаем — он умрет. Вы, может, и откупитесь, но мы с Шеклболтом надолго застрянем в Азкабане. Хотя я не слышал, чтобы туда отправляли оборотней, наверняка меня ждет что-то более интересное. — В словах Люпина звучала горечь. Люциусу было плевать на них обоих, но вот Блэк... Терять его не хотелось. — Хорошо, — наконец сказал он. — Я снимаю барьер, и вы аппарируете к маггловской больнице. Я даже не представляю, где она может быть. Люпин кивнул, они вместе подняли Блэка и уже через мгновение стояли в пустом переулке напротив некой больницы святого Георгия. * * * Прошло уже три дня с тех пор как они сбежали из Малфой-мэнора, а их так и не обнаружили. При помощи домового эльфа Люциус держал связь с Нарциссой. Она передавала ему деньги, вещи, документы и газеты. Он решил, что, когда все закончится, повесит первую полосу «Ежедневного пророка» от двадцать второго февраля в рамке в своем кабинете. Уж больно хороша была фотография и заголовок: «Семья превыше всего». Пожалуй, стоило сменить девиз на родовом гербе на эти слова. Именно так — семья превыше всего, даже превыше здравого смысла. Ведь что ему стоило поверить, что Блэк виновен? Не искать с ним встречи, не поднимать дело. Ничего не делать. Просто жить в свое удовольствие с Нарциссой и Драко. Вместо этого он стал преступником, и на него в любой момент могли натравить дементоров. Министерство отлично придумало: придешь с повинной сам — тебя судят и отправят в Азкабан; поймают дементоры — Поцелуй на месте. Люциус бы уже пошел и сдался, но все еще надеялся найти Петтигрю. Крысеныш был теперь ключом не только к свободе Блэка, но и к его собственной. Магглы, как ни странно, Блэка спасли. Промыли желудок, напичкали какими-то лекарствами — Люциус не интересовался подробностями — и уже собирались выписывать. От неудобных вопросов они с Люпином отбились Конфундусами, и теперь весь персонал больницы был убежден, что у них лежит миллионер, который пытался покончить собой от несчастной любви. Маясь от безделья в гостиничном номере, который Люциус для себя и Люпина снял недалеко от больницы, он пытался найти наилучший выход из положения. Прежде всего для себя. Всегда можно было подтасовать факты, сказать, что Люпин держал его под Империо, или что его захватили в заложники и воспользовались Оборотным зельем. Вариантов было много, но пока был хоть один шанс спасти Сириуса — от них приходилось отказываться. Ему нужен был Сириус, живой, здоровый Сириус. Не в его постели, но в его жизни, потому, что без него жизнь была бы пустой. Люциус не понимал, откуда это знает, но мог себе в этом поклясться. Пока Сириус выздоравливал, Люциус с Люпином следили за домом Петтигрю. Там явно иногда кто-то появлялся, но заметить никого не удавалось. Врываться туда они опасались, чтобы не спугнуть. Все же это была единственная зацепка. Блэка выписали через пару дней. Еще сутки перед этим он изводил медсестер, врачей, да и Люпина с Люциусом, так ему не терпелось поскорее оказаться на воле и броситься на поиски. Не хотел ждать ни минуты. Поутих лишь, когда Люциус ехидно заметил, что сейчас тот настолько слаб, что не справится и с крысой. Наедине они почти не оставались. То сосед по палате мешал, то Люпин, то врачи, но все же вечером, накануне выписки, Люциус остался в палате с Блэком наедине. — Знаешь, Малфой, — сказал Блэк тогда. — Я представить не мог, что ты ради меня пойдешь на такое. — Не ради тебя, — огрызнулся Люциус. — Как скажешь. Просто знай, я никогда этого не забуду. Люциус ухмыльнулся, поцеловал Блэка в губы и пообещал: — А я не позволю тебе забыть. Когда Блэка выписали, тот, несмотря на уговоры, настоял сразу отправиться к дому Петтигрю. Не желал откладывать поимку крысы ни на день. И сразу покончил со всеми сомнениями: — Он там живет, — сказал Блэк, когда превратился из собаки в человека. — Я чувствую его запах. Предлагаю войти и дождаться внутри. — Если он нас заметит, то сбежит, — возразил Люциус. — Мы даже не знаем, как он туда попадает. — Через какую-нибудь крысиную нору. Какая разница? Убежит — догоним. Я его теперь на том свете найду. — Лучше на этом, — пробормотал Люпин, но тоже поддержал идею Блэка. Они вошли в дом, открыв Алохоморой дверь, и заперли ее за собой. Во многих комнатах лежали горы пыли, здесь явно давно никто не появлялся. Но на кухне кто-то пытался приготовить Оборотное зелье, в одной из спален была примята постель, а в подвале обнаружился труп Цецилия Флинта с обрезанными волосами. Бедняга. Люциус пообещал себе, что обязательно поможет его семье — жене и маленькому сыну. Если до этого момента он считал Петтигрю всего лишь помехой, то теперь возненавидел. Цецилий был для Люциуса «своим» человеком, и, убив его, Петтигрю обрел в его лице настоящего врага. Ждать решили в гостиной. Сидели тихо. Ремус читал, Блэк то пялился в окно через щель в пыльных шторах, то начинал расхаживать по комнате. Люциус от нечего делать разглядывал комнату, считал на старом ковре квадратики, читал названия книг и прикидывал, как заманит Блэка в Малфой-мэнор для восстановления организма после Азкабана при помощи хорошей еды, вкусных вин и секса. — Интересно, что будем делать, если он так и не появится, — сказал вдруг Блэк. И тут же раздался шорох. Люциус спрятался за кресло, Люпин встал у двери, а Блэк, конечно, вышел Петтигрю навстречу, за что чуть не поплатился головой. Хорошо, Люпин успел вовремя выбить у Петтигрю палочку, а Люциус не позволил превратиться в крысу. Тот сразу изменился в лице, отступил к камину и, едва не плача, начал: — Ремус, Сириус, вы должны меня простить. Лорд меня пытал, он меня заставил. Я не хотел, я действительно не хотел ничего ему говорить. Вы даже не представляете… — Именно поэтому ты подставил меня? — Я боялся! Сириус, правда, я не со зла, просто испугался… — Ну, конечно, и в Азкабан травить Блэка отправился тоже от страха. Какой же ты пугливый тип, Петтигрю, — ухмыльнулся Люциус. Петтигрю был жалок. Люциус смотрел на него и не мог понять, как такое ничтожество могло натворить таких дел. Жалкий, трусливый недоумок никак не тянул на роль злодея. Тварь, крыса… Даже ненавидеть его было противно, хотелось просто растоптать, как таракана. — Азкабан? Я не понимаю, о чем вы говорите. Я не был в Азкабане. И никогда не стал бы никого травить. Я не разбираюсь в ядах. Глазки у Петтигрю забегали. — В магических, может, и не разбираешься, а в маггловских? Я нашел здесь много каких-то таблеток и порошков, — сказал Ремус. — Это осталось от мамы. Она так болела. — Маггловские лекарства можно использовать в качестве яда. Не очень эффективно обычно, но наши целители не знают, что с таким отравлением делать. — Отличный план, Питер, — ухмыльнулся Блэк. Петтигрю побледнел, отступил к стене. Он слегка дрожал, и явно уже не был ни на что способен. — Думаю, разговор окончен, — добавил Люпин, поднимая палочку. — Петрификус Тоталус, — произнес Люциус. Питер неожиданно проворно отпрыгнул сторону, обвалил на них книжный шкаф и бросился из комнаты. Но побежал почему-то не к выходу, а наверх. Блэк первый пришел в себя и бросился за ним. Петтигрю уже добежал до второго этажа, скрылся в одной из спален; они втроем влетели в нее одновременно. Петтигрю развернулся, в руках у него была палочка. — Экспеллиармус, — закричали они, но Петтигрю успел раньше. Он ухмыльнулся и заорал: — Авада Кедавра! Он, конечно, целился в Блэка, но Люпин в последний момент швырнул в него книгу. Рука дрогнула, и луч угодил в Люциуса. Он даже успел подумать, что от оборотней всегда одни неприятности, после чего провалился во мрак.