Элементы

Уже через месяц начало казаться, что он провел здесь всю жизнь. Чтобы вспомнить, что раньше было что-то еще, надо было специально об этом подумать. А думать не хотелось совершенно. Можно было просто смотреть в потолок и ничего не делать. Совсем. В соседней камере кто-то выл, но Люциусу это ничуть не мешало. Он пока еще помнил, что где-то там, за толстыми стенами и холодным морем, у него остались жена и маленький сын, но какое это теперь имело значение? После приговора «пожизненно» собственно жизни не существует. Он уже ничего не ждал — посещения первые пять лет были запрещены. Поэтому очень удивился, когда дверь его камеры распахнулась, и на пороге появился Сириус Блэк. Лучшие враги и бывшие любовники, они расстались и чуть не убили друг друга, узнав, что поддерживают разные стороны. Люциус едва не лишился руки, когда Блэк увидел на ней почерневшую метку. — Ну, здравствуй. Люциус закрыл глаза. Лучше было считать Блэка галлюцинацией. Здесь многие от них страдали, должно быть, пришло и его время. — Эй, Малфой, ты не мог рехнуться так быстро! Кто-то сел рядом на кушетку и тронул его за ногу. Рука была теплой. Как же давно он не притрагивался ни к чему теплому. Люциус открыл глаза. Все же это был именно Блэк. Живой. — Что тебе надо? — прошептал Люциус. — Что-что, поговорить, что же еще? — Как тебя пустили? Зачем? Блэк убрал руку и поднялся. Сразу будто стало холоднее. — Послушай, Малфой, мы оба знаем, что Волдеморт тебя обманул. — Не говори ерунды, Блэк, в обвинительном заключении все написано. Пытки магглов, убийства, применение Непростительных — это тянет на три пожизненных. Визенгамот решил ограничиться одним. Сократили в три раза. — Люциус рассмеялся. Блэк не стал спорить, только посмотрел на него с какой-то смесью жалости и презрения. — Не думал, что ты так быстро сдашься, Малфой. Дамблдор предлагает сделку. Сделку? Что за бред. Он ничего не мог предложить ни властям, ни лично Дамблдору. Мерзкий старик с детства вызывал у него только ненависть. — Почему же он сам не пришел? Боится дементоров? — Нет. Посчитал, что ко мне ты скорее прислушаешься. Возможно. Чувства к Блэку до сих пор не совсем угасли. Люциус все еще скучал по нему, полным страсти ночам, поцелуям, болтовне до рассвета. Не дождавшись ответа, Блэк продолжил: — Волдеморт вернется. — Отличная новость. — В голосе прорезался сарказм, похоже, одним своим присутствием Блэк пробуждал его к жизни. — Ты был правой рукой Темного Лорда и знаешь, на что он способен. Если ты поможешь уничтожить своего хозяина, твое дело пересмотрят. — Прости, Блэк, но, боюсь, я ничем не смогу вам помочь. — Сына не жалко? — Причем тут мой сын?! Мне ничего не известно! Лорд не докладывал мне о своих исследованиях, я лишь распоряжался деньгами организации. — И развлекался с магглами. — Да что ты знаешь?! — не выдержал Люциус. — Ты герой. Схватил предателя, получил свой ублюдочный орден и радуешься. — Радуюсь, да… — Блэк горько ухмыльнулся. — И я, и ты сами выбрали судьбу, Малфой. — Да конечно. — Сами! Мои родители тоже поддерживали Волдеморта, но у меня хватило сил отказаться от них ради справедливости. — Скорее ради Поттера. — О, не начинай эти сцены ревности! Будто я для тебя что-то значил. — В сердце кольнуло — конечно, значил, только Блэку об этом знать не стоило. — Ты так и не понял, что значит настоящая дружба. — Между нами есть огромная разница, Блэк. Ты не был единственным сыном своего отца, тебе не приходилось каждый божий день слушать о величии рода и необходимости его поддерживать. — Ты ошибаешься. Именно это я и слышал первые четырнадцать лет, что меня и доконало. Семья — это не мифический род. Семья — это там, где тебя любят. Джеймс, его родители, Лили — все они были моей семьей. Теперь я постараюсь создать ее для Гарри. У тебя тоже есть семья, Малфой. И ради того, чтобы быть с ней, ты вполне можешь предать своего Лорда. Повисла тишина. Люциусу показалось, что в вое ветра ему слышатся голоса. В Азкабане многие слышат, даже спорят с ними. Но он услышал их впервые. «Возвращайся домой», — шептал ветер. Нет, все правда, глупо жертвовать годами счастливой жизни с семьей во имя мертвого Лорда. — Что я должен сделать? — Для начала — дать Непреложный обет, — улыбнулся Блэк. * * * — Отпускается под ответственность Сириуса Блэка. Мистер Блэк, я хочу, чтобы вы поняли: если ваш подопечный совершит преступление — его вину разделите и вы. — Я понимаю, — кивнул Блэк, словно в этом не было ничего особенного. Люциус не очень помнил, как вышел из зала суда, как его вели по коридорам министерства и как он оказался в Малфой-мэноре. Он все не мог поверить, что оказался на свободе. Разумеется, свобода была относительна, но лучше уж терпеть рядом Блэка, чем дементоров. Сначала Люциусу казалось, что Блэку нужна от него только информация. Люциус рассказал все, что знал; передал отданную ему Волдемортом на хранение тетрадку; помог добраться до чаши, которую получила от Лорда Беллатрикс; взял под контроль оставшихся на свободе Пожирателей, уговаривая их сидеть тихо, дожидаться возвращения Темного Лорда и ничего не предпринимать; даже позволил Дамблдору залезть в свою голову и после этого удержался от плевка в наглую ухмыляющуюся рожу мерзкого старика. Блэк уже должен был оставить его в покое, но он продолжал приходить каждую пятницу на вечерний чай. Постепенно чаепития превратились в коньякопития в кабинете, разговоры стали более фривольными. Они все чаще вспоминали школьные времена и то почти счастливое лето, когда встречались. Люциус ловеласом не был, обычно ему вполне хватало жены, но Сириус… Сириус всегда был особенным. К нему нельзя было относиться спокойно: либо ненавидеть до умопомрачения, либо точно так же любить. А иногда и то, и другое сразу. Люциус совершенно не собирался вновь возвращаться к их странным болезненным отношениям, но… сердце решило иначе. В тот вечер они выпили чуть больше, чем обычно. И, наверное, поэтому Люциус позволил Блэку чуть больше, чем всегда, а дальше уже не смог или не захотел остановиться. Тот вечер остался в памяти Люциуса яркими застывшими кадрами: Блэк держит его бедра, заглатывает член и смотрит шальным взглядом из-под длинной челки; Блэк слизывает сперму со своих губ и наклоняется для поцелуя; поверхность стола подрагивает под соскальзывающими руками; его до странного длинные и слишком белые ноги на плечах у Блэка; забрызганный спермой ковер в гостиной. И это было только начало. Они встречались почти десять лет, пока однажды ночью у Люциуса не потемнела Метка. То, чего он так долго боялся, произошло — Волдеморт вернулся. Барти Крауч-младший вырвался из-под Империо отца и помог своему господину обрести силу. Спокойная жизнь кончилась — началась война. Для всех они с Блэком были непримиримыми врагами, но после каждого рейда спешили в свою тайную квартиру, чтобы убедиться, что с ними все хорошо, и любили друг друга, как в последний раз. * * * План Темного Лорда был почти безупречен. Он собирался лично прибыть в Отдел Тайн, забрать пророчество, а потом громогласно объявить о своем триумфальном возвращении. Обо всем этом Люциус сообщил Сириусу, чтобы Дамблдор успел вовремя все приготовить. В том числе - Гарри. Ему предстояло встретиться со своим самым большим страхом. Увы, но кроме него никто смог бы справиться с Волдемортом. Люциус, как мог, уклонялся от атак, защищался и нападал самыми легкими заклинаниями. Лучше всего было бы, если бы его выбили из строя, и он смог пролежать где-нибудь до конца битвы. Но увы — ему все время не везло. Орденцы оттеснили их в зал со странной Аркой, и бой разгорелся с новой силой. Накануне ночью, обнимая Сириуса, Люциус уговаривал его не ходить на операцию. Дурное предчувствие не давало расслабиться. Он сам был достаточно хладнокровен, чтобы держаться подальше от опасности. Но Сириус был не таким, в горячке боя он мог броситься и на самого Волдеморта. Сириус только смеялся, лез с поцелуями, щекотал, заводил. В конце концов — навалился сверху, и Люциусу ничего не осталось, кроме как сдаться на милость победителю. Блэк зачем-то влез на уступ и тут же пошатнулся. Люциус бросился к нему. От Арки веяло опасностью. Он отбил заклинание Беллатрикс, но тут увидел Волдеморта. — Авада Кедавра! — крикнул тот, указывая палочкой на Сириуса. Люциус не успел ничего придумать, тело отреагировало само. Он налетел на Сириуса и вместе с ним рухнул в Арку. Это определенно казалось лучше, чем смертельное проклятье. * * * — Получилось! Мистер Дент, у нас получилось! Сириус! Как ты, что ты помнишь? — Гарри Поттер обнимал лежащего на полу голого Сириуса Блэка. Рядом стоял мужчина в темной мантии невыразимца и улыбался. Еще мгновение Люциус помнил только одну жизнь, но потом информация хлынула, словно прорвав плотину. От боли, пронзившей голову, он закричал, и ему вторил второй крик. Наверное, это был Блэк. Он вспомнил свою настоящую жизнь, свои ошибки, свою ненависть к Блэку. Но и бессонные ночи, задушевные разговоры, объятья, поцелуи тоже никуда не делись. Он все еще знал, что любит Сириуса Блэка. Любит и ненавидит. События и чувства наслаивались друг на друга, и он никак не мог понять, что же он чувствует на самом деле. Люциус открыл глаза и посмотрел на Блэка. Тот тоже смотрел на него. Это было невыносимо. — Раз моя миссия завершена, мистер Поттер, надеюсь, я могу теперь вернуться домой? — холодно сказал Люциус. — Разумеется, мистер Малфой. Давайте я вам помогу. — К нему подошел Дент, протянул руку, чтобы помочь подняться, но Люциус ее проигнорировал. Тот не обиделся, заботливо заглянул в глаза и спросил: — Как вы себя чувствуете? Ничего не болит? Галлюцинации? — Если Блэк — не галлюцинация, значит, никаких. В остальном — все просто великолепно! Если вы найдете мне подходящую мантию, я буду очень вам благодарен. — Малфой, ты все помнишь? — На него смотрел Блэк. Внимательно, выжидающе, хищно. Люциус сглотнул. Одна сторона его личности, старая, требовала сказать, что он не помнит ничего, резко развернуться и уйти. Но вторая, та, что пришла вместе с ним из Арки, хотела совершенно другого. И Люциус решил довериться ей. В конце концов, там он был счастливее, чем здесь. Он усмехнулся и сказал: — Все. Блэк улыбнулся.