Мир - это шутка

На следующий день, встретившись в час, как мы и договаривались, я повел тебя в то место, о котором говорил вчера. На твоем лице читалась заинтересованность. Мы шли около часа, когда я привел нас в один, ничем не отличающийся от других, двор. Вокруг нас стояли огромные девятиэтажные дома. Ты был явно этому удивлен, но ничего не сказал. Мы зашли с тобой в один из таких домов. Поднявшись на второй этаж, зашли в лифт. Он поднимался очень медленно. Мы стояли друг, напротив друга подпирая изрисованные стены лифта. Ты с интересом смотрел на меня. Я, немного прищурившись, смотрел в ответ. Ты заговорил первым: - Ну, может, расскажешь, куда ты меня ведешь? - Терпение. Ты скоро сам все увидишь. – Улыбаясь, ответил я. - А вдруг ты маньяк и хочешь меня убить.- С улыбкой на лице сказал ты. -Ага. Сейчас затащу на крышу, убью, и продам на органы. Неужели я так похож на маньяка? - Нет.- Смеясь, ответил ты.- Ты больше смахиваешь на пай мальчика. - Хах, мне стоит оскорбиться. – Ты лишь улыбнулся в ответ. Наконец мы поднялись на девятый этаж. Я стал подниматься по небольшой лестнице на крышу. Достав ключ и открыв замок, я, наконец, смог выйти наверх. Ты полез следом, и как только залез на крышу, застыл в легком изумлении. - Это ты сделал? – Почти шепотом спросил ты. - Да.- Улыбнулся я. Вся крыша была в разноцветных пятнах. Хотя их можно больше назвать кляксами. Смотря на них, можно подумать, что по крыше здания просто разбрызгивали разноцветную краску с открытых банок. Хотя это и соответствовало действительности. Посередине крыши был огромный бетонный выступ, высотой в два метра и примерно такой же длинной и шириной. С одной стороны там была дверь. Она вела в другой подъезд, но ее запечатали. От этого выступа с двух сторон отходил небольшой навес. А на стене выступа были прикреплены различные фотографии и рисунки. Также там были написаны разные стихи, высказывания и так далее. Ты вышел на середину крыши и медленно сделал круг, стоя на одном месте. На твоем лице застыла улыбка. Она была какая-то детская. Я всегда любил эти моменты, когда ты мог вот так просто по детски улыбаться. - Как? Как такое возможно? – В изумлении спросил ты. - Просто. – Улыбаясь, ответил я. Я стал чаще улыбаться за эти последние два дня. - Но как ты это сделал? – Я сел на край крыши, свесив ноги вниз, и стал смотреть на город. Ты лишь молча стоял сзади изучая мою спину. Я чувствовал твои взгляд на себе. После минутой паузы я все же решился ответить на твой вопрос. Немного повернув голову вправо, я сказал: - Однажды я очень сильно разозлился на людей. Я пытался сбежать от серых пустых дней в другое место. – Я опять сделал паузу. Ты сел рядом со мной на край крыши и посмотрел на меня ожидая продолжения. – Я бежал очень долго. Мне надоело смотреть на серую массу людей, делать каждый день одно и то же. Я хотел большего. Вскоре я поднялся на эту крышу. Я даже на помню как здесь оказался. Под навесом, где выступ, стояли старые банки краски. Со злости я стал швырять их по всей крыше, после чего появились эти пятна. Потом я стал часто приходить сюда, что бы подумать. Погрузится в свой мир. Живой цветной мир. Звучит как-то странно, не правда ли? - Почти. – Улыбаясь, ответил ты, а затем спросил. – А рисунки и стихи на стене твои? - Какие-то да, а какие-то нет. Знаешь здесь очень красиво после дождя. Когда проходит дождь, и начинает светить солнце, город как будто оживает. Снимает с себя серую маску ненадолго. - Ой, да ты прям философ. – Смеясь, заметил ты. - Ахах, бывает. - Я сам такой же. – С грустью в голосе сказал ты. Ты аккуратно взял меня за руку, и сплел свои пальцы с моими. Мы еще часто приходили с тобой сюда. Ты очень часто уходил в себя и начинал озвучивать свои мысли вслух. Я ценил каждый такой момент, когда был рядом. Однажды, расстелив теплое одеяло возле края крыши, мы лежали с тобой на нем, свесив ноги с края. Мы лежали в тишине, как вдруг ты заговорил. - Наверное, хорошо быть птицей. - Ммм? - Никто не контролирует твои действия. Ты свободен. Никто не ждет от тебя ничего. Ты не рушишь, чьи либо ожидания. Ты даже не можешь задуматься о чем-то конкретном. Летишь куда хочешь и все… - Думаю, ты прав. Жаль человек не может стать птицей. - Ты не веришь в реинкарнацию? - Не знаю…- Честно ответил я. Мы продолжили молча лежать и смотреть в небо. Каждый погружен в свой мир, в свои мысли. Затем я повернул голову в твою сторону и увидел, что ты смотришь на меня. Я аккуратно провел рукой по твоей щеке и немного улыбнулся. Ты улыбнулся в ответ, притянул мое лицо к себе и поцеловал меня. У тебя были мягкие теплые губы, немного сладкие на вкус. Я готов был вечно целовать тебя и не прекращать этого. Ты резко сел на меня сверху не прекращая поцелуй. Я зарылся пальцами в твои волосы, пока твои руки блуждали по всему моему телу. Я снял с тебя кофту, вместе с футболкой ты стянул с меня рубашку. Вскоре мы остались без одежды. Ты, аккуратно пристроившись между моих ног, медленно целовал мою шею и ключицу, периодически оставляя багровые засосы. Ты, смочив два пальца слюной, стал проталкивать их в меня. Я поморщился от дискомфорта. Вскоре внутри меня было уже три пальца. Ты растягивал меня для себя. Затем ты заменил свои пальцы членом. Ты резко вошел меня, не тратя время на нежность. Я немного крикнул от боли пронзившей мое тело. Ты поцеловал меня в губы и вскоре стал медленно двигаться во мне. Через несколько толчков ты что-то задел внутри меня и с моих губ сорвался еле слышный стон. Ты улыбнулся и опять поцеловал меня. Ты немного ускорился, продолжая целовать меня. Твой язык исследовал мой рот, а я лишь стонал тебе в губы. Вскоре ты обхватил мой член рукой и стал дрочить мне, задавая нужный темп. Я выгнулся, навстречу твоим движениям. Вскоре твои толчки стали какими-то хаотичными. Я первый кончил тебе в руку, немного испачкав свой живот. После двух резких толчков кончил ты, изливаясь в меня. Ты упал на меня и стал медленно целовать мою шею. Мы пролежали так минут пять, но вскоре нам пришлось одеться, так как дул сильный холодный ветер. Спустившись вниз, поцеловав друг друга, на прощание мы разошлись в хорошем настроении по домам. Мы встречались с тобой каждый день. Ты был очень веселым человеком, и своим весельем всегда легко заражал меня. Мы часто играли с тобой в « шутку». Ты придумал эту игру. Мы в шутку лежали посреди оживленного проспекта. В шутку гуляли посреди оживленной дороги. Я сидел у тебя на спине, а ты осторожно шел по белой пунктирной линии, представляя, что если ты оступишься, то мы упадем с тобой в бездонную пропасть. Мы шли, игнорируя сигналы водителей и осуждающие взгляды пешеходов. Мы в шутку купались в фонтане, когда на улице было -5 градусов. А потом мы просто в шутку болели и обменивались электронными письмами. Так и проходила наша осень. Она была сплошной шуткой. Однажды, стоя на светофоре ты сказал: - А давай в шутку умрем… - Я не понимал, что ты имел ввиду. И поэтому просто улыбнулся в ответ на твои слова. Ты тоже улыбнулся. Осторожно наклонился и поцеловал меня в губы. Я любил твои губы. Они были теплыми, мягкими и всегда сладкими. Ты оборвал поцелуй и резко выбежал на дорогу. На встречу быстро ехала машина. Резкий визг тормозов, приглушенный стук, непонятный хруст и тебя не стало. Я несколько минут смотрел на резко затормозившую машину и боялся обойти ее. Я не мог понять, что происходит. Вскоре люди стали образовывать кольцо вокруг машины. Водитель ходил из стороны в сторону и пытался вызвать скорую. Я стал медленно обходить машину, боясь того, что могу увидеть за ней. Там был ты. Ты лежал в крови и бездыханный. Ко мне стало приходить осознание происходящего, и я тут же подбежал к тебе, а точнее к твоему телу. Я стал толкать тебя и просить, что бы ты очнулся. Слезы сами стали литься из глаз, и я не мог их остановить. Я уже ничего не видел, но продолжал кричать и теребить твое тело. - Вставай! Ну же, ну же, вставай! Это ведь шутка, правда? Всего лишь шутка! Я прошу тебя, вставай!!! – Но ты не двигался. Не подавал ни каких признаков жизни. Я прислонился лбом к твоей груди и стал цепляться за окровавленную, рваную толстовку. Мир вокруг перестал существовать. Где-то на заднем фоне я услышал звук сирены. Потом меня стали оттаскивать от твоего тела, но я не хотел тебя отпускать. Вскоре тебя увезли. Люди стали расходится. А я по прежнему стоял там один и смотрел в след уезжающей машины скорой помощи. Затем я резко сорвался с места и побежал. Я старался убежать от боли окутавшей меня. Старался убежать от пустоты. А в голове постоянно крутились слова: « Шутка, шутка, шутка…» Я не заметил, как прибежал на крышу. Наверное, я думал, что придя туда, обнаружу тебя живым. Мы как всегда улыбнемся и пойдем дальше играть в шутку. Но тебя там не было. То место, которое раньше мы использовали, что бы скрыться от всего, стало таким же серым и бездушным как все вокруг. Оно больше ничего не значило для меня, не служило убежищем. Я подбежал к стене с рисунками и стихами и стал срывать их. С глаз опять стали капать слезы. Ветер уносил клочки бумаги куда-то вдаль. Когда я сорвал все листы, то увидел, что на стене было написано большими черными буквами « ШУТКА…» Я улыбнулся, провел пальцами о шершавой поверхности и чуть отошел назад. Я минуту улыбаясь, смотрел на стену, а затем сказал: - Мир – это одна сплошная шутка… *** Максим еще минут десять улыбаясь, смотрел на стену, а вскоре прошептал последние слова Ника: -Давай в шутку умрем… Повернувшись к краю крыши, Максим с разбегу спрыгнул с девятого этажа, предварительно написав большими черными буквами на крыше: «МИР – ЭТО ШУТКА…»