Бессонница фикрайтера

      Чернильная ночь лета накрывает шумящий город невесомым покрывалом. Бурлящая жизнь приостанавливается, но не затихает. Пульс мегаполиса вечен. Распахнутое настежь окно, подготовленная ко сну постель, мерцающий монитор компьютера.       «Всё! Ещё пару абзацев и спать», — наивная мысль мелькает в сознании. Когда тёмно-сливовое небо обретает белёсые подпалины утра, и просыпаются голосистые птицы, покорно ждавшая кровать, наконец, обретает своего хозяина. Чугунная голова погружается в прохладную мягкость подушки, освежающий ветерок ласково убаюкивает. Кажется, ещё чуть-чуть и здравствуй царство Морфея, но нет! Вереница образов, мыслей, идей и событий встаёт перед глазами, не отпускает. Жизнь персонажей, своих, чужих, настойчиво требует к себе внимания.       «О, вот это будет интересный поворот! Так-с, а здесь мы поступим следующим образом. Хм, та героиня слишком нелогична», — подобные соображения просверливают мозг, алеющими буквами вспыхивая внутри.       Безумно хочется спать. Тело уже почти отключилось, но неугомонное сознание, бурлящее новыми идеями не собирается сдаваться. В тысячный раз переворачиваясь ничего не изменишь. Рвущиеся наружу образы не отступят, ибо их послал Муз — великий и ужасный! К кому-то он приходит часто и этим людям не позавидуешь. Такие «счастливчики» в муках рождают на свет Божий шедевры, но подобный «дар» изматывает. Постоянно бушующий ураган вдохновения нужно суметь обуздать, отсеять всю шелуху, огранить алмаз, чтобы создать что-то по-настоящему стоящее. Это титанический труд. Когда он оценен — творец восполняет потерянную часть энергии, если же нет — иссыхает, словно цветок без воды. А кого-то Муз посещает редко, но метко. Вот тогда держись! Достанет со дна самой беспросветной лени и даст живительного пендаля посильнее разъярённой беты. Восстаёшь из «мёртвых» авторов и начинаешь строчить, набивая настойчиво льющиеся мысли, облекая их в форму. Остервенело стучишь пальцами по клавиатуре, боясь потерять нить. И, о горе тому кто прервёт сей процесс! Не сыщется ему проклятия ни на людском, ни на эльфийском, ни на энтском языках! Мстя автора будет страшна.       Когда за окном уже рассвело, а по квартире начинают шлёпать проснувшиеся домочадцы, обессиленный, но такой счастливый фикрайтер ложится, наконец, в свою уютную постельку и мгновенно забывается. Опустошённую голову больше не разрывают идеи, а сердце не тревожит беспокойство: «А ведь не записав, я мог это забыть!»