На конкурс

Июньский дождь неумолимо колотил по окнам квартиры, где сейчас решалась судьба одной пары. -Не уйдешь ты, уйду я! – кричала в слезах Гермиона. -Ты можешь обьяснить, что произошло? -Драко, я не могу больше так. Ты перестал ночевать дома, куда-то пропадаешь, не сказав ни слова. Мне это надоело! -Ты не понимаешь… -Ошибаешься, я все прекрасно понимаю! И чтобы не мучить ни себя, ни тебя, открыто тебя прошу, уходи. Тебя наверняка уже заждалась Астория. -Прошу, послушай… -Хорошо, уйду я…Прощай, Драко… Громко хлопнув дверью, Гермиона ушла. Все ещё смахивая слезы с глаз, девушка пыталась поймать такси. Боль пронизывала каждую клеточку ее тела, сердце бешено стучалось, будто сейчас взорвется. Ни один водитель не желал останавливаться. Машины просто проезжали мимо, не замечая ничего и никого. Промокшая и уставшая Гермиона села на ближайшую лавочку, уронив лицо в ладони и продолжая негромко всхлипывать. Она не знала сколько так просидела, но это было и не важно. Сейчас вообще ничего не важно. Почему нельзя просто взять и отключить все чувства? Вынуть сердце и не ощущать боли? Жестоко обрекать кого-то на любовь, но ещё ужаснее,если человек живет без любви. Собравшись с мыслями, Гермиона направилась к Джинни. Это единственный человек, которому она могла сейчас довериться. Как только за девушкой закрылась дверь, Малфой издал истошный вопль, больше похожий на рычание. Это был крик души. Драко вложил в него все свое отчаяние. Со всего размаха, парень ударил кулаком по стене, разбив костяшки в кровь. На стене осталась глубокая вмятина. Но разве это так важно? Сейчас ничего не важно…Кроме нее. Схватившись руками за голову, блондин бессильно сполз вниз по стене, а по щеке его катилась серебристая слеза. Он никогда не плакал. Но потеряв ее, целый мир…Он не смог сдержать себя. А ведь он не смог сказать и слова. Эта чертова работа, из-за которой он должен был все чаще и чаще оставлять ее одну. А она просто ушла и, скорее всего, навсегда. Он должен хотя бы попрощаться. Схватив лист бумаги, перо и чернила, Драко сел за стол и начал писать: «Дорогая, любимая Гермиона… Я знаю, я виноват…Но не в том, в чем ты меня обвиняешь…Я никогда не изменял тебе, но я пишу не для того, чтобы оправдываться. Ты ясно дала понять, что твое решение уйти было окончательным, поэтому это письмо станет последним, так как я прощаюсь с тобой. Извини меня за все мои проступки, за гадкий характер и нелепые ссоры. Прости за все слова, которые когда либо причиняли тебе боль. Надеюсь, что теперь ты будешь счастлива. Знаешь…Я помню, как впервые встретил тебя после окончания школы. Это, кстати, произошло в этот день…15 июля. Я помню это, будто вчерашний день. Ты стояла на остановке, ждала своего автобуса. Тогда тоже лил дождь и ты промокла до нитки. Боясь, что больше никогда тебя не увижу, я подошел и, накинув тебе на плечи свой пиджак, пригласил тебя в ресторан. Ты тогда не поверила своим глазам, думала, что это розыгрыш, но нет. Когда я рассказал тебе о своих намерениях, ты все так же не верила, но мило улыбалась. Тогда я влюбился в твою улыбку…В твои глаза, которые излучали радость несмотря на усталость и дождливую погоду. Ты стала той первой и последней, к кому я испытывал столь теплые чувства…Я знаю, тебе сейчас уже плевать и скорее всего, ты даже не прочтешь это письмо, но мне просто будет легче от того, что я его оправлю…Что ж, прощай, навсегда моя…Гермиона. Только твой Драко.» Гермиона сидела с теплым ромашковым чаем в спальне у Джинни. Подруга не стала с порога расспрашивать о случившемся, за это Гермиона ее и любила. Джинни никогда не заставляла девушку рассказывать все сразу, а давала время прийти в себя. В окно постучался филин. Такой знакомый…С черным оперением…На глазах снова слезы, но Гермиона все же прочла письмо…Девушка просто стояла и плакала. Но теперь уже не от того, что больно…А, наверное, от счастья. Не сказав Уизли-младшей ни слова, Гермиона помчалась домой, где ее наверняка ждет он, такой родной, такой любимый. Это грело душу. Она просто не смогла не простить его. Ведь он все для нее. Лишь он один-целый мир. По-другому и быть не может..