Summertime

Жаркое июльское солнце беспощадно палило, броскими лучами отгоняя пришедшие тени сгущающихся туч. В такую жару с лёгкостью получишь солнечный удар, даже не сомневайся. Влажная и липкая духота залезает проворной змейкой под лёгкие майки и шорты, оставляя большие мокрые пятна. Лето выдалось невозможно жарким. Ужасно и адски жарким. Пылкий, словно из-под горящих углей, воздух спирал грудь съежившимся комком. Анна облизнула пересохшие губы, не дав солёной капельке пота сбежать ниже, по подбородку. Она вдыхает полной грудью смесь из полевых цветов и сладкой клубники, которую они с Эльзой обычно едят как раз здесь, в этой деревушке. Высохшее нёбо непрерывно и жадно всё время просит хоть каплю, а лучше целый бутыль воды. Назойливые камешки попадают в обувь, голову печёт от безжалостных лучей. В такой сочной зелени необъятной листвы слышался запах чего-то лесного; еловые шишки, что уже начинают падать с уставших иглистых веточек. Над головой проплывают пушистые облака — разлитое молоко из крынки. Остаётся только ждать, как прибежит воздушный котёнок, лизнёт язычком, а потом — хлоп! — исчезнет, словно растворился в бездонно-голубом небе. Ветер ворошил ей без того спутанные волосы; Эльза, оглядываясь чуть с грустью на отдалявшуюся от них деревню, находила и некие плюсы в этой маленькой поездке по окрестностям. Но всё-таки она считает себя дурочкой, которая вновь повелась на щенячьи глазки Анны. Плохая черта для старшей сестры. Старый велосипед безустанно прыгал по кочкам пыльной дороги. Целые непроходимые тропы травы мелькали перед глазами, слившись с салатовыми шлёпанцами Анны в одно целое. Анна гулко хохочет, перебирая ножками педали велосипеда; она любит скорость, те ощущения свободы, что порой не передать: ты чувствуешь себя этим неугомонным ветром, свистящим в ушах. Шорты джинсового комбинезона оголяют по-мальчишески острые коленки, все в ссадинах и синяках. Она мельтешит, двигает бёдрами, и у Эльзы почему-то троится в глазах длинная степь. Блондинка крепко опоясывает своими руками её талию, боится упасть, а камни на дороге колкие и большие. Её рыжие-рыжие косички щекочут ей нос; Эльза жмурится, а потом вновь заглядывается на этот солнечный цвет волос, что выгорают каждое лето яркими крапинками. Ржавая цепь упорно дребезжит, силясь едва не сорваться, отчего Эльза с лёгким страхом поглядывает на храбрую сестрёнку. Железный багажник больно бьёт по ягодицам; девушка шипит, уже изредка поглядывая на ноги. Спицы колёс страшно скрипят, так и норовя покусать её ноги, которые уже в мелких ссадинах из-за неспокойной Анны. Девушка поджимает их, замечая, как сестра набавляет скорость к уже достаточно быстрому движению для их старенького велосипеда. — Право руля! Лево руля! — выкрикивает рыжая, гордо взяв на себя должность «капитана» их транспорта. — Ан-на-а, — боязливо говорит блондинка заикающимся голоском, дрожа над неисчисляемыми кочками и ямками. Эльза слышит, как она хихикает «Не боись, трусишка!», не скрывая усмешки, когда веки блондинки уже сами накрывают глаза в надежде, что всё не так уже страшно. Дороги слились в одну бесконечную, а потрясывало так, будто они сейчас летели на Американских горках. Не такой отдых Эльза себе представляла, когда уехала из скучного города, смотря в окна автобуса и глазея на зелёные просторы. Тихо, безопасно и уютно. Коровки, парное молоко, свежескошенная травка, что приятно касается кожи. Но есть одна деталь, которой вечно неймётся нигде. Нет, девушку это не раздражает, просто она боится, что не уследит за её горем луковым, снова намазывая зелёнку на новые ранки, числу которых Эльза уже не знает счёт. Резко открывает глаза, слыша всё ещё весёлый вскрик сестры, но уже с нотками страха. Видит, как они несутся куда-то на поляну с высокой горы, велосипед лязгает цепью; ей казалось, что она слышит, как спускаются колёса. Анна не может удержать управление, пытается затормозить, но не получается. Эльза так сильно вцепляется в неё, ожидая, как они полетят на полной скорости через руль, сдирая кожу коленей и локтей. Неожиданно чувствуется мягкая трава, но и острые камни, впивающиеся в спину. Голову будто раскалывает на две половинки. Свист крутящихся колёс, что всё никак не могут успокоиться, и слабый, почти беззвучный смех, который пробегается по этой траве шепотком, сливаясь с летней песнью ветра. Девушка чуть привстаёт, держа руку у лба, чувствует, как всё внутри пульсирует с бешеной скоростью. И сердце тоже. Адреналин, что сказать. — Ан-на, — сипло подаёт голос первой, — ты в порядке? Она открывает глаза, видя валяющуюся сестру на перине из нежных трав. Рыжая смеётся, задорная улыбка всё никак не сходит с лица. Хоть все части тела ломит от боли, но забавная девчушка весело открывает глаза, щурится от палящего солнышка. — Думаю, да. А ты? — Кажется, нормально… Эльза оглядывает себя, всё на месте, а потом вновь со страхом рассматривает сестру. Её лицо искажается гримасой, когда она замечает разбитые в кровь коленки Анны. — Анна, твои ноги! — говорит она, указывая на ручейки крови. Наконец Анна замечает новые болячки, а потом смущённо улыбается, чувствуя припавшую к щекам кровь. Тьфу, очередная мелкая царапина, чего Эльза так реагирует? Анна улыбается. Не больно ей. Ничуть не больно. — Ой, да ладно тебе. Это простая ца... Внезапно Анна слышит глухой звук падения на мягкую траву. Переводит взгляд с болячки на сестру… Эльза ничком упала, хрупкое тельце бездыханно лежит сжатым комочком на маленькой полянке, и у Анны затряслись плечи, задрожали колени. Она непонимающе замахала ресницами. Меньше минуты девушка не могла понять, что произошло, а позже осознание бьёт в голову, сердце в сумасшедшем и абсолютном рваном ритме стучит, грозясь разорвать грудную клетку. Она истошно зовёт сестру, не веря в происходящее, чувствует, как к поту приправили солёные слёзы, что прожигают в высохшем нёбе дыры. Вопит, содрогаясь над её телом. Анна осторожно приподнимает её голову, водит пальчиками по щекам, приоткрытым розовым губам. В голове мысли проносятся быстро, словно бесконечный и страстный танец. — Эльза! Эльза, очнись! Пожалуйста, Эльза! Она трясёт её плечи; легко, чтоб не поранить вновь. Анне кажется, что она сама сейчас грохнется на землю совсем без дыхания. — Скажи хоть что-нибудь! Может, это безумие, однако ничего другого в голову ей не приходит. Если это обморок, то она придёт в себя, твердит себе Анна, глядя на белёсое лицо сестры. Она наклоняется к ней и несмелым касанием целует в неподвижные, словно мёртвые, но такие тёплые и нежные губы. Они сладостно пахнут, вея клубникой. В одно мгновение надежды девушки где-то потерялись во тьме, как она вдруг чувствует, что Эльза углубляет поцелуй, с какой-то хищностью впиваясь ей в губы. — Купилась, — ехидно шепчет Эльза прямо в губы, чуть разомкнув поцелуй. Её глаза сверкают хитрющими искорками. Девушка видит, как и так пунцовые щёки Анны краснеют пуще прежнего. Веснушки, поцелуи солнца, припорошившие ей нос и вокруг глаз, горели, словно яркие-яркие огоньки в тёмном небе ночи.