Jalousie

      Твоя игривая улыбка, шутливые реверансы и откровенные взгляды действуют подобно магниту как на ничтожных и посредственных дамочек с веерами в пышных платьях, так и на мужчин в модных сюртуках, которые вертятся вокруг тебя, осыпая комплиментами. «Превосходен! Великолепен!» - слышится со всех сторон, и ты купаешься в лучах славы, бросая снисходительные взгляды, в поклоне разведя руки – «Вот он, ваш Маэстро!». Твоя музыка покоряет сердца, она вскрывает людские души, пронзая сущность отравленной иглой, и яд этот – любовь к тебе. Тебя боготворят, тебя обожают, и ты позволяешь им делать это.       Любвеобилен. С какой болью можно произнести это слово, с какой горечью и обидой. Зачем ты тратишь эти соблазнительные взгляды, нежные слова и прикосновения попусту? Знаешь же, паршивец, что с угла на тебя смотрит тот, кто не простит. Знаешь же, что ночью я снова буду жестко иметь тебя, расплачиваясь за все, что мне приходится терпеть сейчас. Беззаботная улыбка, блеск глаз, ты легкомысленно раздариваешь поцелуи направо и налево, раздирая мое сердце ржавым ножом.       В глазах моих огонь дикой ярости – ревную, столь сильно и несдержанно – в нескольких шагах от тебя, хватаю за руку, но ответом мне лишь удивленный взгляд невинных глаз. Смотришь аки ангел с небес, будто и не понимая, что не так. Дьяволенок. Все ты понимаешь. В твоих глазах насмешка и любопытство, испытываешь меня? - Мсье Сальери, - легкий реверанс, и ты снова отходишь в сторону, ко всем тем, кому не понять тебя, кто в лицемерии улыбается и восхищается, на самом деле завидуя и раздражаясь от одного твоего присутствия. И так часто спрашиваю себя, а чем я лучше? Почему ты выбрал именно мою постель для своих утех, я лишь игрушка для тебя? Знаешь же, что чувствую, как сильно и невыносимо хочу владеть тобой, забрать себе, спрятать, скрыть от этого мира, который не стоит твоих стараний и мастерства. Как, обезумевший от желания, хочу ласкать твое тело, охваченное страстью, слушать мелодию стонов, которая раз за разом срывается с твоих губ. Боже, Моцарт, твой гений способен творить, но не способен любить!.. И я страдаю, побледнев от ревности и боли, наблюдая за твоими похождениями, громким и звонким смехом, разбивающий вдребезги зеркала моих надежд.       Я убью тебя. Не выдержу этой ревности, сжигающей меня изнутри, она потрошит всю мою нежность, она ломает мою любовь, столь живую и настоящую, нетронутую тобой, ненужную. Преисполненный едкой и жгучей ненавистью, хватаю твою руку, оттягивая в коридор, такого растерянного и беззаботного. Я бы разорвал тебя в клочья, побил до полусмерти, а потом, издеваясь над измученным телом, кончил бы на тебя, бросив в одиночестве. Ведь именно так я себя чувствую сейчас, когда ты отправляешь воздушные поцелуи на прощанье твоим «милым девочкам». Таща тебя по длинным коридорам, убеждаю себя, что ты действительно заслуживаешь этого. Придворная шлюха. Время идет, а успокоиться не удается и, прижав тебя к стене, бью по ней кулаком, закрыв глаза и пытаясь устранить это бешенство, эту ярость, которую способен вызывать лишь ты. - Антонио… - тихий твой голос и мягкое, еле ощутимое прикосновение к щеке, - Посмотри на меня.       Я не хочу смотреть в твои изумительные глаза, зачем мне эта нежность, зачем мне эти объятья, способные растопить ледяное сердце и подарить спокойствие, лживые мечтания? Что ты делаешь со мной, Амадей? Долгий, откровенный, чувственный поцелуй, и я открываю глаза, удивляясь искреннему наслаждению на твоем лице. Ты прижимаешься ко мне, такой доверчивый и теплый, и я тону в твоем взгляде, зарывая пальцы в светлые волосы. Вся ненависть и боль растворяется в прикосновениях, а я вдыхаю твой запах, теряя свой гнев вместе с контролем. Тишину пронзает твой голос, и мое встревоженное, покалеченное сердце приостанавливает свой бой, ведь с губ твоих звучит столь важное и желанное – «Люблю…» И крепко прижав тебя к себе, чувствую, как воздух вырывается из груди, а в уголках глаз собираются горячие соленые капельки - навсегда мой, любимый гений, мое личное безумие...