Знакомство с родителями

Хатаке Какаши медленно подходил к домику сестры. На этот раз он решил не пользоваться обратным призывом Паккуна. На самом деле, ощущения в процессе, когда тебя призывают, были не очень приятными, словно ты крутишься в огромной центрифуге на бешеной скорости, отчаянно машешь руками и всеми силами пытаешься подавить рвущийся из горла крик. Кроме того, он давно заметил некоторые странности в поведении сестры. Она всегда была рада его видеть, однако, вполне очевидно нервничала, а он прекрасно помнил, что именно так сестра вела себя, когда что-то от него скрывала в детстве. Хатаке просто задницей чувствовал, что что-то тут не так, а это волшебное ощущение никогда его не подводило. Несмотря на внешнее спокойствие и довольно флегматичное, а временами и пофигистичное отношение к жизни, Какаши обладал богатой фантазией и живым воображением, а также острым умом, склонным к анализу, и наблюдательностью, которой можно было только позавидовать. Он получал особенное удовольствие от выстраивания логических цепочек, чем длиннее, тем лучше, обожал устанавливать причинно-следственные связи между различными событиями и нередко проводил часы, упражняясь в этих двух исключительно полезных умениях, доводя их до совершенства. И вот сейчас все эти редкие и неиссякаемые в его случае ресурсы трудились вовсе не на благо отечества, они работали над разгадкой странного поведения сестры. Хатаке буквально спать не мог, бился над задачей часами, измеряя комнату неспешными шагами, но никак не получалось придумать хоть сколько-нибудь приемлемое объяснение. Он сразу же отвергал наименее правдоподобные варианты, порождённые воспалённым и не на шутку усталым мозгом, стараясь держать себя в пределах реальности. Дабы избавиться от мучений, Какаши решил нагрянуть к сестрёнке с неожиданным визитом, застать Саюри врасплох и теперь стоял в зарослях бамбука, ощущая, как от волнения и предвкушения у него в желудке начали порхать бабочки. Копирующий вышел из-под прикрытия деревьев, оказавшись на лужайке перед домом сестры. Представшая его взору картина вызвала в первый момент только острую досаду – он слишком сильно ограничивал свое воображение, стремясь приблизиться к реальности. Эта самая реальность превзошла все самые смелые его фантазии и выразилась в трёх молодых мужчинах, сидевших на дощатом полу террасы дома сестры. Сразу трёх. Подойдя ближе, Какаши узнал всех троих и мысленно послал проклятия своей зашоренности и узколобости, одновременно подвергнув сомнению богатство своей фантазии. Хатаке старательно зажмурился, искренне надеясь, что эти трое исчезнут каким-то волшебным образом, и боязливо приоткрыл глаз. Но нет. Перед ним в непринуждённой обстановке сидели и тихо беседовали ирьёнин Орочимару Якуши Кабуто, а также надежда клана Учиха, аж в двух экземплярах, причём один из этих самых экземпляров, по данным Какаши, очевидно неверным, был мёртв не без помощи надежды номер два, которая, в свою очередь, в настоящий момент состояла в Акацки. Конечно, Саюри всегда была не в меру доброй и жалостливой. Вечно тащила домой бродячих кошек и собак, которых потом выхаживала и пристраивала по знакомым. Но чтоб троих взрослых мужчин. Да ещё и опасных преступников в розыске. Это перебор. Скрывать своё присутствие дольше Какаши был не в состоянии, во-первых, потому что его возмущение достигло того самого предела, после которого контролировать чакру становилось трудновато, а во-вторых, потому что банально тянуло поскандалить. Выйдя из сумрака, Хатаке уставился тяжёлым взглядом на дверь дома, проигнорировав всех троих опешивших нукенинов. - Саюри, радость моя! – прозвучало слишком ласково и с затаённой угрозой, поэтому ждать пришлось недолго. На пороге появилась сестра, растерянно хлопая зелеными глазами и поспешно собирая в небрежный хвост растрёпанные волосы. Быстро оценив обстановку, она натянула непроницаемое выражение лица и, спустившись по ступеням, подошла к брату. - Здравствуй, Какаши! – Девушка радостно улыбнулась. – Я тебя не ждала. - Я так и понял, – кивнул тот и перевёл взгляд на вытянувшихся по стойке смирно нукенинов. Взгляды всех троих устремились на Саюри с выражением «Джульетта – это солнце», а затем были спешно переведены на Копирующего, и теперь отражали крайнюю степень беспокойства. Хатаке нахмурился. - Разве наши родители не учили не ходить в гости без приглашения? – начала было Саюри, но замолчала, встретив серьёзный взгляд брата. - О, да! Из всех присутствующих я самый отъявленный! – криво усмехнулся Хатаке. – Кхе-кхе, – он прочистил горло и нежно, но уверенно попытался отодвинуть сестру в сторонку, направляясь к застывшим возле дома парням. - Какаши, прекрати, пожалуйста! – разъярённо прошептала сестра. - Я хочу поговорить с твоими… гостями, если ты не возражаешь, – ответил старший брат, не сводя глаз со своей добычи. Кабуто сделал решительный шаг назад, Итачи нахмурился, а Саске нервно сглотнул. - Держи себя в руках, – напутствовала Саюри, отступив в сторону и закусив нижнюю губу, приготовившись наблюдать. - Как и всегда, – подтвердил Какаши. Пожалуй, даже слишком часто он держит себя в руках, временами можно и выйти из себя. Вот, сейчас, например. Хатаке закрыл глаза и сделал медитативный вдох и выдох, чтобы немного отпустило. Затем, не говоря ни слова, он поднялся по ступеням, проследовал мимо расступившихся нукенинов и вошел в дом. Парни послушно поплелись следом, бессознательно выстроившись по росту и шагая в ногу. Саюри раздосадованно уселась на доски террасы. Для беседы Какаши выбрал гостиную и разместился в кресле напротив широкого дивана. Под тяжелым взглядом единственного видимого глаза Хатаке нукенины вошли в комнату и направились к месту дислокации. Возглавлял колонну Учиха Итачи: живее всех живых, худощавый и высокий, он передвигался плавно, даже изящно и каждой своей чертой и жестом напоминал древнегреческого бога. Он искренне старался выдержать взгляд Какаши, не опустив глаза, кажется, даже подключил чакру. На лице отражались борьба и беспокойство, во взгляде читалась неподдельная тревога и легкая неуверенность. Все это поставило Какаши в тупик, так как абсолютно не вязалось с невозмутимым и надменным пареньком, который несколько лет назад отправил его на неделю в больницу всего за пару секунд, используя при этом только один глаз. За ним следовал Учиха Саске. Немного ниже ростом, зато шире в плечах, он шёл неуверенной походкой, перманентно сжимая и разжимая кулаки и старательно избегая пристального взгляда бывшего учителя. Особенно разглядывать тут было нечего. Это лицо Какаши знал хорошо, даже слишком хорошо. Оно являлось ему ночами в кошмарах, напоминая о том, какой он бездарный учитель, раз его любимый ученик стал нукенином. Саске явно чувствовал себя неловко, пару раз открыл рот, чтобы что-то сказать, однако оба раза передумал. Усевшись на диван рядом с братом, сложил руки в замок и принялся изучать свои длинные пальцы – до боли знакомая реакция ученика на внештатную ситуацию. Глаз Копирующего ниндзя двинулся дальше. Невысокий, худой и сутулый Якуши Кабуто замыкал колонну, он весь ещё больше сжался, почувствовав на себе взгляд Хатаке, но смог пересилить себя. Усевшись на диване рядом с Саске, он интеллигентно закинул ногу на ногу и посмотрел на Копирующего исподлобья с безрассудным вызовом. Мучить его не хотелось, и Какаши отвёл взгляд. - Чего и следовало ожидать от моей сестры, – выдохнул Хатаке. Все трое вскинули на него встревоженные взгляды и синхронно начали краснеть. Какаши тяжело вздохнул. Дело обстояло куда хуже, чем он себе воображал и чем ему показалось на первый взгляд. Мда, для полноты картины в этой прекрасной компании не хватало только истекающего слюной Майто Гая. Копирующий поморщился, проклиная свое живое воображение и слишком хорошую память. – Понятненько… – Мужчина поднялся и подошел к окну, отвернувшись от напряжённых парней. – Если всё обстоит именно так, как мне видится, а что-то мне подсказывает, что я не ошибаюсь, то у меня к вам только один вопрос. Какаши обернулся и посмотрел на склонённые пред ним головы. Две черных макушки и одна пепельно-серая явственно давали понять, что, скорее всего, эти трое знают, о чём он хочет спросить. Хатаке снова отвернулся и продолжил: - Какого, спрашиваю я вас, дьявола вы тут делаете? Разве не понятно, что вы подвергаете её опасности? - Это единственный способ её защитить, – раздался неуверенный голос Кабуто. Хатаке резко обернулся, пронзив Якуши взглядом. Саске энергично кивал, выражая согласие с предыдущим оратором, Итачи угрюмо молчал. Его взгляд, полный понимания и затаённой боли, говорил о том, что старший Учиха думал об этом, думал много, и мысли эти были для него тяжелы. «Похоже, у нас появился фаворит», – мысленно усмехнулся Какаши, наблюдая как щёки, а затем и уши Итачи становятся пунцовыми, и он опускает глаза, не в состоянии скрыть своё смущение. Хатаке даже посочувствовал ему. Немного. - Вы хотите испортить ей жизнь? Вы во что её втянули? Три нукенина! Особо опасных, надо сказать, нукенина! Вы же неглупые люди! Копирующий ниндзя не на шутку разошёлся, даже не узнавал себя. Он расхаживал взад и вперед перед диваном, неутомимо взывая к совести и рассудку присутствующих, и с каким-то странным удовольствием наблюдал как всё ниже и ниже склоняются их повинные головы. - Если хоть один волосок упадет с её взъерошенной головы! Хоть один! Я... – Какаши помолчал, смерив старшего Учиху суровым взглядом и вспомнив Цукиеми. – Я не знаю, что я с вами сделаю... – устало закончил он. - Вам не стоит беспокоиться о безопасности сестры, – тихо проговорил Итачи. Какаши храбро заглянул в чёрные глаза старшего Учихи, и как-то сразу захотелось ему верить. Своим взглядом Итачи умудрился сказать ему многое. Что знает, что недостоин и одно его присутствие в её жизни означает опасность, и мучается этим. Что разобьётся в лепёшку, лишь бы с ней ничего не случилось, если надо, умрёт или убьёт без колебаний, защитит любой ценой. Хатаке увидел то, с чем спорить было бесполезно, то, от чего защититься и отгородиться, оказывается, невозможно, даже обладая Шаринганом, то, что заставило гордого и всесильного Учиху покорно склонить голову, сдаться. На секунду Хатаке даже поддался чувству братской гордости. - Аники, это просто смешно! – влетела в комнату Саюри. – Я взрослый человек и могу сама о себе позаботиться! Копирующий проследил за её взглядом и отметил, что в первую очередь сестра посмотрела на старшего Учиху, и только потом перевела взгляд на него. Хатаке начал понемногу успокаиваться, старательно игнорируя глупый укол ревности и медленно осознавая неизбежность и, похоже, взаимность происходящего. Однако промолчать он не мог: - Саюри, у тебя в доме три нукенина! – назидательно начал он. – Это ты называешь «позаботиться о себе»? И не просто нукенина, а три по уши... - Какаши-сан!.. Хатаке обернулся на голос Итачи и наткнулся на три пары умолявших его заткнуться глаз. Какаши закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, потом решительно направился к двери, но остановился на пороге. - Я наблюдаю за тобой, Учиха, – чётко и внятно проговорил он, смотря прямо в глаза Итачи. На секунду ему показалось, что в самой глубине этих пронзительных глаз мелькнула радость понимания, быстро сменившаяся благодарностью, парень едва заметно кивнул. Тяжело вздохнув, Какаши вышел и... проснулся. Оглядевшись вокруг ошалевшим взглядом, он с облегчением вздохнул. Без сомнения, это была его квартира. Он был дома, в Конохе. Сон. Это всего лишь сон. «Какое счастье, что мне не снятся вещие сны», – подумал Хатаке, вытерев со лба холодный пот, перевернувшись на другой бок и снова прикрыв глаза.