Странные отношения

Студенты словно муравьи закопошились, стоило только услышать долгожданный звонок. Все те, кто «дожил» до последней пары, собирались со скоростью света, дабы скорее вырваться из «тюрьмы» на свежий весенний воздух. Парни на последнем ряду громко гоготали и что-то оживленно обсуждали, когда их внимание привлек преподаватель: – Почему Бана нет на парах уже третью неделю? – А он в психушке. Лечится, – вырвалось у Чунхона. Все громко заржали, оценив шутку блондина. – Ты, я вижу, юморист? Вы же с ним, вроде, друзья, нет? – Удивился преподаватель странной шутке парня, хотя в глубине души считал, что всей этой компашке место именно в психушке. Эта нерушимая четверка изрядно потрепала ему нервы за 2 года. Бан Енгук, Чон Дэхен, Мун Чоноп и Чхвэ Чунхон – вот они, дети зла. Исчадия ада. Он бы сам лично посадил каждого на цепь и изолировал от общества. Учились они через «не могу», а вели себя просто скверно. Власть четверки распространялась далеко за переделами их группы. Этих малолетних преступников боялся весь университет. – Ну и что? Это не мешает мне говорить правду о нем, – улыбнулся парень и достал из рюкзака скейт. Не удосужившись даже выйти из аудитории, негодник тут же встал на доску и, оттолкнувшись второй ногой от пола, медленно поплыл к выходу, сбив парня, который стоял на его пути. – Не так быстро, господин Чхвэ, – отчеканил преподаватель и схватил мальца за локоть. – Вы мне нужны. – Я всем нужен. Таков уж я, – нагло произнес парнишка и вальяжно запрыгнул на учительский стол, откуда был тут же сброшен. Мун и Чон громко захохотали. Сбитый же с ног парнишка принялся отряхивать форму и поправлять на себе пиджак. – Чхвэ, умолкни. Вот, возьми это, – сказал преподаватель и всучил ему в руки тетрадки и какие-то бумажки. – Передай своему другу. Скоро ГОСы, а он и на парах-то ничерта не учит. Так хоть пусть дома самообразованием займется. А то вылетит нахрен. – Ээээ нет, господин Ли! Я к хену сегодня не собираюсь! У меня времени нет! И вообще меня мама ждет дома! – На выдохе протараторил Чунхон. – Меня это не интересует. Тогда пусть передаст Мун или Чон. Вы же не хотите, чтоб ваш вожак вылетел из универа, как фанера над Парижем? – Урезонил преподаватель и уверенным шагом вышел из аудитории. *** – Ну класс, блин! Зашибись! – негодовал Чунхон. – Эй, Оп, занеси конспекты Гуку. – Ага. Уже лечу, спотыкаюсь и падаю. – Сам занеси, ты же на колесах, – подколол мелкого Дэхен, вызвав очередную волну смеха. – Какого черта я вообще должен это делать!? Для этого есть эти… как их?.. Ну задроты эти! – Начал махать рукой Чунхон, пытаясь вспомнить нужное слово. – Старосты, – услышал он ответ позади себя. Вся компашка как-то упустила из виду парнишку, которого сбил с ног Чунхон. Глаза парня метали искры ненависти и злости. Как же его достали эти тупорылые придурки! – Точно, блин! Старосты! – Ткнул пальцем в парня Чунхон и, повернувшись, изрек: – Дэхен, а кто у нас староста? Парень, давясь смехом, кивнул в сторону горе-парнишки. – Ким и есть то самое загадочное существо – староста, – выдал Оп и, закинув на плечо рюкзак, подошел ближе к парню. – Эй! Ким Химчан! Какого черта я должен выполнять твою работу? Отнеси конспекты Гуку! – Приказным тоном заявил Чунхон и прежде, чем тот успел опомниться, припечатал его спиной к стене, ткнув ему в грудь кипу бумаг. – Отвали. Сам отнесешь, не облезешь, – огрызнулся Химчан. – Что сказал? А ну-ка повтори, бесхребетное! Ты что, в суицидники записался? – Процедил сквозь зубы мелкий, припечатав Кима к стене еще раз. На этот раз намного больнее. – Чунхон, угомони свои флюиды. Гук не разрешает бить нашу крошку-старосту. Посмотри на него – он и так полудохлик. Еще помрет, не дай Бог. Кто за нас в деканате отдуваться будет? – Вмешался Дэхен, оттаскивая Чунхона от Кима. – А ты, – кивнул он уже в сторону Кима, – будь паинькой и сделай нам всем одолжение. Отнеси конспекты Гуку. Он это оценит. – У меня нет времени на тупиц вроде вас, – продолжал дерзить Ким. – Эй, не нужно оскорблять. Я ведь могу и обойти заперт Гука. Пока его здесь нет, – железным тоном пресек его препирания Дэхен. Киму нечего было ответить. Он понимал, что этот орангутанг прав. В сравнении с ними, накачанными, сильными и властными, Ким просто терялся на их фоне. Он был полной противоположностью: худенький, вечно болеющий, неестественно белый и, что немаловажно, парадоксально невезучий. Вечно его кто-то сбивал с ног, или же он сам в силу своей неуклюжести калечился. Бинты, пластыри и повязки были неотъемлемой частью его аксессуаров. – Да не ломайся ты, ну? Отнеси. А мы обещаем, что не будем тебя трогать! – Клятвенно заверил Чоноп. – Ну, по крайней мере какое-то время, – тут же добавил парнишка с лицом ангела. – Давай, лисья морда! Не ломайся как целка на балу! – Терял терпение Чунхон. – Отвали, придурок! Еще раз так меня назовешь – пожалеешь об этом! – прыснул Ким. – Я сейчас размажу это недоразумение по стенке! – Пригрозил Чунхон, повернувшись к Опу. – Тихо ты. Не видишь, наша кроха злая. Эй Ким, у тебя что, месячные пошли? – подхватил Чоноп. Все-таки Чунхон был его лучшим другом. – Пошел ты, урод, – ноздри Кима раздувались как капюшон кобры. – Эй, ты бы за речью следил! Так и без зубов можно остаться, – вклинился Дэхен. – Значит так, принцесса, или несешь конспекты, и мы от тебя отстаем, или не несешь, и мы выносим отсюда тебя. И не факт, что живым. Гляди, какой Чунхон злой. Мне кажется, ему есть, что тебе сказать, – поставил ультиматум Дэхен. Пораскинув мозгами и поняв, что оно того не стоит, да и здоровья лишнего у него нет, Ким с силой вырвал конспекты из руки Дэхена и медленно вышел из аудитории. – Вот маленькая залупа! Переломать бы ему его тоненькие ножки, да времени нет, – изрек мелкий, как только дверь за Кимом с шумом захлопнулась. – Тихо ты, не шуми. Гук не разрешает его трогать, – ехидно улыбнулся парень своим мыслям, лишь догадываясь, для каких целей его другу нужен этот полудохлик.