Странные отношения

– Эй, Чан, любишь музыку? – Как-то неожиданно спросил Гук, поворачиваясь к парнишке. – Эм… да, наверное, – промямлил Хим, с подбородка которого капала кола. Гук достал салфетку и принялся вытирать его пиджак. Ну как вытирать, он скорее втирал туда колу, чем вытирал ее. Давил он с такой силой, что чуть не пробил бедняге грудную клетку. Тот же, ни живой, ни мертвый, боялся пошевелиться и не знал, как скорее унести отсюда ноги. Как смыться, пока Гук не заметил изменений в его комнате. – Дальше по коридору ванна. Пойди умойся, – безучастно произнес Гук. – Послушай, я… мне очень жаль. Давай я все тут уберу. Я не хотел, оно само… – заикаясь, начал оправдываться Ким, но Гук пресек его: – Да не бери в голову. Я сам все исправлю. Иди, умойся, а то у тебя кола даже на волосах. *** Хим тенью скользнул в коридор и скрылся за дверью. Гук выждал ровно 10 секунд, пока не услышал слабое журчание воды. Парень уверенными шагами направился к своей кровати. Резко подхватив рюкзак Химчана, он всего на секунду замешкался. В голове пронеслась лишь одна мысль – «Он не сделал бы этого». Этот кроткий тихоня, забитый ботан… он даже мухи не обидит. Гук готов был поклясться самому себе, что он ошибается и что искомого предмета в его рюкзаке нет. Тишину разрезал звук молнии рюкзака. Не долго думая, парень просто вытрусил все содержимое на кровать. Обыск увенчался успехом, так как под бесформенной кучей тетрадок Гук обнаружил свой айпад. Он лишь успел взять гаджет в руку, как дверь в комнату открылась, впуская старосту. У Кима отняло дар речи от увиденного. Нет, он, конечно, все мог стерпеть, но, блять, такой наглости и представить себе не мог! Но, увидев в руке Бана айпад, парень, и без того страдающий синдромом прозрачной кожи, вообще сделался как белое полотно. – Это не то, что ты думаешь! Послушай… – Ты охуел в край? Совсем ебанулся? – Прогремел Гук. – Дай все объяснить! Это… – Закрой свой рот. Воровать не хорошо, тебя разве не учили? Тем более у друзей, – ледяным тоном произнес Енгук, медленно надвигаясь на парнишку. – Я ничего не воровал! И ты мне не друг! – Взорвался Хим. Почему? Ну почему, блять, его никто никогда не хочет слушать? Он что, невидимый? Неужели он настолько жалок и ничтожен? – Не друг, значит? Отлично. Значит, могу делать все, что захочу. А точнее – все то, что с тобой должны были сделать уже давно! Гук резко дернулся вперед и схватил ошарашенного Химчана за грудки. – Отпусти! – Завопил староста, упираясь тонкими руками ему в плечи. – Ага. Разбежался. Никогда в жизни Ким не был так напуган как сейчас. Мысли нескончаемым потоком бились о стенки черепа, приправляя все это дело картинками исхода этой потасовки. Разбитая голова, сломанная шея, или, на худой конец, он окажется в пакете на дне озера. Или в двух пакетах. Острое желание выжить колыхнулось с неимоверной силой, что придало хоть каплю храбрости насмерть перепуганному мальчишке. Не долго думая, он наотмашь ударил вожака стаи бешеных псов по лицу. Какая фатальная ошибка. Теперь ему точно не выжить. – Ах ты маленький сученок, – прошипел Гук и со всей своей бычьей силой ударил Кима в солнечное сплетение. Парень просто взвыл от боли. Он не мог сделать ни единого вздоха. Легкие не желали распрямляться и наполняться живительным кислородом. Держать его, опасаясь, что он сбежит, не было нужды, потому как от боли Химчан сначала осел на пол, а затем и вовсе свернулся калачиком, пытаясь хоть как-то вдохнуть. Гук понял, что перестарался, когда увидел его плотно закрытые глаза. Парень не дышал, он как выброшенная на берег рыба ртом ловил воздух. Черт! Вот нахрена он его по лицу ударил? Зачем он вообще натворил всю ту хуйню с айпадом? Но, животное в Гуке желало расплаты. Избивать Кима не было смысла – Бан, считай, одним ударом послал того в нокаут. В голову уже не в первый раз за сегодняшний день прилетела одна и та же мысль… – Вставай, сопляк чертов. Будешь знать, на кого руку поднимаешь. Грубо подняв парня на ноги, Гук одним взмахом руки отправил на пол все содержимое рюкзака Химчана, что валялось на его кровати минутой ранее. Бан толкнул все еще корчащееся тельце на кровать и тут же навис сверху. Осознание того, что сейчас произойдет, отозвалось новой волной паники и нечеловеческого страха в голове Хима. Парень принялся биться в руках Гука, но жалкие попытки вырваться не увенчались успехом. – Не трепыхайся! – Пробасил над ним Гук. – Пожалуйста, не надо… – едва слышно взмолился староста. В глазах было столько страха, боли и отчаяния одновременно, что Гук на секунду замер. Но, молочная кожа так и манила к себе. Алые губки, чуть приоткрытые, сводили с ума. А осознание того, что этот маленький засранец всецело в его власти, просто сорвало все клеммы в голове у Гука. – Ты сам не знаешь, от чего отказываешься, лисенок, – томно протянул Гук и, не давая возможности Киму ответить, впился в его губы настойчивым поцелуем. Но парень на него не отвечал. Мысленно поставив галочку напротив «выносливый», Енгук прикусил нижнюю губу Химчана. Тот от боли приоткрыл рот, чем тут же воспользовался Гук. Ким все еще дергался под ним, пытаясь сбросить парня с себя, но где там! Все, чего он добился, так это того, что его руки грубо завели над головой и удерживали в таком положении, углубляя поцелуй. От отчаяния парень завертел головой в разные стороны, чтобы прервать поцелуй. Наконец-таки ему это удалось. – Прекрати… остановись, прошу тебя! Я не хочу… – захныкал Химчан. Голос его дрожал, а глаза были плотно закрыты. Гук не сдержал улыбки. Его застенчивый староста-девственник. Решив, что это в корне меняет дело, Гук полностью изменил тактику. Все медленно перетекало от плохого к худшему. Бан резко перевернул парнишку на живот и услышал тихие всхлипывания. Не обращая на это никакого внимания, он быстренько стянул с него пиджак и перевернул обратно на спину. А вот с галстуком пришлось повозиться. Едва отделавшись от него, Енгук снова свел руки старосты над головой и связал их его же галстуком. Ким перестал дергаться. Он, кажется, смирился со своей участью. Скинув с себя ненужную майку, Гук взявшись за края рубашки Химчана и резко дернул их в разные стороны. Пуговицы разлетелись, вмиг открыв взору Бана молочную кожу, без единого изъяна. Грудь его часто вздымалась и опускалась от того, что дышал он как загнанный зверек. А вот на месте, куда его ударил Гук уже начал проступать кровоподтек. Мысленно выругав себя за то, что изувечил столь желанное и совершенное тело, Гук поцеловал место ушиба. Нежно, едва касаясь губами, словно прося прощения. Ким вздрогнул от такого неожиданного прикосновения. Не сдерживая себя более, Гук принялся покрывать поцелуями ключицы и плечи парнишки, пока не добрался до шеи. Чан часто задышал. Гук не мог понять, от страха это или от возбуждения, но он дал себе слово, этот лис еще вдоволь наорется от удовольствия. Припав к шее Химчана, словно от этого зависела вся его жизнь, Гук медленно втягивал тонкую кожу губами, систематично оставляя на ней алые засосы. Руки же его блуждали по хрупкому тельцу Кима. Втянув в рот мочку уха, Гук гортанно зарычал, вдобавок ко всему принялся покручивать бусинку соска между пальцами. И сразу же получил вознаграждение. Тихий стон сорвался с губ его лисенка, который тут же закусил нижнюю губу, чтоб не выдать себя. Улыбнувшись еще шире, Гук снова поцеловал его в губы, но уже мягче. Оставаться человеком и не наброситься на него было очень сложно. Ким же заерзал на месте, когда возбуждение Гука уперлось ему в бедро. Оставив в покое его губы, Гук медленно опускался вниз поцелуями, задержавшись на впалом животе. Руки его гладили бока Хима. – Черт, Ким, ты просто восхитителен, – произнес Гук, которому окончательно сорвало крышу нахрен. Расстегнув ремень и ширинку, он отправил штаны Кима к чертовой матери, туда же запустив и свои шорты. Единственное, что его интересовало в данный момент, лежало сейчас под ним и до крови закусывало губы, лишь бы не застонать от переполняющих его ощущений. – Ну же, лисенок, почему ты молчишь? Я ведь вижу, что тебе нравится, – не унимался Гук и втянул в рот сосок Чана. Тот шумно выдохнул, но все же не застонал. Крепкий орешек. Гук его недооценивал, оказывается. – Какой упрямый. Ну а если я сделаю вот так? – Прошептал Химчану в лицо Гук, накрыв его член своей рукой. И тут же услышал сдавленный стон. Сломался. Химчан и сам не понимал, какого черта происходит с его телом. Он толком не успел разобраться, когда же от «чертовски страшно» он перешел к «блять, как приятно!». Парень держался как мог. Он наивно думал, что если не поддастся его ласкам, если будет лежать безучастно, то Гуку это просто надоест и он его отпустит. Глупый мальчишка и правда свято верил, что никак не выдает своего возбуждения. А небольшой стояк – это так, дело житейское. С кем не бывает? Гук водил по стволу рукой все интенсивнее. Ким просто таял под ним как свеча над огнем. Не прекращая поглаживать его через ткань боксеров, Гук принялся покрывать мелкими поцелуями шею парня. Ким и сам не замечал, как начал отвечать на его ласки, медленно приподнимая бедра, чтобы сократить непозволительно огромное расстояние в пару миллиметров между их телами. Руки Химчана все еще были заведены за голову и связаны, что было очень неприятно. Суставы крутило, а запястья полыхали огнем от того, что тонкий галстук буквально врезался в нежную кожу. Заметив это, Гук убрал руку с возбуждения Хима, чтобы развязать его. Грубая ткань галстука оставила свои следы в виде красных полос. Непростительная ошибка со стороны Гука, которую он ту же решил загладить, целуя запястья старосты. Они были тоненькими и, как и весь он сам, аккуратными. Он был словно фарфоровая кукла. Ожившая фарфоровая кукла, о которой Гук не переставал думать уже довольно давно. Решительности Кима прибавилось, когда он сам положил руки Гуку на плечи. Тот чуть не взвыл от такого, вроде бы, обычного, но в то же время безумно нежного прикосновения. Вмиг приподняв бедра Кима, Гук стащил с него боксеры и попытался раздвинуть его белоснежные ножки. У Химчана что-то щелкнуло в голове. Серые обрывки воспоминаний закружились в голове, желая напомнить о себе. Какое-то неопределенное чувство тревоги сдавливало горло… то, что с ним делал Енгук, определенно неправильно и омерзительно. Так быть не должно, но… как же это приятно. Неописуемые двоякие ощущения захлестнули его с головой. Парень уже и сам не понимал, чего он хочет больше: чтобы Гук отпустил его или ни в коем случае не останавливался. Чаша весов все время склонялась то в одну, то в другую сторону, но, когда Гук втянул в рот его сосок, а второй начал крутить между пальцев, она с грохотом склонилась ко второму. Не в силах сдерживаться более, Ким застонал и чуть выгнулся в спине. Не выпуская сосок изо рта, Гук взял член Кима в руку и медленно повел ею воль всего ствола, сжав его у основания. Хим весь задрожал от возбуждения и громко застонал. Но тут же вскрикнул от боли. Голова Гука уже ничего не соображала. Единственное, чего он хотел, так это поскорее снять напряжение, что завязалось узлом внизу живота. Он так увлекся, лаская тело Кима, что и не заметил, как сжал нежный сосочек между зубами чуть сильнее, чем следовало. – Моя детка, прости… Я же не специально… – выдохнул он ему в лицо, затягивая лиса в томный поцелуй. Рука же его не останавливалась ни на секунду, наращивая темп. Ким извивался под ним как одержимый, уже не стесняясь стонать во весь голос. Его словно закручивало в какой-то чудесный водоворот из звезд и блесток. Рука Гука то сжимала его плоть у основания, то давила на головку, размазывая смазку по всей длине. – Нравится? – Улыбался Химчану Гук, ловя капельки пота на его лбу губами. Ким ничего не ответил. Да он бы и не смог, даже если захотел бы. Во рту все пересохло, дыхание перехватывало, а воздуха катастрофически не хватало. Его буквально испепелял жар тела Гука. Он и не думал никогда, что будет вот так вот извиваться в руках своего… врага, что ли. Чувствуя, что что-то не так, что грудная клетка ходит ходуном, а дышать нечем, Хим вцепился в плечи Гука еще сильнее. Парень весь вытянулся как струна, а секунду спустя его забила мелкая дрожь предоргазменных конвульсий. Не выдерживая более, староста кончил, пачкая руку Гука. Ким тут же закрыл глаза, чтобы не встречаться с насмешливым взглядом Гука, который вытирал руку салфетками. Не дав ему времени даже отдышаться, Гук тут же перевернул одногрупника на живот и пошире развел его ноги. – Не надо… – жалобно простонал Ким, пытаясь свести их, но Гук навис над ним, немного придавливая его весом своего тела, и поцеловал в шею, плавно спускаясь вдоль позвоночника. От этого по телу Химчана пробежался целый табун мурашек и он немного расслабился. – Моя детка, постони для меня еще… – прошептал на ушко Киму Гук, не узнавая собственный голос. Он до сих пор не мог поверить в происходящее, боялся закрыть глаза, а, открыв их, снова обнаружить, что это очередной сон. Сладкий и мучительный сон, в котором кроткий староста тает в его руках, умоляя его не останавливаться. Ким почувствовал неприятный холодок и понял, что горячее тело Гука больше не прикрывает его от весеннего ветерка, который ворвался в открытое окно. Но, не успел он повернуться, как властный кукловод вернулся обратно и, просунув руку под него, обхватил Кима за талию, приподнимая на четвереньки. Что-то глухо клацнуло, и в комнате запахло… лимоном? Ким ничего не мог понять, а его тело все еще подрагивало время от времени. Он дернулся как от ожога, когда холодные пальцы коснулись колечка мышц там, где не касался еще никто и никогда. Вторая рука Гука тут же принялась гладить его по спине, словно успокаивая и давая понять, что он ему не навредит. Плавно опускаясь на поясницу, рука остановилась на ягодице парня и несильно сжала ее. Химчан на секунду отвлекся от настойчивых пальцев, фокусируя свое внимание на приятных ощущениях от поглаживания. И тут же скривился, когда что-то проникло в него. Парень резко дернулся вперед, желая избежать более глубокого погружения, но властная рука, всего секунду назад ласкавшая его, схватила старосту за бедро и притянула обратно. Завтра на этих самых бедрах расцветут алые цветы – последствия «любви» Енгука. Тут же в него проник второй палец. Ким зашипел и все еще пытался удрать, но Гук не отпускал. Легкий дискомфорт от одного пальца сменился тягучей болью от двух. – Потерпи. Иначе будет еще больнее, – предупредил Гук, добавляя третий палец. Вот теперь он слабо всхлипнул и весь сжался, желая вытеснить чужеродный предмет из себя. Гук же весь покрылся испариной. Член стоял колом еще 10 минут назад, что отдавалось тягучей болью внизу живота. Но он знал, что если сначала не растянет его, то будет только хуже. Ким ведь еще девственник. И не исключено, что не только в анальном плане. Понимая, что ощущения эти безгранично далеки от ощущений полного и настоящего проникновения, Гук согнул пальцы, растягивая его, насколько это было возможно. Он не хотел делать Химу больно, но лис все время шипел и вырывался, что крайне мешало Енгуку и отвлекало. Способ успокоить его нашелся сам собой. Стоило только Гуку пальцем попасть по простате, как Ким выгнулся в спине как кошечка и довольно пошло застонал. От этого у Гука в глазах потемнело. Парень еще раз надавил на комок нервов внутри. Химчан чуть с ума не сошел от резкого контраста ощущений! Он понятия не имел, что произошло, но это было настолько ошеломляюще, что парень чуть подался назад, желая испытать это еще раз. Гук не мог больше ждать. Убрав пальцы, он быстро размазал оставшийся на руке лубрикант по всей длине своего члена и приставил головку к отверстию Кима. Надавив чуть сильнее, он, наконец, проник в него наполовину. Ким громко закричал от разрывающей его боли. Ощущение было такое, будто в него засунули дрель с огромным сверлом и включили на всю мощность. Он громко кричал и ерзал на месте, стараясь вырваться, но тщетно. Гук крепко держал его за бедра и нашептывал какие-то успокаивающие слова, которые Ким никак не мог разобрать. Слишком больно ему было сейчас. Из глаз нескончаемым потоком текли слезы. – Мне больно… хватит! – Заорал парень. – Потерпи, мой сладкий. Боль пройдет, – шепнул Химчану на ушко Гук и, повернув его голову к себе, поцеловал, чтобы хоть как-то унять его боль. Медленно, по миллиметру он входил все глубже и глубже. Что-то теплое потекло по внутренней стороне бедра Кима. Но из-за адской боли у него не было времени думать, что бы это могло быть. Енгук же, дав время Киму привыкнуть к чувству наполненности, начал медленно двигаться. Сжимая его белоснежные бедра в своих ладонях, Гук ускорил темп, но, поняв что парню стало еще больнее, изменил угол проникновения, чтобы попасть по простате и хоть так облегчить участь крохотного тельца под ним. Уложив лиса на живот, он осыпал его шею, спину и лопатки поцелуями, а сам продолжал вколачиваться в податливое и уже не сопротивляющееся тело. В нем было так узко жарко, что у Гука дыхание перехватило от восторга. И какого черта он раньше не сделал всего этого? Чего он, собственно говоря, ждал? Искать ответы Бан не собирался, но совершенно точно знал одно – это не в последний раз! Теперь он эту кроху от себя не отпустит. Ким сходил с ума от боли. У парня было такое ощущение, что низ его отнялся вовсе. Боль лишь чуть-чуть притупилась, но никуда не ушла. Енгук все так же продолжал вколачивать Кима в кровать, которая жалобно скрипела, угрожая развалиться под ними. Все снова повторилось. Все как тогда. Ненавидя себя за слабость и бессилие, Ким едва сдерживал рыдания. Гук же сходил с ума от упоения телом старосты. Опустив голову вниз, он скривился. «Блядство! Порвал его» По белоснежной ножке текла алая струйка крови. Теперь Ким не скоро сможет сидеть, да и ходить нормально тоже. Дав себе слово вымолить у него прощения, Гук ускорил ритм и, резко потянув парня на себя, поставил его на колени в вертикальное положение. Тот лишь сдавленно всхлипнул и, запрокинув голову, откинулся на железобетонную грудь Гука, который тут же обхватил его за талию и прижал к себе. Гук снова изменил угол проникновения и – бинго! Парень в его руках прогнулся в спине и прижался к нему теснее, а холодные пальчики уцепились за его руки. Бан немного грубовато потянул на себя стонущего Кима за волосы и поцеловал. Ритм был нереально быстрым. Но Гук уже не мог остановиться. Его детка пошло стонала и извивалась у него в руках, а сам он был на грани сумасшествия. Сделав последние толчки, Енгук излился прямо в Чана и, еле дыша, завалился на кровать, утягивая своего лиса за собой. Химчан не шевелился. Единственным, что выдавало в нем жизнь, было рваное, сбитое дыхание. Он лежал спиной к Гуку, который и сам едва дышал. В комнате витал запах секса и лимона. Заметив, что Ким свернулся калачиком, Гук наивно подумал, что это парень сделал от холода, а вовсе не от того, что минутой раньше Бан его изнасиловал. Енгук встал и, закрыв окно, достал из огромного шкафа одеяло. Укрыв им Кима, Гук притянул несопротивляющееся тело к себе и уткнулся носом в его шею. – Я этого не делал, – тихо прохрипел сорванным голосом Химчан. – Тшш… потом поговорим об этом. Мне уже плевать. Хочешь, я его тебе подарю? Черт, да я подарю тебе все, что ты захочешь. Ким словно озверел. Резко повернувшись, он вскочил верхом на Гука, едва сдержавшись, чтобы не заорать от боли. – Ты что, идиот?! Кто я по-твоему? Шлюха какая-то? – Кричал Ким, стуча кулаками в грудь Гука. Тот ловко перехватил его руки и, снова повалив рядом с собой, крепко обнял, чтобы Химчан успокоился. А то еще покалечится, чего доброго. – Успокойся, лисенок, не кричи. Я не считаю тебя шлюхой, – тихо басил Гук, но, почувствовав влагу на своем плече, резко отстранился. – Ну чего ты плачешь? – Я этого не делал, – снова повторил Чан и закрыл глаза. Гук теснее прижал к себе все еще толкающего Химчана и устало закрыл глаза. Оба ужасно измотались и устали. Гук первым провалился в царство Морфея, оставив Кима одного наедине со своими тяжелыми мыслями.