Откровенное признание

Химуро бросил ключи на тумбу и прислонился спиной к входной двери. Рабочий день был трудным, и поэтому все, чего ему сейчас хотелось, так это принять душ и завалиться на диван. Но полученное всего пятнадцать минут тому назад СМС резко поменяло его планы. Мурасакибара написал, что обязательно заглянет вечером, и, возможно, даже останется на ночь. Сбросив с плеч рубашку, Химуро включил воду в душе. Посмотрел на свое уставшее отражение в зеркале и вздохнул. Они с Ацуши уже десять лет, как вместе, но до сих пор не рискнули никому рассказать о своих отношениях. Беспечные школьные годы давно за плечами, учеба в университете. Сколько лиц сменилось за это время! Химуро и Мурасакибара никогда не могли пожаловаться на отсутствие друзей, но в то же время тайну свою никому из них так и не раскрыли. Первые годы такое положение вещей казалось естественным, но совсем недавно Химуро почувствовал, что они с Ацуши что-то упускают. А именно — лучшие моменты своей жизни. Из-за страха быть непонятыми обществом, они рискуют тем, что далось так нелегко, и оттого ценно для них обоих вдвойне: любовью. Этим волшебным чувством, что согревает их сердца и ежедневно помогает бороться со всеми невзгодами. Так что же страшнее для Химуро? Потерять несколько друзей и испытать ненависть родни, или потерять Ацуши? Тацуя открыл дверку в душе и встал под упругие струи теплой воды. Так дальше продолжаться не может. — Муро-чин, послезавтра выходной, — Мурасакибара вывалил на столешницу содержимое пакета, принесенного с собой. Шоколад, конфеты, зефир — Ацуши никогда не делал практичных покупок. Но это не раздражало Химуро. Всякий раз, как только он заглядывал в любимые фиалковые глаза, он благодарил небеса за то, что, сколько бы ни проходило лет, его Ацуши остается прежним. По-детски открытым, немного наивным, и все так же обожающим сладости. — У тебя уже есть какие-то планы на этот день? — Химуро попытался не выдать заранее, закравшееся в душу чувство страха. Он не любил проводить выходные в одиночестве. Такое случалось редко, но все равно Химуро побаивался этих дней. Потому что именно в такие моменты, оставаясь наедине с самим собой, он начинал думать о всяких неприятных вещах, которые разъедали его сердце, как ржавчина, и делали ему больно. Он начинал думать о семье Ацуши, о всех тех шуточных разговорах, которые частенько заводились, когда он бывал у них в гостях. Мать болтала, что пора бы их детям порадовать стариков внуками, а ее муж в знак согласия кивал ей головой и улыбался. Химуро не мог не чувствовать за собой вины перед родителями любимого, и оттого в его душе становилось все мрачнее и мрачнее. — Можем сходить на фестиваль, — Мурасакибара складывал зефир в вазочку. — Или, — он взглянул на Химуро, — остаться у тебя и целый день проваляться в постели. — Эй, — Химуро подошел к Мурасакибаре и дернул его за рукав рубашки, — иди сюда… Мурасакибара склонился, и губы молодых людей слились в чувственном поцелуе. Вся усталость Химуро отошла куда-то на второй план. Одну за другой он расстегнул пуговицы на рубашке любовника и провел ладонями ему по груди. В ответ на это прикосновение Мурасакибара сдержанно застонал Химуро в рот. Затем подхватил Тацую под ягодицы и усадил его на столешницу. — Муро-чин, сделаем это здесь… Желания возражать не было. Химуро откинулся назад и, опершись на локти, позволил Ацуши стащить с себя нижние части одежды. Мурасакибара извлек из заднего кармана своих брюк презерватив и судорожно начал оглядываться по сторонам, видимо, ища смазку. — Там… на полке. Масло возьми… Не заморачивайся, — Химуро распирало от желания немедленно заняться сексом. Когда пальцы Мурасакибары начали двигаться внутри его тела, Химуро кончил. Весь задрожал, выплескивая себе на живот белесую жидкость, и чувствуя, как эйфория начинает медленно растекаться по каждому сосуду. Ацуши чуть замедлил движения, и возобновил начальный темп только тогда, когда вошел в Химуро. Тацуя скрестил ноги за спиной Мурасакибары, и на время забыл о своих мрачных мыслях, посетивших его по приходу с работы. ~ — Муро-чин, так что ты решил? — после ужина молодые люди переместились в комнату. Химуро сидел на полу, а Мурасакибара на диване, прямо позади него. Тацуя перебирал старые спортивные журналы, а Ацуши лениво перебирал его волосы. — Ацуши, нам ведь хорошо вместе? — Химуро задрал голову, встречаясь взглядом с любимым. — Ну, ты никогда не жалел о том, что мы вместе? — Муро-чин, что за глупости? — Мурасакибара чмокнул Химуро в нос. — Ты же знаешь, что я тебя люблю. — Знаю, — Химуро вздохнул. — А если бы еще кто-нибудь об этом узнал? — Пусть узнают. Мне не стыдно за свои отношения с Муро-чином. Химуро задумался. Может, он один нагоняет ангста в сложившуюся ситуацию? Похоже, только его одного гнетет сложность взаимоотношений людей нетрадиционной ориентации с обществом. — Ацуши, а если я предложу тебе переехать к себе? — Муро-чин… Ты этого хочешь? — А ты — нет? Мы все же как-никак уже десять лет вместе… Мурасакибара молча смотрел на Химуро, продолжая ворошить его волосы. Тацуя не совсем понимал, чем именно вызвано это безмолвие, и поэтому решил продолжить сам. — Я хочу рассказать твоим родителям о нас. Я так часто у вас бываю, и они знают, что мы с тобой друзья еще со школы. Мне кажется неправильным продолжать их обманывать. — Это были твои планы на выходные? — Да… Что скажешь? Может быть, пришла пора повзрослеть окончательно? — Муро-чин, — Мурасакибара прикоснулся губами к любимому месту на теле Химуро, а именно к маленькой родинке под его правым глазом. — Я согласен…

* * *

Было замечательно, что Мурасакибара решил не уходить домой. В субботу утром позавтракав, все еще пребывая в решительном настрое, оба молодых человека покинули квартиру и направились к родителям Ацуши. Всю дорогу ни один не проронил ни слова, и лишь взгляды в глаза друг другу подтверждали серьезность их намерений. Мать с отцом были дома одни, и по их слегка удивленным выражениям лиц, Химуро понял, что гостей они сегодня не ждали. Ацуши пошел переодеться, а Химуро проводили в гостиную, где тут же предложили чай. Обычно у Тацуи не было проблем с тем, чтобы завести разговор с кем-то из родных Ацуши, но именно сегодня, у него слова в горле застревали. Нервно теребя пальцами галстук (серьезная беседа требовала серьезного дресс-кода), Химуро, поджав губы, поглядывал на часы. И в тот момент, когда он хотел сказать что-то банальное про погоду, в комнату зашел Ацуши. — Кхм, — Химуро кашлянул в кулак. — Думаю, тянуть время больше не имеет смысла… Тацуя еще раз для уверенности заглянул в глаза Ацуши, и когда тот утвердительно кивнул головой, продолжил. — Между мной и Мурасакибарой уже давно существуют чувства. Поначалу мы и подумать не могли, что все будет так серьезно. Мы просто наслаждались тем, что у нас было, но сегодня я с уверенностью могу сказать, что это не простое физическое влечение друг к другу. Это любовь. И поэтому я хочу взять на себя ответственность за эти отношения, и очень надеюсь, что вы меня поддержите. Химуро сидел, склонив голову в почтительном поклоне и ждал. Всего чего угодно. Принятия его слов, отказа, скандала — уже было не важно. Важно, что он сделал этот шаг. — Химуро-кун, мы догадывались, но никак не предполагали, что у вас все так далеко зашло. Ты столько лет посещал наш дом, и вот, наконец-то, решил раскрыться, — мать Ацуши переглянулась со своим мужем. — Мы очень рады, — отец широко улыбнулся. — Значит… — Химуро осмелился поднять глаза. — Вы не против наших отношений с Мурасакибарой? — Конечно нет. Лучшего жениха для нашей Юмико мы и желать не могли. Жаль она сейчас на работе, — мать налила еще чаю в чашку Химуро. Мурасакибара издал странный утробный звук, а у Химуро широко раскрылся рот. Тацуя вмиг осознал всю ошибочность своих речей, и судорожно пытался придумать, как ему оправдаться. Как он мог забыть, что все члены семьи его любимого носят фамилию Мурасакибара. Естественно, что его признание родители приняли на счет своей дочери. Химуро вспомнил, как несколько раз приносил сестре Ацуши сладости просто в знак своей симпатии, а его действия перевернули с ног на голову, уловив в них совсем не то, чем они являлись на самом деле. Мурасакибара резко встал на ноги и вышел из комнаты. Растерянный Химуро, так и не придумав, что сказать счастливым родителям Ацуши, тоже встал и, извинившись, последовал вслед за любовником. На его счастье дверь в ванную комнату была не заперта. Ацуши стоял, низко склонившись над раковиной и, кажется, всхлипывал. — Теперь Муро-чин женится на моей сестре, — Мурасакибара не скрывал эмоций. — Я потеряю Муро-чина… — Нет, нет, все не так, — Химуро обнял Ацуши, прижимаясь к его спине. — Муро-чин, — Мурасакибара развернулся. — Это я во всем виноват. Я вчера понял, как был беспечен все эти годы. Ты был рядом, и мне казалось, что этого достаточно… Прости, Муро-чин… — Ацуши опустился на колени, хватаясь за Химуро, словно за спасательный круг. — Не ты, я должен был сделать решающий шаг. Муро-чин, давай жить вместе? А лучше… Выходи за меня, Муро-чин… У меня сейчас нет с собой настоящего кольца, но, может быть, мармеладное тоже подойдет? Мурасакибара вынул из кармана маленькое сладко пахнущее колечко и протянул его Химуро. — Что скажешь? — взгляд Ацуши был переполнен нежностью. — Видимо, теперь моя очередь говорить «Я согласен». — Химуро улыбнулся. — Да… Конечно же, да. Мурасакибара поднялся и, еще крепче обняв Химуро, поцеловал его. Тацуя услышал, как тихими шагами вышла в коридор и аккуратно прикрыла за собой дверь их чудесная юность. — Ацуши, завтра я принесу извинения твоим родителям и все разъясню им. А сейчас, давай просто сбежим? — К тебе? — Куда угодно, лишь бы вместе, — Химуро взял Мурасакибару за руку. "Знаешь, юность, пожалуй, подожди еще немного. Дай нам сегодня насладиться твоей компанией и почувствовать себя озорными мальчишками. А завтра, так и быть, мы окончательно станем взрослыми!"