Кукольный дом.

Утро для Вадима началось с того, что его весьма бесцеремонно растолкали. То есть расталкивать его начали после того, как он сначала не отреагировал на лёгкое поглаживание, затем на попытку потрясти за плечо. Кое-как собрав мысли в кучку, Вадим уселся в постели и попытался пришибить своё личное персональное счастье подушкой, но спросонья глазомер был явно не тот, и счастье продолжало ехидно скалиться, держа в руках чашку с кофе. Вадим попробовал надуться, но аромат кофе был слишком уж хорош, и акцию протеста пришлось отменить. Поэтому он просто взял протянутую чашку, сделал глоток, и, уже со вставшими на место мозгами, заявил: - Слава Богу, что ты не патологоанатом. - ??? - Боюсь представить, что бы было при твоей обычной привычке брать работу на дом. Макс тихо заржал и заявил: - Язвишь, значит проснулся. Может, мне тебя в душ проводить? - Не-не-не-не. Ты меня вчера уже провожал. Три раза. Так что беру тайм-аут. До вечера. А то, боюсь, твоего Макеева мне придётся слушать стоя, как гимн Советского Союза. Макс присел рядом и обнял Вадима: - Злишься из-за того, что я втянул тебя во всё это? - Нет. Просто боюсь. Я ведь в душе такой трус. За тебя боюсь. За мальчишек. За твоих друзей. Но, мне кажется, ты всё делаешь правильно. - Как же мне повезло, что я тебя встретил… - Ага… и мне… Макс, зараза, ты что делаешь??? …Хотя ….да-а…делай… Так что завтрак пришлось уничтожать в очень быстром темпе, чтобы успеть к приезду капитана Сёмушкина. На вопрос капитана, что это другу Макса понадобилось с утра на лодочной станции, Вадим невозмутимо ответил: - Да тут катер в сарае обнаружился. Хочу подремонтировать и мальчишек покатать. А модель старая – так может на лодочной станции запчасти какие есть. - Да, - отозвался Сёмушкин, – есть у них барахло ещё с советских времён – может, что и подберёшь. Ладно, я крюк сделаю, высажу тебя у поворота, а дальше пешком дойдёшь – там близко. Макс, а ты на «Водоканал» сначала поедешь? - Позже, – ответил Макс. – Сначала к спелеологам. - Как скажешь. Резо, кстати, бейсболку опознал. Он её внуку сам привёз. Аж из Лондона. Так что ты теперь для него царь и Бог. - Это тебя так злит, Витя? - Меня не это злит. Если бы год назад моё начальство не завалило ухо и догадалось бы пригласить специалиста твоего профиля – может быть, всё было бы по-другому. И пацаны бы эти несчастные остались бы живы. Нет, уволюсь, ей-Богу уволюсь. Меня в соседний район участковым давно зовут! - Витя, прекрати истерить. Вот найдём Кукольника, и можешь делать всё, что угодно. Сейчас у нас он главная цель. И, знаешь, если ты уволишься, то в Городке на одного правильного мента будет меньше. А их у вас и так не в избытке. Виктор попытался что-то сказать, но Макс продолжал: - И за то, что Резо на меня постукиваешь – я не в обиде. Главное - со своим начальством слишком уж не откровенничай. Виктор покраснел и кивнул. Потом в машине все молчали, пока Сёмушкин не высадил Вадима у обещанного поворота. Вадим без труда нашёл лодочную станцию, но тут его ждало разочарование – вход был заперт на здоровенный амбарный замок. Неподалёку кучковалось несколько мальчишек, и Вадим их окликнул: - Эй, мальчики! Не подскажете, где найти сторожа? Мальчишки настороженно переглянулись, и один из них всё-таки ответил: - Это дядю Лёру, что ли? - Да, вот именно, дядю Лёру. - Так он отдыхает, наверное. У него смена уже час, как закончилась. - Хорошо, может быть, тогда покажете, где он живёт? - Да здесь он и живёт. Стучите громче, задремал он, наверное. Вадим уже собрался было последовать совету мальчишек, когда услышал мутный хриплый голос откуда-то из-за спины: - Эй, парень, ты кто такой? Чего к пацанам пристаёшь? Вадим обернулся и узрел четверых явно не лучших представителей местного населения – трое довольно молодых, но уже насквозь пропитых парней с мутными взглядами и явным запахом несвежего перегара. Сопровождало их существо женского пола примерно такого же состояния. Женщину в этом существе можно было определить только по очень яркой грязно-розовой майке и мазку морковной помады на губах. - Я ни к кому не вяжусь, – спокойно ответил Вадим, – просто ищу сторожа с лодочной станции. Видно со сторожем у милой компании были свои счёты, потому что женщина (все-таки женщина) вдруг завизжала на ультразвуке: - Врёшь! Кому нужен этот пень трухлявый! Лю-у-ди! Это маньяк! Маньяк! Он к пацанам приставал, увести пытался! От нелепости происходящего Вадим просто выпал в осадок, но сбежавшийся на крик женщины народ был похоже настроен вполне серьёзно. Собравшаяся в мгновение ока толпа стала надвигаться на Вадима, грозно гудя, а чокнутая баба продолжала вопить: - Он мальчишек трогать пытался! Я видела!!! Надо отдать мальчишкам должное, они стали громко протестовать, объясняя, что незнакомец всего лишь спросил у них, где найти дядю Лёру, но их никто не слушал. Толпа всё больше распалялась, и Вадим невольно вспомнил ужасный рассказ Анны Сергеевны. Бежать было некуда, разве что прыгать в воду, но в том, что местные плавают куда лучше его, Вадим не сомневался. К тому же тут сразу же сработает инстинкт – бежит, значит, виноват, и Вадим почувствовал, что к нему всё ближе подбирается белая лисичка под названием песец. Он ещё пытался что-то объяснить, когда вдруг один из парней рявкнул: - Да что с ним цацкаться! Бей его, мужики! Толпа рванулась вперёд, и тут оглушительно громко прозвучал выстрел. Между Вадимом и толпой из ниоткуда возник худощавый седой мужчина с двустволкой в руках и нацелил её прямо в толпу. - А ну разошлись, уроды! Вы меня знаете – стрелять буду на поражение. Видно репутация у мужика была ещё та, и толпа замерла. Женщина попробовала ещё что-то провизжать, но мужчина демонстративно взвёл курки и рыкнул: - Люська, шалава, заткнись на хуй! Что, похмелиться нечем с утра? Пацаны, он вас трогал? Мальчишки во весь голос завопили, что нет, просто про дядю Лёру спрашивал. - Все поняли? – продолжил мужик. – А ну пошли все по своим делам! Совсем озверели, на людей кидаетесь! А вы, алкашня, если ещё раз мне попадётесь – солью в жопу не отделаетесь! Вадим поразился – толпа рассосалась так же быстро, как и возникла, компания алкашей исчезла в первых рядах, укатили на велосипедах и мальчишки. Мужик опустил ружьё и спросил: - Значит, дядю Лёру ищешь? Вадим не сразу обрёл дар речи, поэтому только кивнул. - Ну, считай, что нашёл. Я дядя Лёра. Что ж ты, парень, в такое время на задание – и без оружия. Из тебя опер, как из говна пуля. Вадим невольно усмехнулся и произнёс: - Здравствуйте, Валерий Николаевич. Меня зовут Вадим. И вы правы – опер из меня действительно никакой – я не полицейский. Мужик разочарованно вздохнул: - Жаль. А я уж думал, что у местной полиции здравый смысл прорезался – наконец-то решили людей со стороны пригласить. А ты лодками, значит, интересуешься? - Да нет. Интересуюсь я как раз тем, о чём вы подумали. Тем, что произошло тридцать лет назад. - Ага. Если ты не опер – значит, журналист. Тоже неплохо. Соблазн прикрыться названием какого-нибудь авторитетного издания был велик, но Вадим решил не врать: - Нет, не журналист. Давайте к вам пройдем, и я вам всё объясню. - Ну, попробуй. Жил дядя Лёра, как выяснилось, тут же, прямо в одном из домиков рядом с лодочной станцией. Домик был старенький, раньше, видно применялся, как склад, а сейчас стал жилищем для сторожа. Внутри домик выглядел лучше, чем снаружи – всё было идеально чисто, всё лежало на своих местах, никакого беспорядка. - Я тут почти всё время живу, – заметил дядя Лёра, – дочь у меня после развода домой вернулась с двумя внуками - а у меня – однушка. Она женщина взрослая, внуки у меня шустрые – вот и решил их не стеснять. Вадим понимающе кивнул и стал объяснять дяде Лёре суть дела. - Так, значит полиция ничего не нашла и Резо Габриладзе решил твоего друга привлечь? Правильно сделал, и друг у тебя головастый – сразу сообразил два дела связать. - Значит, и вы думаете, что они связаны? - Думаю. Даже в полицию ходил, предлагал старое дело вновь открыть. Без толку только. - Скажите, а как были наказаны те, кто убил Костю Нефёдова? - А никак. Подозреваемый скончался от сердечного приступа. Дело закрыто. Других подозреваемых нет. - Но как можно было такое замять? - Эх, парень… Тогда и не такое заминали. Каюсь, я от этого дела отступился – жена у меня была, дочка маленькая. Да и формально перевели меня с повышением в соседний район. В ОБХСС*. Теперь жалею. Надо было до конца идти. Но мне городские власти очень понятно тогда объяснили, что маньяков у нас в Городке нет и больше быть не может. - А им-то какой с этого профит? - Ну, во-первых, в то время с этим строго было – если что – покиньте руководящее кресло. А кресло это тёпленькое. А во-вторых – курортная зона, опять же – кто сюда поедет, если слухи разойдутся? - Понятно. Только мерзко это. Но сейчас-то почему все молчат? - Знаешь, я тут у Стивена Кинга** один рассказ читал, может, знаешь? Молодая пара приезжает в городок, покупает там дом, а городок - вроде нашего – просто рай на земле. Только один раз в семь лет идёт дождь из жаб. - Да, я помню этот рассказ. - Помнишь тогда, чем всё закончилось? - Да. Эта пара погибла. Жабы оказались … зубастые. - А ты помнишь, как местные объясняли, почему они не слишком активно отговаривали пару остаться? - Это для них было что-то вроде жертвоприношения. Иначе жабы могли не уйти, когда взойдёт солнце. - Вот-вот. Наши тоже спокойно жили тридцать лет. И сейчас они все думают – ну с моим-то мальчиком ничего не случится. - Я не понимаю такого. Ведь в прошлый раз сколько было жертв? Десять? - Двенадцать. - И они готовы на то, чтобы их дети погибали? Такой ужасной смертью? Я не понимаю!!! - Я тоже этого никак не пойму. Но у меня два внука. Старшему четырнадцать, младшему – как раз двенадцать. И я готов помочь твоему другу. Это дело должно быть закончено. - А вы хорошо помните то, что произошло тридцать лет назад? - Как вчерашнее. Более того, сейчас я тебе кое-что покажу. Дядя Лёра вышел в соседнюю комнату и через несколько минут вернулся, неся в руках пухлую картонную папку с завязочками. Сердце Вадима ёкнуло: - Это…это… - Да. Это то дело маньяка тридцатилетней давности. - А Максу сказали, что всё сгорело. - Оригинал сгорел, да. Только помнишь, у Булгакова - «Рукописи не горят»? Вадим ошеломлённо кивнул. Мент на пенсии, читающий Кинга и цитирующий Булгакова – это было что-то запредельное. Дядя Лёра усмехнулся, и продолжил: - Так вот, такие дела не горят тоже. Уйти-то меня ушли, а ксерокопии материалов я сделал, не поленился. Даже фотографии переснял. И сохранил, как видишь. Как считаешь, поможет это дружку твоему, а? - Конечно, поможет! Дядя Лёра, у меня просто слов нет! - Ну и слава Богу, – старик раскрыл дело. – Вот они все, смотри. Восемь девушек, четыре мальчика – все молодые, красивые. - Погодите, дядя Лёра, – вмешался Вадим, – вы говорили, что жертв двенадцать. - Да. - А фотографий тринадцать. Кто этот ребёнок? – и Вадим указал на фотографию хорошенького темноволосого мальчика лет четырёх-пяти. Тот улыбался щербатой улыбкой, глядя прямо в объектив. На щеках ямочки, на вздёрнутом носике россыпь мелких веснушек. - А это сын последней жертвы, Веры Желиной. Ванечка. Она его в шестнадцать лет от кого-то нагуляла, а в остальном – хорошая была девка. Красивая. Вон, глянь. Вадим с изумлением посмотрел на фотографию рыжей красавицы, совершенно непохожей на мальчика. - А отец у малыша кто? - А кто его знает. Верка молчала как партизан, да и неважно уже всё это. - Почему? - Ванечка вместе с матерью пропал. Только вот тело Веры маньяк потом прямо к горисполкому подбросил, а мальчонка так и сгинул без следа. У Вадима затряслись руки. Он вспомнил слова, сказанные Максом вчера: «Я думаю, что тогда он просто получил что-то, что для него было очень важно». Не может быть. Неужели??? *ОБХСС – отдел борьбы с хищениями социалистической собственности. Существовал в советской милиции. ** Дядя Лёра имеет в виду рассказ Стивена Кинга «Сезон дождей» из сборника «Кошмары и фантазии».