Так было всегда

Я ненавижу тебя. Так яростно, как только вообще могу ненавидеть. Я хочу убить тебя. Часто, очень часто. Я не могу этого сделать. Вместо этого я довольствуюсь тем, что делаю тебе больно. Мне это нравится. Наверное, я схожу с ума, но мне это действительно нравится… бить и калечить, так, чтобы была кровь, много яркой крови… Господи, да, я сумасшедший! Сумасшедший, потому что я люблю тебя… Я не могу понять, что сильнее. Когда я снова и снова вижу это в твоих глазах – твою любовь и твой страх – я не могу сдержать себя. Боль, боль, боль… Это уже не секс. Это какое-то извращение, садисты-мазохисты… Боль. Ты плачешь, стараясь, чтобы я этого не заметил. А я всё равно вижу. Почему ты продолжаешь приходить? Зачем? Тебе же это не нравится, неужели ты думаешь, что я не понимаю? И страха в твоих глазах с каждым разом всё больше и больше. Но ты приходишь. Какое, к чертям, удовольствие?! О нём давно и речи не идёт… для тебя. Когда я тебя трахаю, ты плачешь, пытаясь спрятать лицо. А мне смешно. Почему ты пытаешься убедить меня, что когда-то было иначе? Я этого не помню… значит, этого не было. Ведь я же не совсем идиот, правда? Зачем ты приходишь, снова и снова? Чтобы снова чувствовать эту боль? Чтобы слышать мой злой смех? Чтобы беззвучно плакать, уткнувшись лицом в подушку, и до крови кусать губы, не позволяя себе закричать? Зачем тебе это нужно? Зачем? Ты такой… такой нежный, такой хрупкий… Страшно – дотронешься неосторожно, и – вдребезги. Я вижу тебя таким. Я боготворю тебя, такого. Я знаю, что отдам что угодно, всё, что у меня есть, и даже больше, лишь бы ты оставался со мной. Зачем эта боль? Я не могу без неё… Я пью твою кровь по капле, осторожно, бережно, нежно. Я пью твою боль, но она не уходит, а почему-то лишь усиливается… Может быть, я всё делаю неправильно? Я боюсь ночей. Ночь – это когда темно. Понимаешь, темно не только внутри, там, в душе или в мозгах, я не знаю точно, но и снаружи. Я задыхаюсь в темноте. Твоя боль позволяет мне пережить ночь. Как смешно – когда понимаешь, когда чувствуешь, что кому-то хуже, чем тебе самому, – сразу становится легче. Я трус. Я боюсь боли. Я боюсь страха. Я боюсь тебя. Сегодня ты снова придёшь, чтобы я смог пережить ночь. И всё будет опять. Я снова буду трахать тебя, раздирая до крови нежную плоть, оставляя на твоей коже отметины ногтей и зубов. Может быть, я даже не буду сегодня брать в руки нож – кажется, ночь пройдёт слишком далеко от меня, чтобы окончательно утопить меня в собственном безумии. Ты снова будешь плакать, отворачиваясь и не издавая ни звука. Будешь дрожать всем телом, если мне вдруг вздумается дать тебе небольшую передышку. А потом будешь вымученно мне улыбаться, гладить по волосам, шептать что-то успокаивающе-нежное. И тогда я усну. Спокойно, безмятежно, бестревожно. Ты уйдёшь только под утро, когда зазолотится огромный квадрат окна. Перед уходом ты откроешь шторы, чтобы бледные солнечные лучи падали на кровать и ласкали моё лицо и тело. Ты будешь долго стоять и смотреть на меня, не зная, что я уже проснулся. И снова в твоих глазах будет сквозь чудовищную, безграничную усталость пробиваться этот свет, который называют любовью. Потом ты грустно улыбнёшься и покачаешь головой. А потом уйдёшь и осторожно прикроешь дверь, чтобы не разбудить меня. Ты не будешь знать, что я уже не сплю. Я буду лежать и смотреть на бесшумно закрывшуюся дверь сквозь пелену слёз. Я снова буду пытаться заставить себя не плакать, глядя тебе вслед. И снова нахлынет эта отвратительная пустота, чувство полнейшей безнадёжности, которая уйдёт ещё не скоро. Но она уйдёт. И завтра всё повторится. Ведь так было всегда. Или?..