Дневник Андрея Князева.

Я чувствую руки Миши на своей талии, он приближается ко мне, поначалу - целует осторожно, а затем начинает терзать мои губы. Я с тихим стоном выдыхаю, ласково гладя Горшка по голове. Миша усмехается, откидываясь назад, на кровать. Инициативу перехватываю я, ласкаю Мишину грудь, начинаю облизывать. Миша тихо стонет, уставляется в потолок, нежно убрав теплыми пальцами волосы с моих глаз. Я еще раз целую его мощную грудь и отстраняюсь, касаюсь губами его шеи. Миша тут же перекатывается, нависая надо мной, и мы вновь сливаемся в нежном поцелуе. - Андрей, я так тебя люблю, - шепчет он. - И я тебя, Миш. Больше всего! *** На этом месте я обычно просыпаюсь. Жаль, что сон, который преследует меня уже почти неделю, вряд ли когда-то станет явью. Миша, которого выписали из больницы, почему-то стал меньше со мной разговаривать. Только трахнул пару раз и все. А я его люблю. Всем сердцем. Мне ничего не нужно лишь бы он был со мной. Я сажусь перед кроватью, кладу руки на одеяло и плачу. Да, как бы странно это не было для человека, играющего в панк группе. Я плакал от бессилия, от ощущения одиночества. Мне хотелось, что бы Миха пригрел меня к своей груди, ласкал вдоль позвоночника, целовал за ухом. Но... Я понимаю, что мы никогда не будем вместе. Миша нормальный. Когда-то он признался, что хочет жениться, стать отцом. А вот я, я не смогу найти себе никого больше. Я не могу даже смотреть на девушек, настолько меня очаровал Миша. *** Вечер. Я опять сижу в комнате, пишу в дневник. Я слышу до боли знакомый скрип паркета. Миха осторожно входит в помещение. Пару секунд он внимательно оглядывает меня, а я едва успеваю закинуть дневник под кровать. - Я не помешал? - звучит бархатный голос Миши. - Нет, что ты... Миха мягко сел на мою кровать, чуть приобнял меня. Он накрыл мою руку своей ладонью, чуть сжал. Горшок осторожно поцеловал меня в лоб, тут же оставил засос на шее. Я мягко глажу его по брюкам, стараясь как бы невзначай почувствовать его член. Миха тихо стонет и бугорок на штанах чувствуется все четче. Я стягиваю с него штаны, сажусь на колени перед ним. Миша кладет руку на мою голову, чуть поглаживая и тут же раздвигая мои губы своим членом. Я начинаю двигаться осторожно и медленно. Нежно сдвигаю кожицу до конца вниз, гуляю язычком по уздечке, а пальцами в это время продолжаю теребить его мошонку. Я наслаждаюсь каждым миллиметром его плоти, ощущаю необычное для мужчины удовольствие. Я чувствую, как мне становится тесновато в жестких джинсах. Миша разводит ноги шире и его дыхание становится еще тяжелее. Он уже на пределе. Зачем он терпит? Почему не дает мне насладиться его вкусом? Я заглатываю глубже, задержав дыхание и пропуская его член в свою гортань. Миша протяжно стонет, почти тут же кончает. Я послушно глотаю сперму, поднимаю взгляд на Мишу. Он улыбается, гладит меня по щеке, манит к себе. Я сажусь рядом, обнимаю его. *** Вечер следующего дня. Я выхожу из своей комнаты, раздумывая. "Вот бы Миша сегодня трахнул меня прямо в гостиной, или нет, в гримерной, но сначала я сделаю ему минет, а может..."- из мыслей меня вырывает звонкий девичий смех. Я удивлен. Откуда девушки в нашей репетиционной?! Я вхожу в гостиную и застываю на месте. На коленях у Миши сидит девушка. Блондинка. 90-60-90. Она смеется, целует его. Горш усмехается, гладит ее по волосам. Я едва сдерживаю эмоции. Как только они меня замечают, Миша с усмешкой смотрит на меня. Я растерян, я не знаю, что сказать на это. - Мы уже уходим... да, Катя? - Конечно! - девица целует его в щеку. Миша обнимает ее за талию и они, обойдя меня, выходят из квартиры. Три минуты я стою в ступоре, затем молча бреду в свою комнату. Я сползаю по стене. По щекам льются слезы. Я бью кулаками твердую поверхность, сбивая костяшки в кровь. Я громко плачу, не могу сдерживаться, понимаю, что виноват сам. Я знал, что играю с огнем, что он меня не любит, но что-то давало мне ложную надежду, срываюсь на крик, громко кричу, но меня никто не слышит. Я кричу в потолок его имя, еще раз ударяюсь об стену спиной. Мне больно. Воспоминания режут сердце больнее бензопилы. Я шепчу его имя, сжимаю в руках оставленную им футболку, вдыхаю его аромат, смешанный с каким-то мужским парфюмом. Прижимаю к себе этот предмет одежды. Каждая вещь в моей комнате напоминает о нем. Картины, кровать, ковер, гитара, даже глядя в зеркало, я не вижу своего отражения. Я вижу его. - Миша, - повторяю Я его имя, прикрывая глаза. - Да. - внезапно отзывается он, приоткрыв дверь. - Ты звал? Я молчу. «Он видел это... он видел, как я страдаю. Я просто баба». Миша садится напротив меня, вглядывается в мое опухшее от слез лицо. - Ты это из-за меня? - шепчет он. Я не отвечаю, просто смотрю ему в глаза. - Прости... просто она никак не отставала от меня, я не успел ее выпроводить... - вздохнул он. - Миш... - шепчу я. - Скажи мне честно... я тебе нужен? - Конечно! Что я буду без тебя делать? Ты мой самый лучший друг! "Друг. Ну да, конечно, размечтался". Не дожидаясь моего ответа, Горшок целует мои обкусанные губы, скользит по ним языком. Он бережно сцеловывает слезы с моих щек. Я же мягко глажу его по груди. Я чувствую облегчение, чувствую, как спадает боль. За окном что-то блеснуло, раздался гром. Начинается гроза. Я смотрю Мише в глаза, а он тут же валит меня на пол, вновь целует. Я путаю его волосы холодными пальцами, ласкаю шею. Миха прижимает мою голову к своей груди. - Слышишь? Я прислушиваюсь. Наше сердцебиение совпадает точь-в-точь. Я целую его губы, прижимаясь сильнее.