Barbershop

На следующий день Намджун дал другу денег со словами "Только попробуй не постричься и потратить их на какой-нибудь хлам, иначе я сам тебя постригу" По широчайшей улыбке младшего, той, которой Юнги как раз-таки не доверял, можно было понять, что парень вовсе не шутит. И только представив себя с перебинтованной головой, с торчащими клоками темных волос, брюнет передернулся и обронив тихое "ладно" забыл тотчас об идее забить на все и заказать себе пиццу на дом.

***

И вот, сам себе поражаясь, Юнги стоял напротив маленького салона, который не выделялся абсолютно ничем. Парень даже бы и не понял, что ему сюда, если бы не адрес и вывеска, гласящая "Парикмахерская". Юнги с огромной долей сомнения смотрел на "салон", который в его понимании должен быть в этажа два, внешне оформленный профессиональным дизайнером, который кричал бы о себе так, что за километры можно было понять, что именно здесь находится парикмахерская. Но кажется, что брюнет просто пересмотрел телевизор, запомнив, в какие салоны ходят звезды. - Ну, Мин Юнги, с дебютом тебя, - тяжело вздохнул парень, наступая на коврик под дверью, на котором было написано "Welcome". - Я еще определенно пожалею об этом... Парень открыл дверь, и тут же зазвенел колокольчик, оповещая о новом посетителе. "Хоть бы все были заняты, даже Красный Чувак, чтобы я мог оправдаться перед Намджуном и заказать-таки пиццу" - помолился он про себя и закрыл тихонько за собой дверь. Стоя на пороге, Юнги осмотрел то крохотное помещение, в котором находился. Да, это уж точно не те громадные айдол-салоны. Если уж быть точнее, то весь салон был примерно с квартиру Юнги. Глазами парень насчитал около четырех рабочих мест парикмахера и еще одно, как он позже додумал, для женщин и их ногтей. Юнги хотел проклясть Намджуна словами "куда ты меня притащил", но потом вспомнил, как хорошо постригли и покрасили его "дедовские" волосы, утешая себя тем, что качество лучше комфорта. В зале негромко звучала музыка, которая донеслась до ушей Юнги, закручивая их в трубочку. "Все-таки ад...чертова попса..." - поморщился парень, заметив в дальней части зала одного парикмахера, который был занят клиентом. Юнги наблюдал, как рыжий мастер умело управляется с ножницами, хоть и в какой-то своей манере. Клиентка, сидевшая перед ним, улыбалась, её волосы были почти ярко-фиолетового оттенка, иногда она что-то говорила рыжему парикмахеру, а тот радостно ей отвечал и улыбался. Юнги нравилось, что мастер выглядит уверенно, делая на голове клиентки что-то неописуемое. Это вселяло в парня надежду, что все в этом салоне такие же уверенные мастера, которые качественно все сделают, и деньги - хоть и не свои - не улетят в трубу. - Могу я вам помочь? Юнги повернул голову на приятный голос, прозвучавший где-то в районе стойки, которая стояла у стены. Как парень понял, это в парикмахерских что-то вроде ресепшна, где должен сидеть администратор, принимать записи, брать деньги с клиентов за проделанные услуги. Но никакого администратора Юнги не увидел. Вместо этого в поле его зрения стояли два, как не сложно было догадаться, парикмахера. На них были надеты те же черные фартуки со всякими инструментами в кармане, что и на том рыжем, что сейчас был занят. "Видимо этот салон настолько беден, что им нечем платить администратору, и у них это дело тоже на парикмахерах. Запущенно как..." Один из мастеров стоял к Юнги спиной, облокотившись на стойку, без капли стеснения выпячивая свое мягкое место, а вот второй, кто судя по всему и задал вопрос, так как с улыбкой смотрел на брюнета в ожидании ответа, был парню смутно, но знаком. Причина тому яркий опознавательный знак - красные волосы. Юнги попытался сдержать улыбку, но получилось не очень, так как в голове зависла картинка с Намджуном и его "намеками" держаться от него подальше. - Э... - не знал, как начать Мин Юнги, - да. Мне бы, - он поднял палец к челке, которая благодаря надетой бини практически полностью возвращала на глаза тот "занавес", - постричься. Голос Юнги звучал немного грубо из-за низкого тона, но что он мог поделать, так уж "хорошо" он сломался несколько лет назад. И хоть парень не хотел никого обидеть своей природной жесткостью, Красный Чувак за стойкой слегка удивился и посмотрел на своего коллегу перед ним, на губах легкая ухмылка, которой Юнги не нашел логичного объяснения. Его коллега, маячивший до этого попой туда-сюда, убрал локти со стойки, развернулся на своих двоих и теперь стоял лицом к Юнги. - Прошу сюда, - звонкий голос донесся до ушей брюнета, пока сам парикмахер указывал вежливым жестом на свое рабочее место. "Чертова попса" на фоне, с оттенками рока, охрипшим голосом выдавала строки "Why are you shaking my heart" какой-то новой группы. "Ну уж нет, я здесь не для того, чтобы по стопам Намджуна идти" - мысленно цыкнул Юнги. Пока парикмахер перекидывался последней парой словечек с Красным Чуваком, брюнет тихонько, почти незаметно, прошел к указанному месту и сел в черное крутящееся сиденье, сидя на котором у Юнги ноги до пола не доставали. По пути, он невзначай разглядывал парня, который улыбался так широко, что его улыбка занимала большую площадь лица, чем нос и глаза вместе взятые. Оно и было понятно, почему у него так высоко подняты скулы и уже сформировались морщинки в уголках глаз. Юнги не особо доверял весельчакам, - а он уже сделал собственные выводы, - они казались ему ветреными, чудаковатыми. Поэтому брюнет боялся, что возможно этот парикмахер будет несерьезно относиться к своей работе. Страх того, что он уйдет с "взрывом на макаронной фабрике" стал лишь усиливаться, но рыжий парикмахер был занят, а на Красном так и висит табличка "Не трогать". Что ему оставалось, кроме как надеяться, что у этого весельчака руки не из пятой точки выросли, а откуда положено. Юнги переключил взгляд и теперь рассматривал множество непонятных баночек, бутылочек, стекляшек, стоявших впереди него, возле зеркала. Одна для одного, другая для второго, третье для еще чего-то, чего брюнет даже выговорить не мог. Это напоминало ему гору бесполезных кремов, которые мама держала в ванной. Ну, бесполезных, по мнению Юнги, так как разницы он в них не находил. Но мама как-то раз объяснила, что "один отшелушивает, другой очищает, третий увлажняет, четвертый омолаживает" и так далее. На это Юнги лишь сказал "одна фигня" и остался при своем мнении. - Это лучше снять, - тот же звонкий голос, который на этот раз оказался гораздо ближе, вытащил Юнги из воспоминаний. Брюнет поднял глаза на зеркало, где отражался подошедший парикмахер и, все также улыбаясь, указывал на шапочку Юнги. - А, точно, простите, - сам не зная, зачем извинился, парень поторопился дать волосам волю. Парикмахер лишь улыбнулся шире - хотя, казалось бы, куда еще. - Как будем стричься? - он чуть облокотился на сиденье, на котором сидел Юнги. - Ээм... - замялся Юнги, - челку покороче, чтобы видеть можно было. - И все? А тут? - беспардонно парикмахер позволил себе дотронуться до отросших волос, закрывающих чуть ли не всю шею. Юнги немного дернулся от соприкосновения чужих пальцев со своей кожей. - А что? Сильно отросло? - Ну, - прищурил русоволосый парень глаза, захватывая небольшой участок волос между пальцами, что-то для себя отмеряя, - через пару месяцев до плеч дойдут. Если Вы, конечно, не добиваетесь этой цели, - улыбнулся он глазами, и эта улыбка Юнги понравилась больше, чем та, с которой он напоминал Щелкунчика. - Ладно, там тоже, - сдался без боя Юнги, надеясь, что денег Намджуна ему хватит на эти услуги. - Бакенбарды открываем? Судя по последней стрижке, они были открыты. Юнги продрог в очередной раз, когда пальцы парикмахера пробежались по верхушке его левого уха, которая была закрыта спадавшими черными волосами. Сглотнув, он чуть отодвинулся, пытаясь не показывать свой дискомфорт. "Мне нужна тетя назад. От её прикосновений нет таких противных мурашек. И ведь даже не скажешь, что он нарушает правила личного пространства. Несправедливые льготы для парикмахеров, крайне несправедливые. Не приду больше сюда, парикмахеры-мужчины не для меня" - в который раз проклинал Юнги решения прийти сюда. - Да, - сухо ответил брюнет, опуская глаза и ссутулившись так, что будучи и так маленьким, он сумел визуально еще уменьшить себя в размерах. - Хорошо, - пропел мастер. И его звонкий голос уже слегка действовал на нервы, и Юнги пожалел, что не выбрал Красного Чувака, нарушив бы установленные правила, хотя даже не знал, как тот себя ведет. - Голову чууууть-чуууть.., - внезапные длинные пальцы, оказавшиеся по обе стороны лица брюнета, подняли его так, чтобы Юнги смотрел в зеркало перед собой, пока русый парень зацеплял на его шее непонятную белую ленту. "Можно же просто сказать "Поднимите голову, пожалуйста", почему обязательно надо меня трогать?" - недоумевал Юнги, в голове считая до десяти, пытаясь успокоиться. Юнги не любил трогать людей, незнакомых уж точно. Друзей иногда приобнимал, хлопал по спине, по плечу, и это был его максимум. Он всегда ценил личное пространство, требуя этого же в ответ. Чужие прикосновения к себе, к своей коже, к лицу, к местам, которые даже он сам не трогает, всегда пресекались. Но сейчас Юнги не мог даже накричать, как сделал бы это с любым другим незнакомцем, поэтому все, что ему оставалось, это мысленно материться. "Уж больно велики привилегии парикмахеров" Мастер, зацепив ленту на шее, невзначай коснулся её. Юнги чертыхнулся. Мастер, накинув на клиента накидку, завязал её и, пока отгибал белую ленту, пробежался еще раз подушечками пальцев по загривку. "Чтоб я еще раз пришел в парикмахерскую! К какому тактильному маньяку я попал?! Может сказать "Простите, не могли бы вы не трогать мою шею так часто?". Нет, не то. "Простите, но моя шея немного чувствительная, перестаньте её трогать, будьте любезны". Да какого хрена, Юнги? Откуда в тебе столько любезности! Просто наори и все! Ну же!" Пока Юнги подталкивал себя к невероятным подвигам, парикмахер спокойно занимался своей работой. Распылив немного воды на заднюю часть головы, он взялся за расческу, проводя ею с затылка до самого низа. Юнги в очередной раз передернулся от мурашек, которые принес ему первый проход расчески. Хоть и по-детски, но парень с давних пор любил, когда мать его расчесывала. Для него это было даже не расчесывание, а своеобразный массаж головы, от которого он расслаблялся и успокаивался, словно кот, которого гладят по шерстке. Минуту назад Юнги готов был ломать и крушить, крича на своего парикмахера и поставив всю парикмахерскую на уши, но даже игнорируя то, что расческа ездит по шее, его на удивление отпускало. Злость потихоньку шла на нет, от дискомфорта остался лишь легкий налет в виде осторожности со стороны Юнги, мало ли что еще сморозит этот русый парень. Третий раз, пятый, десятый ездила расческа по затылку и вниз, но Юнги никак не хотел признавать себе, как это приятно. Не позволяя себе прикрыть глаза, чтобы полностью отдаться массажу головы, Юнги смотрел в зеркало, краем глаза наблюдая за сосредоточенным взглядом мастера, который серьезно был сосредоточен на волосах и на их длине. Он захватывал волосы меж пальцев, к чему Юнги стал привыкать, присаживался, пока не был уверен до какой длины будет резать, и снова вставал. В голове даже пронеслась мысль, что это выглядит мило, но он, встряхнув головой, стал изучать все те же бутылочки около зеркала. Через какое-то время послышались звуки режущих ножниц, обрезанные клочки волос падали на пол, а Юнги чувствовал себя облегченно, тихо радуясь, что совсем скоро лишние волосы перестанут ему надоедать. Еще немного позже брюнет заметил, что его не бесят руки парикмахера, которые касаются шеи, когда тот сравнивает длину. Может влияет массаж головы, но Юнги уже просто-напросто не хочет беситься. Как никак это все равно приятно. А бесит его лишь попса на фоне, которая никак не смолкает. В этом случае, парень бы точно уснул под приятные массажные движения и теперь уже редкие прикосновения пальцев. И к нам в студию дозвонился очередной счастливчик! Добрый день, представьтесь, пожалуйста, и поведайте свою историю, или просто чем вы хотите с нами поделиться, не зря же Вы нам звоните! - Хей, вассап, меня зовут Ким Намджун и я хочу поддержать своего лучшего друга, Мин Юнги, который сегодня в первый раз в жизни пошел в парикмахерскую. Правда, на мои деньги. Но все равно я уверен, что он щас весь мондражит, как осиновый лист. Хей, я знаю, ты меня слышишь, не ссы, пацан. Все будет отлично, там отличные мастера. И, да, вообще-то я звоню одному из них. Я знаю, что ты меня слышишь, потому что ваше радио настроено на эту волну. Пошли сегодня погуляем? Юнги вместе с Красным Чуваком одновременно прыснули и покраснели. Правда, брюнет от желания зарыть друга заживо за проделанную глупость и от стыда, а красноволосый от смущения. Юнги даже не пожелал слушать дальше бред младшего и диджея радиостанции. - Намджун...Намджун..,- бормотал под нос парикмахер, после чего выпрямился и повернулся к коллеге за стойкой. - Хён, твой что ли? Юнги снова заметил эту широкую улыбку в зеркале, но на удивление она перестала ему казаться раздражающей. Заместо этого, она стала для него яркой, и Юнги не мог понять причину переменчивости своего же мнения. В отражении он увидел покрасневшего Красного Чувака и улыбнулся, когда тот ответил, запинаясь: - З-займись своим делом, Хосок, а то кину сейчас! - парень держал в руках внушительных размеров блокнот, и почти замахнулся, но даже ежу было понятно, что он не кинул бы. В это время парикмахер, чье имя Хосок, продолжил смеяться, вставив где-то между "ладно-ладно", и вернулся к стрижке. - Счастливый, - качал Хосок головой, не в силах сдержать улыбки, но нечаянно взглянув на Юнги и получив в ответ взгляд исподлобья, прикрытый спадающими черными волосами, прокашлялся и замолчал. Он не знал, что Юнги не имел в виду ничего такого. Просто когда он задумывается, его взгляд сосредотачивается на чем-то одном и пустеет, а челка лишь усилила эффект. А думал брюнет над словом, которое слетело с губ парикмахера. Если быть точнее, над тем, почему оно слетело.

***

- Так значит вы впервые в парикмахерской? - Хосок, закончив сзади, и удовлетворившись результатом, передвинулся поближе к боку. - Надеюсь, я вас не разочарую. Слабый смех, капли воды и новая траектория расчески заставили Юнги встрепенуться. "Черт, я прослушал, что он сказал..." - закусил он нижнюю губу, думая что бы ответить. Однако после одной, двух минут раздумываний, парень принял единственное, как ему казалось, правильное решение - не отвечать. Приметив, что мастер теперь работает сбоку, Юнги почувствовал дискомфорт, но в каком-то плане отличающийся от предыдущего. Сейчас же превалировала неловкость,чем раздражение от внезапной близости. Одно оставалось неизменным - чертова попса. - Я сейчас подойду, - произнес парикмахер после того, как распылитель отказался делиться водой. Юнги даже не хмыкнул в ответ, до сих пор дискутируя сам с собой в своих мыслях. "Почему же он сказал "Счастливый"? Завидует Красному? Тоже хочет, чтобы ему кто-то звонил через радио и звал гулять? Что в этом счастливого? Я бы прибил такого придурка, как Намджун за подобное. Хотя Красный и правда казался таким счастливым, хоть и стоял цвета перца чили. И он завидует, что он счастливый? Или просто рад за него? Или же он тоже хочет быть таким же счастливым? Значит ли это, что у него нет того, кто делает его счастливым? Стоп, как я до этой-то мысли дошел? Это уже его личное. Но ведь он мог и просто радоваться за друга, что у того есть такой придурок, как Намджун. Неужели так круто быть влюбленным в такого дурачка, как Намджун? Как при этом можно быть счастливым? Я б ему вообще не завидовал. Он может Красного сломать, если прикоснется. Хотя он может его сломать и по-другому. Так, стоп, а до этой мысли я вообще как дошел? Это личное. О чем ты вообще думаешь, Мин Юнги?" Брюнет, развеяв пелену в глазах, попытался вернуть зрение и сконцентрировать его на самой первой попавшейся точке. Удачно или же нет, но этой точкой оказалась пятая. Пятая точка Хосока, который снова о чем-то болтал с Красным Чуваком,облокотившись на стойку. "Плохое зеркало. Плохой выбор. Плохие глаза. Плохая задница. Хотя вообще-то нет. Да что за?! Мне не нравится ход твоих мыслей, Мин Юнги! Тетя, вернись! Мужчины-парикмахеры должны быть запрещены!" - Извините за ожидание, - подошел обратно хихикающий Хосок и снова взялся за ножницы. Только Юнги хотел сказать "Да ничего", как почувствовал подушечки пальцев, которые слегка отгибали ухо брюнета, чтобы хорошенько подровнять волосы над ним. "Мягкие" - сглотнул Юнги и, вопреки всем настояниям своего головного мозга, незаметно - благодаря челке - рассматривал мастера. - "Такие пальцы длиннющие...Так! Юнги! Стой! Стой! Не думай об их применении! Прекрати! Не смей, а то сейчас уши покраснеют, а он еще спросит, что случилось, и что ты на это ответишь? Какого хрена вообще творится? Мин Юнги! Он ведь даже не в твоем вкусе! Даже...или...А у меня вообще есть вкус?" Задумавшись над этим, Юнги открыл сжатые от стыда глаза и успел триста раз об этом пожалеть. Прямо перед ним, чуть склонив голову, как любопытный щенок, полуприсядя стоял Хосок и смотрел на Юнги, хлопая длинными ресницами. Юнги чертыхнулся про себя, чувствуя, как уши начинают теплеть. "Какого хрена он так близко?" Юнги хотел отвести взгляд. Хоть куда. Хоть в зеркало, хоть на те же бутылочки, но парикмахер был очень близко, так, что почти закрывал собою весь обзор. Хосок что-то начал говорить, но у брюнета стоял такой шум в ушах, что он не разобрал. Да и двигающиеся губы впереди, на которые Юнги успел положить глаз, и не раз, и не два, мешали сосредотачиваться на каких-то словах. То, как они двигались было куда более увлекательно смотреть. Хосок дотронулся до лба Юнги и аккуратно отодвинул челку, продолжая что-то объяснять. Перед Юнги словно мир заново открылся: стало намного ярче, что аж захотелось зажмуриться. "Мин Юнги, подними глаза! Быстро! Он же может заметить!" Хосок закончил говорить, и брюнета словно отбросило. В уши вернулись звуки отвратной попсы, и Юнги наконец поднял глаза, чтобы посмотреть в миндалевидные карие глаза парикмахера. "Спасибо, мозг" - пронеслось единственное в голове. - Что, простите? Сказанная фраза, казалось, ошеломила Хосока, что тот еще стоял пару минут с полу открытым ртом. Опустив голову, он начал тихо смеяться, и Юнги про себя стал замечать, что смех довольно приятен для чувствительных-то ушей брюнета. - Ладно, - потихоньку начал успокаиваться Хосок, - раз так, то сами скажите, как челку стричь будем? "Раз так? Юнги, ты опять все прослушал, придурок" - Эм, вот так, - указал брюнет пальцем примерную длину, - но только чтобы не ровно как бы, а так чуть-чуть...немного... "И как люди вообще это парикмахерам объясняют?" Хосок заметил, что Юнги, гримасничая, не мог подобрать нужных слов. - Ну понятно, - улыбнувшись, промолвил он, выпрямился, и снова в его руках оказались распылитель с расческой. "Что происходит..." - тяжело выдохнул Юнги, пытаясь собрать мысли воедино. Но первая попытка провалилась сразу же, как расческа поехала вниз по волосам, и послышались первые клацания ножницами. И перед Юнги заново начал открываться мир.

***

- Вот, вроде как все, - присел Хосок, сверяя длину челки. Юнги не мог не заметить то, как он прикусывал свою нижнюю губу в этот момент, казалось, будучи не уверенным в чем-то. - Нет, секунду, - он орудовал ножницами еще немного и теперь опустился, довольный своей работой. - Теперь можно видеть? - он посмотрел теперь уже в открытые глаза Юнги. Так прямо, как никакая прямая в геометрии не может. Юнги не знал, надо ли на это отвечать, хотя вопрос, казалось бы, был риторическим, но Хосок сам дал понять своей улыбкой, что ничего в ответ не требует. - Можно идти? - привстав на стуле, Юнги был посажен обратно довольно тяжелой рукой Хосока. - Неееет, - пропел он так, как если бы и правда не хотел, чтобы клиент уходил. Или это уже были потаенные фантазии Юнги. - С сырой головой пойдете и с волосами на лице? - засмеялся он, включая фен. А ведь Юнги казалось, что он сидит тут уже целую вечность. Теплый воздух обрушился на затылок брюнета, и он почувствовал те самые длинные пальцы, гуляющие в его волосах. И хоть он понимал, что это входит в процедуру сушки, но это казалось ему в данный момент таким интимным, что можно было еще трижды проклясть льготы парикмахеров. "Чтоб я еще раз сюда пришел..." - единственное, что звучало в голове Юнги во время всей сушки. - "Все это крайне неправильно" - Ну-с, вроде все, - Хосок сдул феном волосы с лица клиента, и тот наконец открыл глаза, узнавая в поле зрения талию своего мастера. Парикмахер гордо отодвинулся, чтобы брюнет смог оценить его работу. Юнги не могло не радовать, что волосы его больше не беспокоили. Также не могло не радовать, что все нужные волосы на месте, и в целом все выглядит безупречно. Даже бакенбарды пострижены так, как тетя их не постригала ранее. - З-здорово, - признал Юнги, не замечая, как Хосок вздернул носом. - Знаете, не мое, конечно, дело, но для вашей бледной кожи больше подойдет темно-русый или русый цвет волос, чтобы не было такого огромного контраста между черным и белым. Конечно, если вас не волнует ваша бледнота, то забудьте то, что я вам сказал, просто один из парикмахеров сказал, что вы похожи на привидение. "Я? На привидение?" - Юнги хотел смеяться от подобного абсурда. - "Покраситься? Мне? Да еще и в русый? Да ни за какие деньги!" - Кхм, я учту, спасибо. Изменившись в лице, собственно вернувшись в свое обычное стервозное состояние, Юнги, даже не взглянув на Хосока, прошел к кассе. Отдав деньги Намджуна Красному Чуваку, брюнет посмеялся про себя: как это по-семейному мило - взнос в их будущий бюджет. - Приходите еще, - услышал Юнги звонкий голос своего мастера на пути к выходу. - Посмотрим, - ухмыльнулся парень, краем глаза приметив точно такую же ухмылку на лице Хосока. Дверь захлопнулась. "Странно. Ухмыльнулся. Он же не может быть уверен в том, что я вернусь. Ведь я не собираюсь возвращаться, ноги моей здесь больше не будет. И он ко мне больше не притронется. И не будет мелькать своими губами передо мной. Бордель, а не парикмахерская. Чтоб я вернулся, ага" Но он вернется. И Хосок знал это.