Настоящий испуг

Майк едва успел отскочить, когда из окна второго этажа на него выпрыгнуло полуголое мужское тело. Конечно, если семнадцатилетнего парня уже можно наречь гордым званием «мужчина». — Итить-колотить! – от неожиданности майор Захариус заругался по-деревенски смешно, несказанно удивившись, что, оказывается, перенял такое у Нанабы. Мальчишка заметался, не зная то ли проигнорировать воинское приветствие старшего по званию, но продолжать маскировать полой длинной майки отсутствие трусов, то ли отдать честь, продемонстрировав майору полуэрегированный половой орган. — Как это понимать, боец? Рядовой сглотнул и невнятно замычал. — Я, мать твою, тебя спрашиваю, какого хера здесь происходит? — П-прошу п-прощения… то есть, виноват, сэр! - с прикладыванием кулака к сердцу парень всё-таки решил погодить. И так ясно, что виноват. Майк только не мог решить, в чем больше: то ли в том, что выскочил из окна, едва ли не в чем мать родила, то ли в том, что окно это было женской казармы. А ведь едва неделя прошла, как распределили вчерашних кадетов, они ещё должны по струнке ходить и бледнеть при виде большого командира. Вот не зря он им, значит, лекцию свою зачитывал. — Ты… - от неожиданности Майк даже фамилию новобранца забыл, хоть обычно запоминал всех и каждого, - ты у нас к кому прикреплен? — К капитану Н-н-н… — К Нанабе? — Так точно! — Марш одеваться. Утром после завтрака явишься в мой кабинет, - ох он уши-то надерет. И мальцу и заодно Нанабе. Нанабе прямо сейчас можно. Нанаба лениво потянулась и отложила книжку. — Где тебя носит? Сказал же на десять минут. Чай остыл. — Прости за задержку, капитан, но на меня упал твой рядовой. Буквально с неба. И если сейчас ты мне не скажешь, что отдала ему приказ нарабатывать навыки маневрирования без привода, то придется объяснять, какого черта он скачет из окон бабской казармы, да ещё без труселей. — Это ты про кого? Майк поморщился: — Блондин этот, наглый такой, с длинными волосами. Джон вроде? Забыл фамилию. — Микан? — Точно! Так вот, капитан, этот твой Микан сиганул на меня со второго этажа. — Хуем по лбу не попал? — Ну-ну, пошути мне тут! - и что-то ещё пробурчал, отхлебывая остывший смородиновый чай. Нанаба же задумчиво постукивала костяшкой согнутого пальца по подбородку. — Хм… со второго? Там Дину, вроде, поселили. — Дину? — Ну, вторая девочка. Их же две: Дина и Мари. Мари на третьем, а эту к Еве подселили на второй. Еву Майк вчера отпустил на неделю домой, к больному отцу. — А Дина у нас за Гергером записана, - это Майк помнил, Дина-то полуголой на него не падала. – Отлично, значит завтра у нас разбор полетов, сообщи Гергеру с утра. И девчонку пусть с собой захватит. Разберитесь в этой херне и ко мне на ковер. — Может не надо? — Что значит не надо? Мне уже самому интересно, что девка должна парню показать, чтоб он из окна выбросился. Всё было весьма строго. Особенно, разумеется, был строг возвышающийся за большим дубовым столом майор Захариус. Его тень устрашающе падала на стакан с горячим чаем, который капитан Нанаба, пытаясь задобрить командира, принесла с собой минуту назад. За ней, потупив виноватые зеленые глаза, вошел рядовой Джон Микан, за ним Гергер и миловидная миниатюрная брюнетка, рядовая Дина Шульц. — Рассаживайтесь. Офицеры и рядовые заскрипели стульями. Гергеру стула не хватило, пришлось притащить из угла старый табурет и усадить на него Джона, не свою же офицерскую задницу туда сажать. Майор Захариус откинулся на спинку и скрестил руки на могучей груди. — Итак, кто первый объяснит мне причину, по которой голые новобранцы падают из окон женских казарм? — Разрешите, майор, - Нанаба вскинула руку, как примерная ученица, и, дождавшись утвердительно кивка, продолжила, - вчера после отбоя рядовой Микан по предварительному соглашению с рядовой Шульц пришел к ней в гости. Затем между ними разгорелся конфликт личного характера… — …он обиделся, разделся и выпрыгнул в окно, - закончил мысль майор. Дина прыснула и торопливо прикрыла рот ладошкой, поймав строгий взгляд Гергера. Нанаба едва сдержала улыбку: — Никак нет. Это произошло в результате… м-м-м… недопонимания. Нанаба сама, выслушивая с утра рассказ своего подчиненного, не стесняясь и наплевав на свой авторитет, ржала в голос. Чудить такое, и в самом деле, можно только лет в семнадцать. — И что недопоняли? — Эм… - Нанаба скривила губы, борясь с неуместным смешком, - может, капитан Гергер расскажет? — Ну, пусть расскажет. Докладывай, капитан Гергер. Гергер бросил на Нанабу уничижительный взгляд и кашлянул в кулак: — Рядовая Шульц дура, майор. На этом у меня всё. Краткий, как командор Смит. Майк стиснул пальцами собственное плечо. Пора бы заканчивать, день не резиновый, но не оставлять же без внимания такую дурную ситуацию. А ну как они все голышом из окон сигать начнут. А что? Можно одному, значит, всем можно. — Ну, пусть тогда рядовая Шульц нам обо всем и расскажет. Я слушаю. Девчонка покраснела, затеребила манжету черной рубашки. Взглянула на Гергера, на Нанабу, та кивнула ободряюще, мол, не дрейфь. — Вчера вечером, после отбоя, рядовой Микан пришел ко мне в гости. — Это я уже знаю, - кивнул Захариус. — Ну, мы сидели. Общались. Разговаривали. — А потом он снял трусы и выпрыгнул из окна. Так, дети мои, рассказывайте толком, что там у вас стряслось. Если это игры такие, то я запрещаю, а если разовая акция, то говорите уже, что случилось и идите разбирайте наряды. Нанаба нервно поскребла ладонь - жалко девчонку. — Командир, не мучайте девочку. — Пусть тогда мужик объясняет, какого черта он по вечерам падает на командира с хером наперевес. Давайте, хватит уже смущаться, все свои. Объясняйся, рядовой. Джон тряхнул головой, от чего его хвостик подпрыгнул и снова прикрыл затылок. — Скажите, командир, ведь слово солдата что-то же значит, да? Не может же разведчик просто так что попало ляпать? Майк нахмурился: — Допустим. Переходи к делу. — Дина, то есть, рядовая Шульц, ещё до распределения обещала, ну… - нахальный и, в общем-то, весьма дерзкий Микан замялся, подбирая слова, - ну, вроде как мы уже взрослые будем, когда поступим на настоящую службу. Тем более в разведку. Она обещала… — Понятно, что она тебе обещала, не мнись, - перебил майор. – И ты, значит, за долгом явился? Хреноватая выходит картина, тебе не кажется? Джон снова замотал головой: — Нет, сэр. У нас, в общем, давно, просто… без этого, а тут соседка уехала и случай такой. Я, как идиот, с цветами и пряниками приперся. И всё нормально шло, пока эта истеричка не увидела… — Что не увидела? Парень во время своей короткой речи успел покраснеть до кончиков ушей, а тут и вовсе стал лилового цвета: — Это самое. Несчастная Дина в полуобморочном состоянии всё плотнее вжималась в спинку стула и пискнула, хрустнув пальцами: — Он большой. Я испугалась. Гергер заржал, за ним, закрыв лицо обеими ладонями, беззвучно затрясла плечами Нанаба. Сам Майк зажмурил глаза, сжал губы и изо всех сил старался не последовать примеру своих капитанов. Кое-как справился. — А ну заткнулись! Пресвятые стены, дети мои, вам по семнадцать лет и вы такое чудите? Дина мяукнула: — Мне шестнадцать. — Хорошо. Я же говорил, кто не знает, как оно выглядит, подойдите, я дам книжку, там нарисовано. — Я знаю, - девчонка чуть не плакала, прижимая ладошки к пылающим щекам. – Просто… Закрыв лицо ладонью, Майк буквально выстонал: — Свободны. Гергер, Нанаба, останьтесь. А когда рядовые были уже в дверях, окликнул Джона: — Эй, парень, так, а чего через окно вышел? Не она же тебя напугала. Тот поскреб в затылке под хвостиком: — Так она заплакала, в угол забилась в одеяле, давай там истерить, я и заметался. Показалось, невысоко. — Ладно, иди. И на будущее, гаси лампу, раз уж этим делом баб пугаешь. Парень сдавленно кивнул, смазано отдал честь и выскользнул из кабинета. Нанаба и Гергер, уже не стесняясь, захохотали, стуча кулаками по столу. Гергер рыдал: — Пиздец. Ну, пиздец же полный. Нанаба икала и жестами пыталась показать Майку, чтобы налил ей воды, но тот сидел и трясся всем телом, закрывая глаза руками. — Феерические идиоты. Нет, я вспомнить не могу, чтобы у меня кто-то так же учудил. Гергер даже обиделся: — А я? — Ты со своим конем и рядом не валялся. Нанаба всхлипывала и икала одновременно: — С конем? А что там было-то? Гергер утирал слезы: — Нет, не рассказывай ей! — Ну, расскажите. — Нет! В итоге стакан, предназначенный Нанабе, Майк выпил сам, выдохнул, потер глаза и махнул рукой, наказывая: — А вы следите за своими. Чтоб больше такого не было. А если он в другой раз Эрвину на башку упадет? Как мне оправдываться? «Прости, командор, мой рядовой хером баб доводит до истерики». Приступ групповой истерии зашел на новый виток. Настойчивые губы плавно перешли от доверчиво подставленной шеи к ключицам, потом к аккуратной груди, оставили несколько влажных следов на впалом животе и коснулись выступающей бедренной косточки. Нанаба вздохнула, запуская руку в густые волосы, и потянула Майка обратно, к лицу. Приятно было целоваться, прижимаясь друг к другу через не до конца снятую одежду, поглаживая и сжимая, пробегая пальцами вдоль позвоночника. — Майк. Он закрыл ей рот новым поцелуем, прерывая. — Майк, подожди. — Что не так? – он быстро стянул футболку через голову, на секунду оторвавшись от мягких губ. — Погаси лампу. Это ещё с чего? Времена, когда она немножко себя стеснялась, канули в лету, а при свете они с удовольствием следят за реакцией друг друга. Майк знал, что она любит наблюдать за тем, как напрягаются его мышцы, как он тяжело дышит через рот и смотрит ей в глаза, говоря что-нибудь такое, от чего приходится краснеть и закусывать губы. А тут вставай, гаси лампу. — Черт. Не хочу прерываться. Я хочу тебя, - он настойчиво потянул вниз расстегнутые штаны. — Тогда, - Нанаба упреждающе выбросила вперед руку и уперлась ладонью в рельефную мужскую грудь, - погоди. Не снимай всё. Мне надо настроиться. Майк округлил глаза: — Чего? — А вдруг испугаюсь. Легион разведки — одна большая семья, и даже неудачная попытка любви простых рядовых способна повлиять на бурную ночь старших офицеров. Особенно, когда она то и дело прерывается хохотом.