Слуга

Я не помню, почему я тогда оказался на этом проклятущем огороде. Кажется, меня забавляла мысль украсть что-то из-под носа этого никчемного человека, который даже не смог смастерить нормальное пугало. Ха, глупец! Он думал, что лохмотья, нанизанные на уже прогнившие палки, испугают меня? Или же мной двигал только голод? Я не помню, да и это неважно. В этих колосьях всегда можно было найти что-нибудь лакомое. Уже тогда я заметил твой взгляд. Думаю, из-за него я и попался в сети. И до сих пор не могу найти из них выход. Этот старикашка уже приготовил палку, а его собака – это ненавистное существо, чей лай сбивал меня с верных мыслей, уже чуяла скорую добычу. Я только безуспешно барахтался в сети, уже отбросив всякую надежду на спасение и буквально слыша хруст моих ломаемых крыльев. А ты все смотрела. Снисходительно, свысока, как будто тебя веселило происходящее! Наверное, тогда меня обуздала ярость, поэтому я не услышал твоих слов, от которых все тело неприятно сдавило в новых тисках. Признайся, это был приворот? Иначе я не понимаю, почему я теперь ни за что не покину тебя, даже не вспоминая эту присягу на верность, которую я дал взамен на спасение. Это всего лишь слова, но я им верен. Даже если ты позабудешь их, я все равно останусь с тобой. Взамен на эту неутихающую боль внутри, что сжигает меня с каждым днем все больше. Не знаю, стыдно ли мне за эти слова, что я так дерзко и нагло сказал в благодарность своей Госпоже, в лице которой я видел свою судьбу и погибель. Тогда я действительно не понимал, что я забыл в этом никчемном человеческом теле, и куда пропали моя незабываемая легкость и крылья. Эти культяпки никак не походили на них. Я чувствовал себя беззащитным и даже жалким. - Крылья, - сказала ты и, признаюсь, я немного испугался. Думал, что ты их заберешь себе, оставив меня в этом никчемном теле. – Отныне ты - мои крылья. И я согласен был быть твоей тенью, твоим дыханием, твоим взглядом, лишь бы не покидать свою Госпожу. Я согласен был быть червем, драконом, конем, да даже собакой, хоть и ворчал тогда в лесу. Ворчал потому, что мне самому было боязно от того, на что я готов пойти из верности к тебе. Унизиться, признавая свое поражение, сгорать, но вновь возрождаться, слыша твою речь и ловя твой взгляд, млея под твоими пальцами в редкие минуты снисхождения и похвалы. И мне было больно. Особенно тогда, когда ты кричала в своем бессилии оттого, что Стефан стал королем. Когда даже в своих кошмарах ты проклинала его, зябко вздрагивая плечами, словно не понимая, куда делась эта приятная тяжесть крыльев за спиной. Я ненавидел его, потому что он принес тебе страдания, заставил отказаться от себя прежней. И я был благодарен ему, потому что именно из-за него я стал твоим помощником, твоим слугой. Я был готов летать по нескольку раз в день в замок, чтобы отдавать тебе все, на что я был способен. Но… Я не был тебе нужен весь, без остатка. Потому что я был твоим слугой. Когда ты в первый раз пришла к Авроре, я и не мог подумать, что спустя много лет ты станешь для нее самым близким человеком. Потому что думал, что ты будешь ненавидеть её, и твоя привязанность стала самой большой неожиданностью для меня. Хотя, превращения обратно в человека, к которым я так и не смог привыкнуть, казались мне тогда верхом внезапности. И да, я был рад за тебя, потому что видел, как ты тайком улыбаешься, когда следишь за ней. Её слезы были причиной твоей печали, а её смех заставлял тебя саму хмыкать и снисходительно наблюдать за этим маленьким «чудовищем». Кажется, ты видела в ней себя. Себя, которую ты потеряла вместе со своими крыльями. А мне снова было больно. Впервые я почувствовал себя ненужным. Впервые меня посетила мысль, что ты можешь бросить меня, потому что прекрасно справлялась сама. Полеты в замок стали все более редкими, но твоя возня с Авророй действительно забавляла. А потом ты доверила мне проводить с ней больше времени, и я понял, что это не так уж легко. Очень трудно было не поддаться её обаянию. Настолько трудно, что я даже не пытался. Годы мчались незаметно. Аврора росла и становилась все более красивой. Хотя, когда люди говорят «красива», они подразумевают только внешность. Но Аврора была не только хороша внешне, но и её ум, юмор и умение держать себя достигали самой высокой планки. Хотя бы потому, что её воспитывала ты. И хотя бы потому, что в ней текла королевская кровь, из-за чего ты её прокляла. И я видел, что с каждым прожитым годом ты становилась мрачнее, осознавая, что рано или поздно твои же слова обернутся против тебя. Я пытался отвлечь тебя от этих мыслей, но даже улыбаясь, ты оставалась такой же подавленной. Госпожа впервые жалела о своих решениях. И я жалел вместе с ней. Потому что я – её тень. Я – её крылья. И нет тех слов, что могли описать мою верность и преданность. Нет тех слов, что могут описать мою боль, мою слепую ревность. Потому что Госпожа никогда не полюбит своего слугу.