Не спешите закончить

      Как много на свете детей, наивно мечтающих поскорее вырасти. Так же наивно они полагают, что с возрастом прибавится ум, придет понимание. Но ведь то, как мыслит человек, как воспринимает окружающий его мир, зависит не от того, сколько лет он прожил, а от того, как он их прожил. Кому, как не жнецу говорить о возрасте, м? Особенно когда в детстве ты не понимал, как коротко это беззаботное время, и слепо рвался во взрослую бесконечную жизнь. И когда, несмотря на возраст, так и не обрел способность думать, прежде чем что-либо делать, и умения держать язык за зубами. Так что к черту возраст. Вернемся к жизни. Ребенок, живущий в счастье, не знающий проблем, вдруг, почувствовав себя чересчур взрослым и самостоятельным, отправляется на улицу без ведения матери. А вот и взрослая, жестокая жизнь уже несется к нему в виде конного экипажа. После своего сладкого детства, не понимая, какую опасность представляет это средство передвижения, ребенок оказывается под колесами. Детство утрачено, жизнь потеряна, все по глупости. Но как может покорно ждать смерти ребенок, переживающий обстоятельства, при которых взрослеешь, даже не желая этого, и после которых уже не вернешься в детство, как бы ни хотел? ***       В эту ночную смену Список Смерти привел Грелля Сатклиффа к небольшому двухэтажному домику, окно на втором этаже которого было доступно открыто. Жнец решил не искать трудностей, забыть о приличиях и попасть в дом именно через это окно, к счастью, способности позволяли сделать это одним прыжком. Комната, в которую попал шинигами, оказалась детской. По количеству игрушек можно было подумать, что родители либо сильно любят свое чадо, либо чересчур балуют. Но если действительно задуматься, игрушки, в которые играют дети, не выглядят так опрятно, не занимают в комнате определенный уголок, свое место, будто их усадили туда, как предмет интерьера. В этой детской было именно так, здесь не играли, но все же это была детская: на широкой кровати, занимавшей почти половину комнаты, лежал мальчик лет семи. Вид у него был болезненный, а лицо настолько бледное, что если бы не выделяющиеся темные волосы, он бы сливался с белой простыней. Мальчик не спал и сверлил уставшим взглядом стену напротив, вернее, книжный шкаф, располагавшийся у этой стены. Ночь была ясная и, возможно, лунный свет позволял ему что-то разглядеть там. По крайней мере, жнецу, стоявшему у окна, позволял сверяться с данными в Списке Смерти. «Билл Рейвуд. Дата рождения 6 сентября 1877 года. Дата смерти 22 августа 1884, 03:24. Причина смерти — последствия повреждения спинного мозга». Убедившись, что часы только пробили три часа ночи, и что времени еще достаточно, Грелль расслабленно выдохнул и опустился на край кровати, вдруг заметив, что взгляд ребенка переместился за ним. Будучи уверенным, что жнеца можно увидеть только в момент смерти, да и то не всегда, шинигами вздрогнул.       — Вы — Смерть, да? — голос мальчика был тихим, он заметно хрипел: — Я думал, она страшная и… И в черном вся…       Грелль чуть приоткрыл рот, но не нашел, что ответить.       — Я умру сегодня? Для этого Вы здесь?       В этой детской комнате все какое-то неправильное… Игрушки, в которые не играют, ребенок, рассуждающий на темы, совсем неподходящие для ребенка.       — Ты не боишься умереть, Билли?       — Устал жить, — коротко, без сомнений и, пожалуй, действительно без страха. Жнец подумал и кивнул сам себе.       — Расскажешь мне?       Мальчик рассказал о том, что смог вспомнить. Что болел он, казалось, с самого рождения, из-за постоянного кашля к нему стали приходить назойливые доктора, а от лекарств, которые они ему давали, он скоро ослаб и не смог вставать с кровати. После отказали ноги. В течение последнего года к нему наведывались учителя, но обучение продлилось недолго. «Ваш сын не способен учиться», Он невыносим!», «Простите, но ребенок у вас со странностями…», «Вам не стоит мучить его». Друзей у Билла нет, но родители его очень любят, не обращая внимания на все болезни и пропуская мимо ушей слова учителей. Он тоже безумно любит своих родителей, но вместе с этим ему очень жалко их, особенно маму, которая плачет каждый день, замечая, что ее ребенку становится все хуже и хуже. Тяжело мучиться самому, но тяжелее наблюдать, как убиваются родители. Но все же было в рассказе мальчика то, о чем он говорил с улыбкой и настоящим детским восторгом. Рисование. Он с радостью показал жнецу свои рисунки, спрятанные рядом под подушкой. Рисовать у Билла получалось и правда хорошо, родители были уверены, что у ребенка настоящий талант, который необходимо развивать. Так говорили даже занудные учителя. Мальчик увлеченно рассказывал о том, как он только начинал рисовать, как его хвалили родители, как они радовались его успехам и как он сам был доволен, что может не только расстраивать родителей, но и дарить им улыбки.       Шинигами выслушал рассказ и решил спросить:       — А если бы ты вдруг перестал болеть, то не прекратил бы рисовать? У тебя впереди еще может быть длинный и интересный путь, только ты должен пообещать мне, что не будешь никому рассказывать о своем чуде, м?       Мальчик улыбнулся и открыл было рот, чтобы ответить, но его остановил звук распахнувшейся двери. Свет от свечей в коридоре на секунду ослепил обоих, но после шинигами смог разглядеть вошедшего. В дверях застыл мужчина, уставившись на ночного незваного посетителя. Мужчина был крупного телосложения, лет сорока на вид, явно поднятый «родительским чутьем» с постели, что доказывают взъерошенные волосы и пижамные штаны с рубашкой на нем. После несколькие секунд оцепенения и тишины раздался рев:       — Что ты делаешь в комнате моего сына?!       Не собираясь никого слушать, мужчина скрылся на мгновение, а вернулся с охотничьим ружьем. Судя по скорости действий, оно висело рядом на стене. Специально для подобных случаев? .. Жнец вздохнул, собравшись подняться с кровати:       — Вот сразу за оружие хвататься… Оно ведь даже…       — Молчать! — еще один громовой рев: — У тебя было время убраться вон из дома!       И быстрый выстрел. Глава семьи был не плохим охотником, и даже волнение не помешало ему метко прострелить область сердца. От боли, конечно, никуда не деться, но жизнь жнеца может прервать только его Коса. Грелль дернулся, вцепившись пальцами в одеяло, чтобы не двигаться с места и не создавать у родителя большей паники. Хотя о чем я? Существо с пулей, попавшей в цель, с разрастающимся алым пятном на светлой рубашке, сидит, как ни в чем ни бывало, и, конечно, не вызывает паники. Грелль вытер потекшую изо рта кровь.       Мальчик вскрикнул от выстрела и хрипло закашлялся, а увидев, что отец с ужасом перезаряжает ружье, скинул с себя одеяло и подался вперед, отталкиваясь от кровати руками:       — Папа, стой! Он хотел помочь!       Единственная информация в Списке, способная изменяться, (кроме той, что вносит сам шинигами, решая, пора человеку умереть, или мир еще ждет от него каких-то свершений)  — это причина смерти. И понять, меняются ли обстоятельства, в которых человеку суждено умереть, не всегда удается.       — Билли, лежи! — Грелль только протянул руку, чтобы остановить мальчика, но тот успел загородить его собой точно перед вторым выстрелом. Из места, куда попала пуля, выскочила пленка, показывая все то, что мальчик успел рассказать жнецу.       Раздался грохот от упавшего на пол ружья, отец мальчика не мог сдвинуться с места. В комнате вновь воцарилась тишина, и первым от оцепенения очнулся Грелль.       — Вы, люди, так необдуманно и спонтанно принимаете решения и рветесь действовать… — Шинигами встал, достав Косу и подставив лезвие бензопилы под пленку, забирая ее, а после спрятал оружие снова, скосив глаза на мужчину: — Можете винить меня, в чем хотите, но я правда мог помочь, а теперь… Встретимся через несколько месяцев, этот поступок вы себе не простите.       В течение следующей минуты Грелль покинул дом, сказав напоследок: «Мне жаль…». ***       Мне было действительно жаль, ведь этот ребенок вряд ли желал так быстро повзрослеть. У него впереди было целое детство и длинная жизнь талантливого художника, включающая в себя огромный опыт. Мне же, благодаря моему стремлению поскорее покончить с детством, остается получать этот опыт из чужих просмотренных мной жизней, хотя все говорят, что я не учусь и на чужих ошибках. Что ж, живите и учитесь жить столько дней, сколько для вас подготовила судьба, меняйтесь с нужным возрастом сами, а не ждите, что годы сами изменят вас. Не старайтесь опередить время. Успеете.