Моя малышка

- Я... я... я... слышала, что дядюшка Игнил сказал, что мамочка умерла... - опустив голову, шепотом, тяжело вбирая ртом кислород, произнесла Люси. Нацу открыл рот, намереваясь произнести какое-нибудь более-менее правдоподобное оправдание к недавним словам отца, в которое наивная душа малышки сможет поверить, но потом тут же закрыл его. Все слова застряли в горле паренька. Негромко переговаривающиеся в комнате Драгнила-старшего Игнил и Джудо переполошились, услышав тонкий детский голосок, вскочили со своих мест и стремительно подскочили к застывшему дверях Нацу, так же, как и паренек изумленно уставившись на трясущуюся кроху. - А я знаю, что такое смерть... Я слышала... Когда человек умирает, он перестает дышать... его сердечко больше не стучит... и его кладут в гроб и... зарывают в яму, кишащую червяками... Я не хочу, чтобы мамочка перестала дышать, чтобы ее сердечко остановилось и чтобы ее зарыли в землю к червякам... - с каждым новым сказанным словом дрожь девочки становилась все сильнее и сильнее и возникло ощущение, что кроха задыхается. - Я хочу увидеть мамочку и подарить ей подарок! - малышка крепко стиснула руки в кулаки. К глазам девочки подступила соленая мокрота, а из носа потекла маленькая влажная струйка. - Папочка! - Люси устремила свои большие, переполненные слезами, испуганные карие глаза на отца. - Ты же говорил, что мамочка скоро приедет? Джудо неуверенно поднял печальный взгляд на дочь, но заметив в ее глазах держащуюся за последнюю ниточку надежду, стиснул зубы и, не выдержав, отвернулся, а потом, немного помолчав, открыл рот и сразу же закрыл его, не найдя правильных слов. Стоящий рядом Игнил до побеления костяшек сжал руки в кулаки. Нацу на какое-то время задержал дыхание. - Папочка! - вновь позвала отца малышка срывающимся голоском. Сердоболий нервно сглотнул. - Ты все не так расслышала, доченька. Твоя мама приедет к тебе... только немного позже... - даже толком-то не проанализировав поданную дочери фальшивую информацию, совсем негромко произнес Джудо, в данный момент думая только о том, как же ему успокоить свое любимое, крохотное, перепуганное дитя. - Нет! Я все слышала! - Внутри девочки все сжалось в твердый комок, тяжелым грузом осевший на скрутивший живот. - Папочка, ты - лгун! - Люси эмоционально вздернула кулачками, тяжело задышала и плотно-плотно поджала губы. В глазах малышки зарезало. Нет-нет-нет! Этого просто не может быть! Сердечко мамы Люси не может взять и ни того ни с сего остановиться! Девочка ведь еще совсем недавно разговаривала с мамочкой по телефону, слышала ее любимый, нежный голос и чувствовала, как она улыбается, говоря вместе с ней! Но Люси ведь собственными ушами слышала разговор дяди Игнила и папы! А Лисанна рассказывала малышке, что взрослые сначала закрываются в комнате, вдали от своих детей и рассказывают друг другу разные секреты, а когда перед ними появляются подслушавшие их беседу дети, они тут же начинают врать и отрицать все сказанное. Люси не верит папе, но так хочет, чтобы его ложь на самом деле оказалась правдой и чтобы мамины теплые, мягкие руки вновь крепко обняли ее, погладили по голове, вкусный мамин запах втянулся в ноздри, а нежные мамины губы ласково поцеловали Люси в лоб и назвали ее маленькой принцессой. Мама. Мама. Мамочка. Как же Люси хочет увидеть ее. Хоть в последний раз. Хоть одним глазком. Или почувствовать тепло ее рук. Или запах. Или услышать мамин голос. Мамин красивый, родной голос. Но ее больше нет. Нет. Папа обо всем соврал. Наверное он знал, что мамино сердечко перестанет биться, но почему же он тогда не рассказал об этом Люси? Тогда малышка сию минуту собралась бы и со всех ног примчалась бы к маме, сильно-сильно обняла бы ее, сказала бы ей, как сильно ее любит и уговорила бы врачей спасти сердечко мамы! А почему папа не попросил помощи у врачей? Неужели он не хотел, чтобы сердечко мамы выжило? - Люси, доченька моя, послушай... - попытался успокоить дочку Джудо, но кроха его тут же писклявым голосом перебила. - Нет! Нет! Нет! - девочка отрицательно замотала головой. - Мамочки больше нет! Это ты во всем виноват, папа! Ты! Почему ты не помог мамочке? Почему? Я тебя больше не люблю! Я люблю мамочку и хочу ее увидеть! - Горькие слезы хлынули большим потоком из глаз малышки. Лицо девочки побледнело, а тело забилось в мелкой дрожи. Лицо Джудо перекосилось от новой волны захлестнувшей его боли. Сердоболий протянул к дочери руку и уж было собрался подойти к ней, как вдруг малышка резко сорвалась с места, развернулась и побежала в свою комнату. На лестнице девочка споткнулась, упала на ступеньки, больно ударившись коленкой и лбом. Малышка болезненно простонала, схватившись ладонью за ноющий, тут же покрасневший лоб. Поток слез Люси усилился, сопли обильно затекли из носа девочки, а сердце заныло еще больнее. Немного посидев на полу и жалобно проскулив, малышка уперлась трясущимися руками в ступеньки, неуклюже поднялась на ноги и, громко шмыгая носом и постоянно всхлипывая, на подкашивающихся ногах побежала дальше. Кроха, едва ли различая мелькающие перед ней предметы из-за заполнивших ее покрасневшие глаза слез, вбежала в свою комнату, захлопнув за собой дверь. Силы резко покинули тело девочки. Люси дошла до середины комнаты и обессилено рухнула на пол на колени. Сначала малышка тихо хныкала, обильно вытирая тыльной стороной ладони без конца льющуюся из ее глаз и носа влагу, а через некоторое время разразилась несдерживаемыми громкими рыданиями, доносившимися до самого первого этажа до ушей Драгнилов и совсем убитого горем Сердоболия. Малышке казалось, что ее сердце начинает медленно разрываться на сотни мелких кусочков. Вскоре горло Люси защипало из-за бесконечных рыданий. Девочке очень хотелось пить, но на поднятие с пола и ковыляние до кухни у нее не было никаких сил. Люси уткнулась лбом в пол и стала бить кулачками о твердую поверхность, чуть ли не до крови кусая губы и жалобно пища: - М-мам-ма! М-мам-моч-чка! * * * Нацу быстрыми шагами поднимался по лестнице на второй этаж, направляясь прямиком в комнату гнома, откуда доносились громкие, жалобные рыдания. Игнил и Джудо очень хотели придти в комнату к малышке и хоть немного успокоить ее, но они боялись, что их присутствие еще сильнее расстроит Люси, поэтому они с бледными, убитыми минами неподвижно сидели в гостинной на диване, молчали и совершали какие-то выдающие их явное нервное состояние движения руками, поэтому паренек, не вытерпев, сам решился посетить бедного ребенка. Нацу торопливо подошел к комнате малышки, неуверенно постучал в дверь и, так и не дождавшись никакого ответа, с тревожным сердцебиением вошел внутрь и тут же, как статуя, побелев, замер на месте, зацепившись широко распахнувшимися глазами за распластавшееся на полу в темноте маленькое, содрогающееся в рыданиях и сильной дрожи, слабое детское тельце. - М-мама! М-мам-ма! М-мама-ааа! - не переставая стонала малышка. Сердце Драгнила болезненно сжалось в груди, а сильное чувство сострадания мгновенно с ног до головы захлестнуло паренька. Нацу машинально закрыл за собой дверь и, недолго протоптавшись на одном месте, медленно подошел к Люси, опустился перед ней на корточки и, помедлив, положил руки на ее трясущиеся, сгорбленные плечи. Люси всхлипнула, вздрогнула и боязливо повернулась к пареньку лицом. Нацу был рад, что он не додумался включить в комнате малышки свет, а иначе он не знает, что бы с ним стало, если бы он сейчас увидел заплаканное, красное, искаженное непереносимой болью лицо крохи. - Н-наф-фу... - дрожащим голоском выговорила малышка, а после чего крепко вцепилась в футболку паренька мокрыми из-за слез и соплей пальцами и плотно прижалась к нему всем телом. - М-мам-мочка... М-мамочка... Ма-аама... - продолжила бормотать в грудь Драгнила девочка. Нацу слегка приобнял гнома и стал успокаивающе хлопать его по спине, а после чего крепко обвил руками его крохотное, хрупкое тельце и плотно прижал к себе и простоял в таком положении, не обращая внимание на затекшие конечности, неизвестно сколько времени, а Люси все плакала и плакала, не в силах успокоиться. Когда напряженное тело Люси стало обмякать в объятьях паренька, Нацу аккуратно приподнял девочку с пола, поднес к кровати, осторожно отодвинул ногой одеяло в сторону, сам вместе с малышкой улегся на ее холодную кровать, накинул и на себя и на гнома одеяло и положил голову на подушку. - Н-нафу... н-не ух-ходи... н-ник-куда... - приподняв голову с груди паренька, шепотом взмолилась малышка. - Не уйду, не уйду, - успокоил кроху Драгнил. - П-погладь меня, п-пож-жалуйста п-по гол-ловке, м-мамочка так вс-сегда делала, когда м-мне было г-грустно, - при упоминании о маме девочка разразилась новым приливом слез. Нацу высвободил руку из-под одеяла и стал ласково поглаживать Люси по голове. Паренек даже и не ожидал, что он способен на проявление столь сильного сострадания к этому маленькому, беззащитному человечку, которого он раньше просто не переносил, а теперь начал считать неотъемлемой частью своей маленькой семьи. Пареньку так хотелось забрать хотя бы частицу от всей боли Люси, чтобы хоть как-то облегчить ее страдания. Ну за что же такому беззащитному, ранимому ребенку столько мучений? Люси долго хныкала без остановки, и все это время паренек и глаз не смел смыкать и терпеливо выжидал, когда же она сможет выплакать все свои слезы и хотя бы на некоторое время забудется крепким сном. Футболка Драгнила насквозь промокла в области груди от слез и соплей гнома. Наконец, где-то через час, а то и больше, Люси умолкла, замерла и, слава Богу, заснула, изредка вздрагивая во сне и сильнее стискивая пальцами футболку паренька и заплетающимся языком бормоча: "Мама... мамочка...". Паренек облегченно выдохнул, поцеловал малышку в макушку и позволил своим напряженным мышцам расслабиться.