Только мой ручной титан

      Ночь - единственное подходящее время для отдыха после тяжелого рабочего дня, но сегодня Риваю поспать толком не получится. Конечно, он может и не идти к командору Смиту, но ему нужны объяснения этого идиота по поводу вечернего проишествия, когда капрал спокойно шел себе за чайком. За подобные выходки Леви Эрвина ненавидел, но этого гаденыша отучить от подобных мозготрепок не мог уже давно. "Что ему опять приспичило-то?" - размышлял хейчо, однако понимал, что без подсказки блондина он ничего не додумает. Хотя, сильно полагаться на Смита тоже не стоит - порой тот любит говорить загадками. Это еще больше взбесило Аккермана. Леви не стал стучать, лишь дернул ручку двери и понял, что она заперта. Смит, идиот, он знал что Леви придет, как бы сильно тот не злился и хотел спать, поэтому решил немного поиздеваться над замученным командорскими шуточками хейчо. Однако, Ривай злиться не стал - он знал, что это значит. " Все намного хуже", - решил брюнет и повернул в сторону комнаты Смита. Тихо постучав в деревянную дверь два раза, хейчо несильно пнул ногой дверь, поняв, что та была открыта, поэтому пнул чуть сильнее и вошел в комнату. Расчеты капрала были верны: Смит тут. Блондин стоял у открытого окна и делал вид, будто смотрит на звезды, однако смотрел сквозь них, увлеченно о чем-то думая. Но на стуки Леви отреагировал. Оба стояли и смотрели друг на друга, ничего не говоря. Каждый думал о своем, но тишину нарушать никто не хотел - освещаямая луной и звездами комната была настолько умиротворенной и чарующей, что хотелось просто улечься куда-нибудь и забыться, заблудиться в собственных мыслях до рассвета. Капрал так и сделал, улегшись на кровати Эрвина, после чего вздохнул и прикрыл глаза. Смит улыбнулся и подошел к брюнету. Он любил капрала вот таким: тихим, спокойным, умиротворенным, в полудреме и полумраке, когда он казался еще меньше обычного, а его лицо и взгляд, вечно холодные и ничего не выражающие, теперь наконец доказывали, что Ривай такой же человек, чувствующий усталость, умеющий переживать, испытывающий боль. Он - сильнейший солдат человечества, был таким же человеком, как и все окружающие его грешные. Смит любил его таким, таким настоящим и простым человеком. Эрвин наклонился и поцеловал брюнета Капрал знал уже, что блондин не для объяснений его звал, ведь Эрвин зря по таким бы глупостям не вызывал бы Ривая. Когда тебя просят зайти к кому-то ночью, да еще и так тихо, шепча на ушко и ничего не объясняя - все становится понятно уже на старте и это уже сугубо твое решение, принять приглашение или нет. Значит ли это, что Леви лишь попался на уловку командора? Нет, потому что Леви все понял, когда еще первый раз дергал ручку двери кабинета Смита - он давно знал, что это значит. Он пришел по собственному решению. Аккерман ответил на поцелуй, давая свое разрешение на продолжение похотливых "переговоров" с командором. Блондин, довольно ухмыльнувшись, навис над брюнетом и прильнул к шее капрала, довольно закусив на удивление приятную кожу, оставляя краснеющий след. Ривай чуть зашипел, не от боли, наоборот, слишком непривычно безболезненный укус. Эрвин понял намек, поэтому принялся сначала медленно, но затем с большей скоростью покрывать шею Аккермана все более сильными засосами, местами чуть не до крови прокусывая, проходясь языком по и без того болящим укусам, что Смит так старательно оставляет. Леви тихо усмехнулся и отклонил голову в сторону, давая этому мудаку кусать сколь угодно его. Капралу всегда нравилась жестокость и грубость. Но командору мало, поэтому вскоре идеально белая рубашка Ривая больше не скрывала шикарного торса хейчо, а только лишь предательски раскрывала все прелести капральского тела, а тому ничего не оставалось, кроме как стремительно покрыться новыми, приятно саднящими и порой ноющими следами. Такая боль всегда приносит удовольствие, особенно таким отпетым садомазохистам как эти двое. Но этот чертовски горячий, обжигающий, доводящий до негромких стонов и нервно бегающих в ожидании великого наслаждения мурашек по коже язык всегда сопровождал все эти жгучие засосы и укусы, все эти болючие синяки и порой даже щиплющие царапины - ничто не обделил своим вниманием командор, а стояк капрала уж тем более, умея делать самый охренеский минет и не давать брюнету покоя ни на секунду, изводя того до ужаса и доводя до максимального предела терпения и возбуждения. Только потом, почувствовав то, как измотан Ривай, что дыхание уже окончательно отказывается переводиться и восстанавливаться, только тогда Смит наконец позволит этому лучшему борцу за человечество кончить прямо в рот командору Разведотряда. Блондин, скорее всего, выплюнет, а брюнет, конечно же, скомкает простыню и с протяжным стоном откинет голову на подушку, после чего еще долго будет вот так лежать на кровати и смотреть в потолок, пытаясь отдышаться. А Эрвин не будет против, он просто уляжется рядом с Леви и тоже будет смотреть в потолок, пока не уснет. Пока два любовника не уснут. А с утра как всегда трещит голова, а бардак в комнате напоминает о веселой ночке, а работу никто не отменял, и проблемы никуда не пропали, и пока живы еще остальные люди за этими стенами у тебя нет иного выхода как встать, привести себя в порядок и пойти спасать чужие и свои задницы, не забывая про новобранцев, которые порой тупее титанов, а убираться нихера не умеют. Но вставать так не хочется. - Мудак, - вздохнул капрал и получше натянул одеяло на себя, стаскивая то со Смита. - Я же извинился, - усмехнулся тот и посмотрел на Аккермана, не понимая его возмущения. - Объяснись, идиот, - злился брюнет, не желая смотреть в глаза Эрвину. - Я хочу помочь. - улыбнулся командор. - Понравился же парень? - У тебя дерьмо вместо мозгов? - взбесился Ривай, понимая, что Смит прав. - Ну так вот, - невозмутимо продолжал тот, - я просто повеселюсь, а ты получишь желанное, коль захочешь, - довольно заверил Ривая блондин, поспешив встать с постели и удалиться из комнаты, закрыв дверь за секунду до того, как в нее шмякнулся сапог. "Наверное, было бы больно..." - подумал Смит. "Но мне-то откуда знать", - пожал плечами командор и зашагал в сторону кабинета, тихо что-то насвистывая. Леви был зол. Леви был очень зол. У Леви бомбило. Жестко бомбило. - Почему в любой непонятной ситуации должен появиться этот говнюк и сделать ситуацию еще более непонятной?! - совсем бомбануло у Аккермана и тот чуть ненароком не разнес комнату, почти вынеся ногой окно, но вдруг понял, что делает это все абсолютно голым и вспомнил про правила приличия и свойственный нормальным людям легкий стыд. - Дерьмо, - подметил хейчо и был абсолютно прав.

***

Эрен был обескуражен. И все бы ничего, но вчерашние слова командора сильно задели парнишку. "Лучше будь поаккуратнее со своими чувствами, влюбляться в кумиров - так больно, особенно когда узнаешь их темные стороны", - вновь и вновь прокручивал эти слова у себя в голове Джагер, злясь на самого себя. " Но знаешь, иногда лучше нетронутое оставлять нетронутым..." "Просто потому что твои идеалы полетят к чертям". "Ты же не хочешь разочароваться в том, кто тебе нравится?" " Ты не можешь влюбиться в идеал, парень". "Если у тебя серьезные намерения, то приходи ко мне в кабинет. Я расскажу кое-что тебе..." "Сомневаешься уже, верно?" - Но зачем командору говорить мне все это? - тихо сказал шатен, взглянув на свои руки. - Чего добивается Эрвин Смит? Эрен заправил постель и направился в столовую, желая хоть отвлечься на еду и перестать мучать урчащий живот. "Я не сомневаюсь в капрале! Ни капли! Разве такой хороший и добрый человек, хоть грубый и немного замороченный на уборке - разве можно сомневаться в нем и его репутации?" - задал сам себе вопрос Джагер, сбив себя с толку. " Ну конечно же нет!" - твердо решил парень, однако тут же получил деревяшкой по лбу; то дверь была. - Ауч блин, - потер ушиб Эрен и отшатнулся, однако, подняв взгляд, встал по струнке и отдал честь. - Доброе утро, капрал Ле...ви, - вдруг резко запнулся шатен. Хейчо действительно вышел не вовремя, да еще и не в лучшем виде: растрепанные волосы, одежда наспех натянутая, взгляд все он отводил в сторону, губу нижнюю закусил, немного покраснев и нервно поправляя жабо. Его мысли были гдето далеко, и он сначала даже не заметил парнишку, но вдруг, услышав запинку в короткой речи Экрана, опомнился и взглянул на него, выматервшись про себя триста раз. - Доброе... утро...кхм... Джагер, - поперхнулся, потом чуть не задушился, а затем еще и застыдился Леви, желая сквозь землю провалиться. Но стоп, капрал застыдился? Что? А самому Джагеру стало до боли обидно. Нет, он все мог понять, но такое странное отношение и неуважение к и без того несчастному парню, которому каждый второй солдат хочет перерезать глотку, а тут еще и его обожаемый хейчо Ривай, да еще и в таком виде... неужели у него... чем он занимался? На глазах парня выступили слезы, а тело пробила противная мелкая дрожь. Ревность и разочарование смешались в одно вязкое и гадкое чувство, и сил терпеть его не было. - Неужели... командор был прав... - опустил голову Джагер и рванул в сторону кабинета Смита, рукавом утирая сопли и слезы. - Эй, погоди, Эрен! - крикнул Аккерман и не обращая внимание ни на что, погнался за ним. "Что этот козел наговорил ему про меня?" - Леви хотелось разорвать Эрвина на части, однако... - Левичка!! - Ханджи решила иначе, повалив несчастного коротышку прямо на грязный, не мытый уже три дня пол, оседлав бедолагу, подписывая второй раз себе смертный приговор ученая. - Теперь-то я сверху! - крикнула смертница на весь этаж.